Сделка с собой

I see the wires pulling While you're breathing

      -Мисс Грейнджер, Вы хотите записаться на еще один курс?       -Почему ты стала так мало есть? Худеешь? У тебя же прекрасная фигура!       -Глянь на себя. Уже синяки под глазами! Хватит читать по ночам книги!       -Гермиона, это точно твоя комната? Ты же всегда следила за чистотой…       -Мисс Грейнджер, Вы стали допускать ошибки из-за невнимательности, раньше такого не случалось…       -Сходишь с нами в Хогсмид? Расслабишься, отдохнешь, а то ты так стала загружать себя.       -Ты с этими экзаменами совсем с ума сойдешь!       -Мисс Грейнджер, Вы и так уже записались на все возможные курсы.       -Нам тоже сдавать экзы, не парься ты так! Все наладится.       Опять бессонница. Опять головная боль. Опять ком в горле. Опять онемение. Опять опустошение. Бесконечное опустошение, которое поглощает разум, вырывает из жизни, стягивает тело колючей проволокой, которая пропадает так же резко, как и появляется, оставляя за собой пустоту. К вечеру всегда становилось хуже.       Было ощущение, что она сидит на кровати, а дни просто пролетают мимо, не оставляя за собой никакого следа, никаких ощущений, ничего. Время на пару с Гермионой просто перестало существовать.       Она не чувствовала, как слезы текли из ее глаз, когда она беспрерывно смотрела в потолок темной комнаты. Не ощущала вкус – ела, только чтобы друзья не волновались. Любая свободная минута, казалось, взрывала ее мозг. Спасала учеба. Чтобы ни о чем не думать, она стала себя загружать так, как никогда раньше.       С каждым днем состояние ухудшалось.       Теперь она не имела ничего общего не столько с Малфоем, сколько с самой собой. Все занятия, которые раньше доставляли удовольствие, сейчас казались сущим адом. Единственное, о чем она сначала мечтала – больше никогда не видеть разрушителя своей жизни. Но и это желание вскоре потухло. Ей стало плевать. Даже если она его увидит, ничего не произойдет. Он так и останется тем единственным, кто смог сломать ее, растоптать чувства, надежду.       Глаза смотрели в одну точку уже несколько часов, Драко не знал, сколько точно он так просидел. Голос Блейза он перестал воспринимать после предложения пойти развеяться и напиться. Малфой прекрасно знал, что это такое, и алкоголем тут не поможешь. Точно такое же состояние было после того, как отец стал Пожирателем. Тогда ему понадобился год, чтобы выкарабкаться. Но рядом была мама. Сейчас – никого.       Драко знал, что произойдет с ним сегодня- тяжесть в груди уже придавила его к постели, скоро в глазах начнется режущая боль, словно в них насыпали песка. Захочется плакать, но он не сможет. Завтра – из-за бессонницы появится медлительность и тупость, а следом за ними и раздражительность. Уже через неделю он не сможет ни на чем концентрироваться, возникнут мысли о смерти, ощущение полной безысходности. Он все это прекрасно знал, но ничего не мог сделать с собой.       Из-за слизеринского стола больше не слышалось колких шуточек, язвительных слов – Драко молчал. Он не мог взглянуть в сторону Гриффиндора – понимал, что не в праве смотреть на Гермиону, на девушку, разрушая жизнь которой, он разрушил собственную. Парень стал сутулиться - груз вины на его плечах рос в геометрической прогрессии. В голове, как и несколько лет назад появились голоса.       «Слуховые галлюцинации. Слишком рано. Тогда прошло целых полгода спустя начала заболевания, когда он их впервые услышал. Сейчас всего несколько дней. Это плохо.»       Они говорили ему о ней. Шептали, кричали, что он недостоин ее; что недостоин есть в ее присутствии; не достоин спать, когда она с ним в одном здании; недостоин жить, потому что она достойна жить в мире, где нет его.       Тяжесть в голове, в глазах, появляется сонливость. Драко себя будит. Он не должен спать - возникло желание причинить себе невыносимую боль, такую же, что он причинил ей. Хочется вымотать себя до такого состояния, чтобы мозг больше не соображал, чтобы у него остались только физические потребности, чтобы ее не было в мыслях так часто, так много, так постоянно.       Гермиона была уверена, что ничего не почувствует, когда увидит его. Драко знал, что не сможет смотреть на нее, что при встрече развернется и уйдет.       И вот спустя несколько месяцев они столкнулись перед экзаменами. Просто столкнулись в коридоре. И поняли, что оба оказались чертовски неправы. Малфой не мог отвести взгляд от этих карих глаз, которые выражали всю бурю эмоций, захлестывающих девушку. Они не слышали, как начался экзамен – весь мир застыл.       Гриффиндорка и слизеринец стояли в нескольких метрах, замечая друг в друге каждую деталь, изменившуюся за это время. Несколько морщинок, мешки под глазами, бледная кожа, искусанные в кровь губы, проступающие кости и вены.       Каждый понимал, что если они разойдутся сейчас, то их состояние усугубится. Возможно через несколько лет они и забудут друг друга, но все это время придется существовать, а не жить. С другой стороны – никто не смел делать шаг навстречу. Оба прекрасно помнили, чем закончился их последний разговор.       Прошло минут десять, а они все так же неподвижно стояли, боясь пошевелиться, спугнуть друг друга.       Смотря на него, Гермиона наконец не чувствовала себя разбитой и опустошенной, хотелось жить, верить, что все наладится.       В голове Драко замолчали голоса, он мог насладиться тишиной. Больше никаких мыслей о смерти, никакого желания причинить себе боль.       Колючая проволока ослабла. Оба наслаждались свободой, но знали, сделай они шаг назад, их стянет в еще более жесткие тиски.       Гермиона нашла в себе силы. Она понимала, что Драко может опять ее отвергнуть. Но…       -Малфой… - тихо раздалось в его ушах. Он мотнул головой – голоса опять возвращаются, надо уходить.       Драко в последний раз взглянул на бледные губы, которые слегка шевелились. Это не галлюцинации!       Шаг ему навстречу. Такой незначительный, неуверенный, но несущий в себе слишком много.       -Грейнджер! – он закричал, сам того не понимая, делая ответный шаг.