Into the night with Wilbur

Уилбур никогда не лезет в его личное пространство физически, но всегда ждёт момента, чтобы сделать это словами. Сначала Джорджу не нравится, он просит не шутить то на одну, то на другую тему, но со временем привыкает и мирится с бесбашеностью нового друга. Потом становится таким же, и они уже лезут в границы друг друга одинаково. Но Уилбур никогда не говорит о том, что может быть действительно неприятно. И о чём думает, когда подолгу смотрит в одно место, пока все остальные веселятся, тоже не говорит. Когда Джордж набирается смелости, чтобы спросить об этом, Сут только машет рукой. — Это не важно, — говорит он и возвращается к Томми. Джордж так не думает. Это не может быть не важно. Мысли Уилбура не бывают не важными. Но Джордж не говорит этого вслух. Тоже отходит к Томми, тоже смотрит какой-то тикток, тоже смеётся, потому что смеются все. Но мысли остаются далеко, не с Томми и его тиктоками. Почему не думать о чужом сосредоточенном выражении лица становится так сложно? Джордж не пытается перестать. Ему нравится мысль о том, что он за кого-то переживает, что ему есть о ком заботиться, что… Кто-то занимает его голову так, как будто бы там мёдом помазано? Да, определённо. В какой-то вечер Джордж делится этой информацией с Дримом. Они ведь лучшие друзья, у лучших друзей нет секретов, но Дрим в ответ только молчит. Потом вздыхает и тихо произносит: — Будь аккуратнее, Джордж. И Джордж не понимает слов лучшего друга. Это край, мелькает мысль, это фиаско. Лучшие друзья должны понимать друг друга с полуслова, но Джордж не переспрашивает, ему не хочется знать, о чём говорит Дрим, и он только угукает в ответ. Уилбур не может быть плохим. Уилбуру точно можно доверять. Он такой добрый, такой смешной, такой музыкальный, такой интересный и такой красивый… Джордж вздрагивает и проливает воду из стакана на себя. Ругается и тут же снимает футболку, развешивая её прямо на стуле в кухне. Взгляд останавливается на настенных часах. Стрелки чётко показывают три часа ночи, а Джордж думает, что Уилбур точно не спит. Скорее всего залипает в твиттере или слушает какую-нибудь музыку в спотифае. Лучше его не беспокоить, думает Джордж, но тут же берёт телефон и пишет сообщение. Хочешь погулять? Уилбур отвечает незамедлительно и только одним словом. Да. Ещё двумя сообщениями они договариваются о месте и времени, и Джордж снова вздрагивает. Похоже на сон. Чертовски странный, но почему-то очень интересный и захватывающий. Он не гулял по ночам с тех пор, как… Стал дружить с Дримом. Постоянно висеть с ним в звонке, болтать, есть, спать, так и не повесив трубку. Дрим не делает Джорджа хуже, Дрим делает Джорджа замкнутее. Кажется, что если бы не влоги Томми, он бы и не выходил на улицу. Но сейчас он идёт гулять. Ночью. С Уилбуром. Уилбур точно делает его лучше. Открытее, спокойнее. И Джорджу это нравится. Он натягивает куртку, застёгивает её доверху и выбегает на улицу. Роняет ключи от квартиры, чертыхается и почти вприпрыжку мчится до места встречи, потому что и так опаздывает. Уилбур уже там. Стоит, как ослепительно красивая статуя, рассматривает светящуюся витрину и что-то еле слышно насвистывает себе под нос. На шумные шаги Джорджа отвлекается задолго до того, как они здороваются, и улыбается. Джордж думает, что умер. Он подходит ближе, и они жмут руки, а потом Уилбур притягивает его к себе и легко хлопает по спине. — Я был почти уверен, что это шутка от Дрима. — Дрим бы не предложил такой фигни, иди к чёрту, — пытается защитить лучшего друга Джордж и смешно фыркает. — Оправдывай его дальше. Они идут дальше по улице. Уилбур не спрашивает причину столь поздней прогулки и не говорит почему согласился сам. Он замечает прекрасную Лондонскую погоду, как обычно, немного дождливую, потом отсутствие шапки у Джорджа, а потом достаёт из кармана ещё одну, точно такую же, как у него самого, и надевает на непослушные волосы Джорджа. — Теперь мы как близнецы, — слишком мило хихикает, когда Джордж пытается её поправить, чтобы видеть хоть что-то. Они идут дальше. Уилбур держит дистанцию: если идя с кем-то другим по улице можно хоть иногда столкнуться плечами или зацепиться руками, с Уилбуром никогда такого не бывает. Джорджа всегда это удивляло и пару раз он даже специально попытался зацепить пальцами ладонь Уилбура. — То, что ты делаешь, называется нарушением личных границ, — с серьёзным лицом произносит Уилбур, а потом сам хватает руку Джорджа и продолжает: — Но если тебе очень холодно без перчаток, мог бы просто попросить. Их пальцы переплетаются, и Уилбур опускает обе руки в карман своей куртки. Сразу становится теплее, потому что внутри мягкая подкладка, совсем немного щекочущая кожу, и буквально горячая рука Уилбура, которая ни разу не помогает мыслить рационально. Джордж смеётся в ответ на это действие и сжимает пальцы сильнее. Теперь они идут совсем близко, и Уилбур говорит тише, чтобы не будить людей, возле чьих окон они гуляют. Слова кажутся интимнее, даже если он рассказывает про каких-то жаб в какой-то поездке, и у Джорджа по коже идут мурашки. Он прикрывает глаза и выдыхает тёплый воздух, образовывая облачко пара. — Ого, уже почти мороз. Как зимой, — говорит Уилбур и выдыхает своё облачко. — Моё больше. — Нет, — коротко отвечает Джордж и выдыхает ещё, в этот раз в два раза сильнее. — Да. Они останавливаются и начинают почти дышать друг другу в лицо, чтобы доказать несуществующее превосходство. Уилбур предлагает ничью, когда замечает, как за ними со второго этажа всё время наблюдал мужчина, и смеётся. В этот раз громко, не боясь навредить людям, а Джордж смеётся вслед за ним. Их руки всё ещё в кармане Уилбура. Он осторожно шевелит большим пальцем, поглаживая кожу Джорджа, и предлагает купить пива. Джордж не пьёт, но соглашается, потому что может себе позволить. Они спускаются вниз по улице, но вместо продуктового магазина заходят в цветочный. Уилбур покупает Джорджу красную розу. Джордж никак не реагирует на это. Они продолжают идти дальше, Уилбур снова и снова возвращается к тому рассказу про жаб, и Джордж, кажется, начинает понимать о чём идёт речь, но всё равно отключает мозги. На морозе хорошо засыпается, и он не замечает, как почти полностью приваливается к Уилбуру. — Проводить тебя до дома? — раздаётся над его ухом, когда он уже почти спит. — Я не маленький, сам дойду, — бурчит Джордж в ответ, но они всё-таки разворачиваются и вместе идут назад. Джордж упускает момент, когда у Уилбура в руках действительно появляются две бутылки пива, и отказывается пить, когда ему предлагают. Уилбур выпивает две почти залпом и говорит, что ненавидит пиво. Джордж хихикает и снова прячет руку в карман Уилбура, как будто бы это уже его карман. Уилбур осторожно обнимает его, и его рука ложится куда-то на рёбра, прижимая к себе чуть сильнее. Рассказы про жаб возвращаются, и Джордж крутит в руках розу. Зачем, думает он, она же всё равно завянет. Он останавливается, ломает её на несколько частей и выбрасывает в мусорку. — Зачем? — тихо спрашивает Уилбур. Джордж просто пожимает плечами и возвращает руку на место, а второй поправляет волосы. Уилбур повторяет его действие и наклоняется, чтобы уткнуться носом в его макушку. Их разница в росте не такая большая, но почему-то рядом с Уилбуром это чувствуется куда острее, чем с кем-либо другим. Джордж улыбается и говорит про какой-то стрим в конце месяца. Они доходят до дома Джорджа и ещё несколько минут стоят в той позе, в которой пришли. Никто не возражает, когда Уилбур разворачивает Джорджа лицом к себе и обнимает по нормальному. Джордж обнимает его в ответ и прикрывает глаза, когда чувствует сладкий запах чужого парфюма. На улице начинает светать, и они оба думают, что пора по домам. — Хочешь поцелуй, Джордж? — вдруг спрашивает Уилбур. — Ты пьян, — сонно отвечает Джордж. — Хочешь поцелуй от меня, Джордж? — повторяет вопрос Уилбур. — Уже светло, Уилл, — бормочет Джордж как можно тише. — Хочешь поцелуй от меня прямо в твои прекрасные губки, Джордж? — в третий раз повторяет Уилбур. — Да, — Джордж отстраняется первым и преданным щеночком смотрит в карие глаза напротив. Уилбур довольно хмыкает. Убирает одну руку из-за шеи Джорджа и гладит его щёку. Они встречаются взглядами лишь на секунду перед тем, как Уилбур наклоняется и действительно целует. Осторожно втягивает верхнюю губу и ждёт до самого конца, пока Джордж не начинает отвечать. Пока не становится на носочки и не обхватывает его лицо ладонями. Пока не дышит так загнано, как после марафона, и пока не целует ещё раз сам, уже не в состоянии самостоятельно стоять. Джордж не знает, покраснел ли он, но точно знает, что сегодняшняя прогулка пошла куда-то не туда. Он не должен был звать Уилбура гулять ночью, не должен был позволять ему пить, не должен был его целовать. Но он уже это сделал. Уилбур смотрит прямо ему в глаза и почти приказывает: — Стой тут. Я сейчас вернусь. И Джордж стоит. Мёрзнет на холодном ветру, греет пальцы в карманах куртки, натягивает шапку Уилбура на уши сильнее и встречает первые солнечные лучи, когда Уилбур возвращается обратно и дарит ему ещё одну красную розу. Эту Джордж бережно ставит дома в вазу и засыпает, бесконечное количество раз прокручивая «сладких снов, Джордж» Уилбура в голове. Дрим был не прав. Уилбуру можно доверять. Уилбур хороший, и всё ещё такой чертовски красивый, и Джордж, когда просыпается, не может перестать пересматривать его стримы. А ещё потому что на утро Уилбур всё помнит.