Его волосы цвета солнечной ржи

Его волосы цвета солнечной ржи так пленительно пахли малиной, что я не мог устоять перед желанием зарыться в эти кучеряшки. Он всегда смеялся с моих попыток приблизиться к нему. Заливисто смеялся. Искренне. А потом убегал, словно и не знал меня. Пробирался через лесную чащу к маленькому пруду, валился на берег, поросший травой, и наслаждался солнцем. Его белая, похожая на ночную сорочку рубаха игриво колыхалась на ветру. Приглашала посмотреть, что же скрывает в себе юное тело дриады. Соблазняла. Чертовка. Он смеялся, когда на его березку садилась птичка, когда лучики восходящего солнца опаляли бледные ступни, когда мои загрубевшие руки хватали его бережно, как хрусталь. Он всегда смеялся. Он всегда непорочный. Он всегда разный. Ближе к зиме его волосы светлели, кожа сливалась с первым снежком, а глаза, те зеленые, схожие на листья по весне, вдруг стали пронзительно голубыми. Я тогда забеспокоился, лекаря звать хотел, а он смеялся. Всегда смеялся. Объяснил потом, что меняется с наступлением каждого сезона, что это для того, чтоб не нашли его, не узнали. Я всегда после боев уходил к нему. Всегда к той тоненькой березке в чаще леса около маленького, вечно холодного озера и ждал. Никак не мог понять, откуда появлялся этот прекрасный мальчик с глубоким взглядом и теплой улыбкой. Никак. И не понял бы, если бы не увидел, как от ствола той самой березки отделяется фигурка моего мальчика в белой рубахе. Моего Тэхена. Тэ оказался духом. Лесным и совершенно добрым духом. Он сначала испугался сильно, просил никому не говорить, и лишь потом объяснил, что если найдут его, дерево его срубят — не жить ему, что береза — и дом его, и оберег. Я любил этого мальчика. И он меня любил — я знаю это. Однажды я принес ему пирог с теми ягодами, которые он собрал для меня. Он так радовался, говорил, что никогда не пробовал такое. Я обещал, что обязательно сделаю еще, что научу его, если захочет. А в один день березки не стало… Я пришел к своему мальчику, ждал на опушке с клятым пирогом, как дурак. Я думал он уснул. Думал, что он забыл о встрече, что задержался на гуляниях. А на крошечной полянке около пруда стоял пенек. Пенек, который срубили для костра. Для костра, который забрал две жизни и одну любовь.

Вырезка из карты пациента психбольницы Чон Чонгука 1907 год