Агентство «Чёрный котик»

Сначала в темном зале, укутанном в древнюю паутину и пыльную белоснежную ткань, раздается раздраженный чих. Потом скрип ржавых петель, черный кот с блестящей шерстью и светящимися ярко-фиолетовыми глазами мордой подталкивает дверь, чтобы открыть ее пошире. Кончик хвоста нетерпеливо подрагивает от любопытства, когда кот мягкими лапами ступает на холодный каменный пол. Через помутневшие окна луна заливает помещение холодным голубоватым светом, кот вытягивает шею, а потом запрыгивает на подоконник, едва не роняя с него старую вазу. В окно он видит сад, который наверняка когда-то был роскошным. Теперь от цветов остались лишь каменные клумбы, а вся территория заросла сорняками. Кот идет дальше, перепрыгивает с подоконника на кресло и тут же проваливается лапами в мягкую, сгнившую обивку. Недовольно забившийся хвост скользит по белой ткани, которой накрыто кресло, поднимая в воздух пыль. Кот не сдается, забирается на спинку кресла, а оттуда прыгает на стол. С него тут же соскальзывает ткань, обнажая лакированную поверхность, которую ничуть не тронуло время. Кот заинтересованно замирает и разглядывает нетронутую посуду и приборы. Стол сервирован по всем правилам этикета, но вот одно неверное движение длинного хвоста — и на пол летит десертная ложка. Она ударяется об каменный пол с громким звоном, заставляя кота поджать уши. Ему не нравятся громкие звуки. Сразу после этого раздаются гулкие шаги. В зал заходит высокая фигура в длинном черном пиджаке, лацканы и манжеты которого вышиты блестящим узором. Печальный взгляд проходится по залу, а губы расплываются в едва заметной улыбке. Человек — нет, не человек, у людей не светятся таким алым глаза, и кожа не фарфорово-бледная, явно остается доволен увиденным. Он обходит помещение по кругу, сдергивая с мебели пыльную ткань прямо на пол, а потом подходит к настенным канделябрам и смахивает с них паутину. — Здесь предстоит генеральная уборка, но ничего страшного, верно? — приятный, гипнотизирующе-бархатный голос эхом разлетается от стен. Кот спрыгивает со стола и подходит к своему хозяину, чтобы потереться об ноги в своеобразном согласии. — Но мне здесь нравится, своеобразно, но уютно. Сонхва, не зажжешь свечи? Кот поднимает на хозяина внимательный взгляд, снова чихает, а потом в несколько прыжков оказывается у окна и в считанные секунды превращается в человека. Острые черты лица напоминают о том, кем он был еще мгновение назад, только глаза перестают светиться фиолетовым. — Да уж, мой господин, уборка здесь предстоит грандиозная, — Сонхва улыбается, обнажая небольшие клыки, а потом взмахивает рукой, в которой тут же появляется метёлка для пыли. — Обожаю старинные особняки, в них можно найти столько интересного. Взмахнув второй рукой, Сонхва зажигает невесть откуда взявшиеся свечи. — Мне больше нравится, когда ты называешь меня по имени, Хва. И зачем тебе эта метёлка, ты же можешь привести все в порядок одним своим желанием, разве нет? Сонхва хмыкает и щелкает пальцами. Рядом тут же появляется стопочка тряпок, швабра и ведро с теплой водой. — Юнхо, вы же сами говорили, что мы должны вести себя так же, как люди. