Расслабься, Тош

Антон стоял на балконе, который выходил на, кажется, самый лучший вид Южно-Сахалинска. Шаст устало наблюдал и курил, держа сигарету между большим и указательным пальцем. Он опрокидывает голову назад и выдыхает дым куда-то в сторону. Весь день их команда валяла дурака, наслаждаясь просторами Дальнего Востока, однако ближе к ночи настроение уходило, сил ни на что не было. В последние дни, Шастун чувствует нереальную усталость, которая разливается по всему телу. Ни энергетики, ни кофе, ни крепкий сон — ничего не помогает. Антон тушит сигарету и почти не глядя бросает окурок в пепельницу, которая стояла на подоконнике рядом. Всё вокруг темнеет, нет уже того самого алого заката, однако где-то далеко слышится весёлая музыка, народ ещё, кажется, только начинает своё веселье. — Блять, — ругнулся Антон, закрывая окно и сразу же открывая на микропроветривание. Он кладёт руки на подоконник, скрещивая их между собой. Тур по Дальнему Востоку даётся нелегко: перелёты, концерты и разница во времени откликаются в голове Шаста частыми спазмами. Мужчина не воспринимает всерьёз, списывая всё на свою усталость. Хотелось завалиться спать, но что-то не давало это сделать, он всё ещё смотрел на силуэты людей и пейзаж Южно-Сахалинска. Да, раз начал заниматься, то терпи, у каждой работы есть свои последствия (даже если ты просто выходишь на сцену и шутишь), к примеру, та же бессонница или постоянные нервы перед выходом, переживания, которые сводили с ума Шастуна. Это того стоит, Антон улыбается, потому что он делает то, что ему нравится. Он на правильном пути и ему не хочется сворачивать с этой дороги. — Тох? — слышится голос Поза из-за двери, через пару мгновений мужчина выглянул. — Не хочешь с нами посидеть? — Нет, я правда спать, — он устало выходит с балкона (лишь для вида) и плюхается своей пятой точкой на кровать. — Как знаешь, спокойной ночи, — Димка по-доброму улыбается и уходит. Как всё же классно разделять своё любимое дело с дальним другом, который всегда поддержит и поймёт. Шаст слабо усмехнулся. Запирая дверь на замок, чтобы больше никто не беспокоил, импровизатор опускается на пол, опираясь спиной об кровать, начал листать свой телефон, пересматривая сегодняшние глупые фотки, в спешке сделанные Антоном. Он раздражённо проводит пальцем вправо, видя всплывающие уведомления в инстаграме. Да, после тура будет полно других дел: съёмки, съёмки и ещё раз съёмки. Но сейчас Шаст не парится, ведь пока он сидит в городе, который намного далёк от Москвы, за стеной его друзья-весельчаки, чей смех слышен даже за гипсокартоном. Да, о такой жизни можно мечтать, к этому и надо стремиться, но Шастуну всё равно одиноко. Но он остаётся один, потому что хочет подумать о жизни, пролистывая старые фотографии из галереи. Столько воспоминаний, что Шаст смеётся. Он и забыл, что когда-то всё было по-другому, словно они четверо — были созданы друг для друга. Ну, или почти. Он, Димка, Серёжа… Антон разглядывает фотки и сам для себя замечает, что на всех снимках, который он сегодня сделал, у Арса до жути глупое, но и одновременно такое милое, простое, отнюдь не графское лицо. Он пересматривал галерею несколько раз, чтобы взглянуть на коллегу, на душе становилось теплее. Попов всегда отличался от парней, у него всегда горели глаза любимым делом, он очень редко показывал свои слабости и душевные переживания. Шаст им восхищался, брал с него пример, а иногда даже разглядывал фотографии из инстаграма, смеясь с глупых хэштэгов и с попкорном наблюдая за срачем в комментариях с Димой. Да, в этом и был весь Арсений, что-то в нём было воодушевляющее. Смотря на него, кажется, что жизнь не так уж и ужасна. Попов мог принимать любые образы, ведь он — актёр, Арс жил в этой среде. На удивление, Антон всё ещё думал о нём. Конечно, время от времени он стал замечать, что происходит что-то странное, но не мог представить, что все эти ненужные мысли, усталость и нервы из-за… Него? А где, блять, связь? А связь явно была, а от этих мыслей Шаст чертыхнулся, отбросив телефон в сторону. Он полез в свой рюкзак и искал зарядку, однако когда вспомнил, что забыл её у Серёжи, разочарованно вздохнул и пошёл искать свою прелесть. Почему-то сразу направился в номер к Диме, потому что был уверен, что они тусуются вместе. — Матвиеныч, где моя зарядка? — он абсолютно бесцеремонно зашёл и абсолютно не ошибся: Серёжа, Стас и Краб тусовались вместе. — У меня в номере, на столе, — мужчина включил громкую музыку и сразу ушёл, потому что устал слушать говно, которое крутили в чартах. Выйдя обратно в коридор, Антон учуял дорогой одеколон. Ну, конечно, мать твою, это был аромат Арса, который впился прямо в нос. Не то, что запах был противный или слишком приторным, нет, даже наоборот: очень сладким, элегантным и манящим. Странно, что Шаст не ощущал его раньше так хорошо, как сейчас. Открывая дверь и заходя к Матвиенко, Шаст сразу же бросается к столу, забирая провод себе, к законному владельцу. Он усмехается тому, что Серый уже успел разбросать вещи по люксу, а сам направляется к выходу, однако останавливается, снова ощущая тот самый запах. Антон мельком глянул на тумбочку, там стоял флакончик Попова, а немного потупив на одном месте, услышал, как кто-то моется в душе. Футболка и джинсы на стуле, манящий аромат, Антон понял, что в ванне Серёжи был граф. Только, зачем? Почему не у себя? Может, это Шаст просто перепутал номера? Шастун, кажется, не торопился к выходу, ему почему-то резко стало интересно, каким ароматом пользуется его друг. Взяв бутылёк в руки, он стал быстро бегать глазами по этикетке, выцепив лишь слово «лимон», но через пару секунд одеколон предательски выскользнул из рук, с грохотом упав на пол. В этот момент вода перестала течь из крана. Антон быстро поставил чужую вещь на место, на цыпочках покидая номер. Всё бы ничего, Шастунец уже накрыл своей ладонью дверную ручку и собирался съебаться, пока чужой и томный голос заставил вздрогнуть от неожиданности: — Шаст, ты чего? Мужчина поворачивается на голос Арса и старается откровенно не пялится на то, как Попов в одном полотенце укладывает свои взъерошенные волосы. Ну, приплыли, блять. — Я зарядку забирал, а ты чего у Матиенко в душе забыл? Взгляд упал на его тело, да, прессом Шаст тоже восхищался и не мог заставить себя хотя бы пару раз в неделю ходить в спортзал. Ходил, конечно, когда-то, но забил. А ещё капли воды так презентабельно скатывались с торса Арсения, что Антон аж залип. — Они в мой номер завалились, видите ли он круче, вот я и сюда ушёл, — Арс презентабельно пшикается одеколоном с непонятным для Антона запахом. — Они уже у Димы, — Шаст собирался уходить, но снова ступил, пялясь уже на дверь. Его начало трясти от злобы, пока из губ резко не начали выскакивать слова. — Вот скажи, почему у тебя так всё идеально? — Что? — Арс, уже накинув на себя халат, с недопониманием глядел на коллегу. — Ты же ни о чём не паришься, — Шаст сел на кресло. — Ты никак я, ты живёшь без сомнений и с полной уверенностью в себе. Шастун винил себя за то, что начал этот разговор, он выглядел глупо в глазах импровизатора, но Арс не смотрел осуждающе, а лишь улыбнулся, затягивая пояс на халате потуже: — С чего ты решил, что я идеальный? Идеальных людей, в целом, не существует. Шаст готов был поспорить, но промолчал, продолжая своё нытьё: — Ты же видишь, как я трясусь перед выходом, а ты всегда на раслабоне, ни о чём не паришься и ничего не боишься. — Тох, нам сейчас надо двоим расслабиться, — Арсений подходит к холодильнику, доставая дорогой коньяк(это его сюда Арс принёс?) — Арс, концерт, — угрюмо бурчит Антон, но затихает, видя, как Попов махнул рукой.

***

— Я правда получаю кайф, но просто я перетрудился и начинаю постепенно выгорать, понимаешь? — после пару стопок, Шаст уже ничего не понимал. Не понимал, что несёт, не знал, как долго они будут сидеть у Матвиеныча в номере, когда придёт сам хозяин и выгонит ли двух алкашей отсюда? Зато понимал, что его споил Попов, вот гад, но ему, сука, нравилось. — Понимаю, — усмехнулся Арс, залпом выпивая ещё одну стопку, не закусывая. — Я тоже чувствую такие же эмоции, как и ты, но я их не так проявляю. Это нормально нервничать перед выступлением, абсолютно нормально. — Мне кажется, что я не знаю тебя до конца, — Антон начал шастать ладонью по полу, ища коньяк, однако Арс перехватил его руку. — Как будто ты ненастоящий и скрываешь от меня что-то. — Я отвечу на твои любые два вопроса, хочешь? — Арсений спустился на пол к коллеге. Несмотря на то, что Шаст ещё не был бухим в хлам, трезвым его тоже не назовёшь. Башка не варила, он смутно соображал, а этот чёртов аромат Попова… — Что это за пряный запах? — не подумав, ляпнул Шаст. — Нравится? — усмехнулся он. — Аромат с нотками имбиря и лимона. — Вот оно что, имбирь, — взгляд Шаста устремился вниз. Он бегал глазами по комнате, Арс явно ожидал второго вопроса. А вопросов было дохуя, только он не знал, с какого лучше начать? — Как мне расслабиться? Арсений загадочно улыбается, но ничего не говорит, встаёт с места и сначала идёт закрывать дверь на ключ, а потом садится на кровать, подзывая Антона поближе к себе. Шаст неохотно встаёт, а в голове возникают мысли о том, что Арс хочет его трахнуть. Ну, да, секс помогает расслабиться, но с мужчиной ли? Антон пытается здраво мыслить и не подставлять свою жопу, кому попало. Но Арс же не чужой. Антон послушно садится рядом. А запах Арса заставляет пьянеть куда лучше, чем какой-то там ваш коньяк. — Ты должен почувствовать своё тело, — Попов шепчет прямо на ухо. — Закрой глаза. Арсений, своими горячими пальцами, хватает Шастуна за запястье, слегка поднимая вверх. Антон от неожиданности даже пискнул, что вызвало смех у Арса. Мужчина направлял пальцы Шаста. Антон чувствовал, как собственные холодные фаланги проходились по всей руке под руководством Арсения Сергеевича, конечно же. Антон задрожал, но сразу же оживился, после того, как Арс сильнее сжал его руку. В отличии от него, у Попова были горячие пальцы и, чёрт возьми, Шаст был готов на всё, чтобы они прошлись по всему телу. Шастун открыл глаза и отдёрнул руку: — Арс, это не то, что я хотел… — Я же тебе сказал не открывать глаза, мы не закончили. Он снова прошептал это ему на ухо и, кажется, с этого момента, Шастун стал ощущать своё тело ещё больше, ведь в штанах становилось теснее. Арс приблизился ближе, чуть ли не заставляя Шаста задыхаться в этом пряном запахе. Мужчина быстрее дышал, чтобы почувствовать каждую нотку аромата. Арсений отпустил чужую руку, и его пальцы направились к спине друга. Шастун держался до последнего, он уже был готов начать стонать, хоть и Арс почти ничего не делал. Шаст сидел с закрытыми глазами и даже не представлял, что может быть дальше. Это только сильнее заводило, ведь Арс — непредсказуем, его действия — тоже. Арс переходил к рёбрам, к животу, а когда его ладони легли на бедра, Шаст не сдержался: — Блять, Арс, — сказал он это ну уж очень сладко. Антон раскрывает глаза и видит, как к его к лицу наклоняется Попов. Сердце застучалось ещё быстрее, мурашки бегали по всему телу, а член ныл всё сильнее и сильнее. — Теперь ты почувствовал своё тело? Да он просто хочет его трахнуть, но тянет время! Шастун ёрзал, его выворачивало изнутри, но не мог понять, хочет ли его Попов или нет? Потому что Шастун, да уже сам запутался. — Арс, что ты делаешь? — он перешёл на