the sweetest

— Серёжа! Зачем ты его сюда притащил? – Волков вскочил с кровати Разумовского, когда его ног дотронулось что-то. — Олег, ты же его напугаешь! – рыжеволосый подросток, подбирая из-под своей кровати маленького чёрного котёнка, нежно прижал его к себе, осторожно гладя.       Лицо Серёжи было подобно мордочке этого котёнка – милое и обиженное одновременно. Он насупился, смотря на друга, который стоял теперь поодаль от его кровати. — Ты что, боишься его? — Разумовский вдруг задорно вздернул бровь, а уголки губ поднялись в насмешливой улыбке. — Кто? Я? Да чтобы я какого-то котёнка испугался, ты сбрендил? Просто.. зачем его было приносить в общую комнату? Ему и на улице вроде как неплохо жилось, – своими темно-карими глазами Олег сверлил животное, как будто надеясь, что оно от этого исчезнет. — Над ним постоянно издеваются мальчики, Олег! – Серёжа отвернулся к окну, тряхнув волосами, и тяжело задышал от обиды и злости. — Тебе бы было приятно наблюдать каждый день, как кучка придурков, как только ты выходишь, хватает животное, и... — Не продолжай.       Волков переменился в лице. На секунду его обуяла злость, но, выдохнув, он подсел обратно на кровать Серёжи. Подвинувшись со спины, юноша обнял чуть подрагивавшего друга, желая согреть и успокоить. — Они больше не посмеют его тронуть, пока он у тебя. Я помогу тебе. — Правда? — в голосе Разумовского послышались нотки надежды. Он обернулся к Олегу, переводя взгляд с него на котёнка. — А знаешь, вы с ним похожи! — Что? Неправда! Нисколько! — Очень даже правда! Ты, когда злишься, также нос забавно морщишь.       Глядя на Серёжу, Волков не мог не улыбнуться. Его голубые глаза искрились чистотой и любовью, и сейчас он впервые за долгое время искренне и звонко смеялся. Таких моментов должно быть больше в их жизни. — Ты ведь не против, если я буду называть тебя котёнком? — Хорошо.