I'm writing you letters

      Темнота за окном поглощала Санкт-Петербург, и зажигались огоньки фонарей, на которые Разумовский часто смотрел из панорамных окон башни VMESTE. Но не сегодня.       В эту минуту, когда внутри него рухнул весь мир, мужчина просто сидел на полу, закрывшись от всех небрежно упавшими на лицо ярко-рыжими волосами. Рядом лежала похоронка. Проклятая бумажка, которую Серёжа некоторое время спустя сожжёт.       Сколько он за этот вечер выпил, никто не знает. Но недостаточно много, чтобы с утра все забыть. Проснувшись от просочившихся лучей солнца, Разумовский поднимается с пола, на котором же и спал, и садится за стол. Достаёт листы бумаги и пишет письма. Каждый день. Пишет, и надеется, что они достигнут адресата. Потому что не верит.       Каждый вечер Марго получает одно и то же задание – собрать все известные новости о событиях в Сирии. И помощница присылает ему все сводки, которые только существуют на просторах сети, но это все не то. Ни одного слова, ни одной фотографии. Ничего, что могло бы подарить надежду.       А Серёжа все пишет и пишет эти письма, отправляет их стабильно каждый день. Но в горячие точки передать что-либо практически невозможно, пока идут боевые действия. Но он надеется. Верит. Ждёт.       Проходит месяц, два месяца. Исписано бесчисленное количество листов и гелевых ручек. Разумовский вовсе перестаёт что-то есть, кроме того, что есть в автоматах в паре метров от стола. Он весь перепачкан чернилами, а спина уже будто вовсе никогда не разогнется из привычной позы.       Но письма все отправляются. Сводки просматриваются. Боевые действия медленно становятся не такими активными, а надежда тем временем столь же медленно затухает.

***

      Олег всё это время держит в голове образ Серёжи, зная, за кого он сражается. Он был множество раз ранен, но понятия не имел, что его считают погибшим. Каждые истёкшие 24 часа приближали его к встрече с Серым, что наверняка терпеливо ждёт его.       По вечерам он просматривает их фотографии – из детства и чуть более поздние. Их успехи, их неудачи и планы вселяли в него необычайную силу, и это стало для Волкова ритуалом. Пока однажды вечером он не получает письмо. Последнее письмо. Только одно из сотен, которое дошло, но то самое, после которого Олег сорвался в Петербург, уже понимая, что он опоздал.       В офисе VMESTE наёмника встречает лишь электрический голос Марго. А в кабинете Разумовского – осколки стекла, перепачканный кровью ковёр и раскинувшийся в кресле Серёжа, который был ещё более бледен, чем обычно. Потому что был уже мёртв.       На столе перед ним лежал по памяти нарисованный Олег. Наскоро, небрежно, но столь же правдиво. Этот рисунок Волков теперь навсегда положит в нагрудный карман, пока однажды через него в сердце не попадёт вражеская пуля.