шёпот. Двое пьяных мужчин, которые в шаге от поцелуя и секса – явно не к добру. А особенно, если они оба гетеросексуальны. А особенно, если один из них с каждой секундой начинает сомневаться насчёт своей ориентации. — Помогаю тебе расслабиться, — ох, чёрт, это его хитрая улыбка, он явно издевался, Попов прекрасно видел, как у Шаста встал на него, но молчал. А может и не видел? Но точно издевался. — Но ты только больше напрягаешься. — Я напрягаю только свою жопу рядом с тобой, — он снова не подумал, что сказал и сразу же матернулся про себя. Ну, хотя бы правду сказал. Наверное, из-за этой фразы у него снесло крышу. Он, почти моментально, оттолкнул Шаста от себя, роняя его на кровать. Антон уже хотел привстать, как Арс настойчиво и грубо схватил его за горло, второй рукой опираясь об кровать: — Я понял, — быстро начал говорить Шастун понимая, что с графом шутки плохи. — Только я хочу почувствовать не только своё тело, но и твоё. Оба мужчины забыли про приличия, а пошлые шутки перешли во что-то большее. Арс слегка душил Антона и, не сдерживаясь, накинулся на него, накрывая чужие губы своими. Мужчина хотел его себе, без остатка, а Антон не сопротивлялся, отвечал на поцелуй, пытаясь даже углубить, но Арсений никак не давал, беря на инициативу на себя. Он кусал его губы, никак не мог оторваться, а руками начал снимать с него ненужную одежду, перед этим одним лёгким движением сняв с себя халат. Сверху Антона был прекрасный обнажённый Арс, с растрёпанными волосами, с горящими от возбуждения глазами. Он хотел увидеть его настоящим и увидел. Такой Арсений нравился больше. Попов кусал за шею, чуть ли не вылизывая её, а Антон громко стонал в его руку. Потому что Арс одновременно ещё и снимал его штаны, рукой задевая половой орган. — Чёрт, пожалуйста, возьми меня уже. Попов старается медленно войти в Антона пальцами, растягивая его. Конечно, это не те приятные ощущения, было больно, но он терпел, надеясь, что это чувство сменится диким возбуждением. Постепенно пальцев становилось всё больше, Шастун стонал уже в подушку, пока не завопил: — Да трахни ты меня наконец. Арс усмехается, в спешке надевает презерватив, который нашёл в штанах Шастуна, притягивая Антона к себе. Они оба внимательно разглядывают лица друг друга, а Шаст чуть ли не тонет в этих очаровательных веснушках, однако Попов видит некую тревожность в его глазах. — Расслабься, Тош, — шепчет он. Он расслабляется и заставляет Арса делать всё, что угодно с его телом. Арсений быстро двигается, но теперь Шастун требовательно целует и сладко стонет прямо в губы. Это заводило Арса больше: он крепко сжимал его бёдра, шлёпал, держал за горло. Он не мог зацепиться за что-то одно, ему хотелось целиком почувствовать его тело. Шастун, отрываясь от Арса, кусал его за шею, оставляя ногтями красные полосы на его спине, стонал лишь громче. В тот момент было похуй, что их кто-то услышит, ведь Арсу и Антону было всё равно. Им нужны были лишь они, мужчины растворялись, задыхались, цеплялись друг за друга, будто боялись потеряться в пространстве. Было похуй, если кто-то услышит. Похуй, что это было в номере Матвиенко, но Серёжа явно бы охуел от происходящего. Охуел бы, наверное, от того, что даже попасть к себе в номер не может. Когда оба мужчины на пределе, Арс двигается ещё быстрее, сжимая член Антона в своей руке. Оба одновременно кончают и падают на кровать, смотря в потолок. Шастун уже не так напряжён, ему спокойно и не одиноко, зная, что рядом Попов. — Я ответил на твой второй вопрос? — Шастун уже забыл про всё на свете. И про вопросы, и про то, что они коллеги, и про завтрашний концерт. Он просто растворился в нём и больше ничего не желал. А что может быть лучше Арсения? Ничего.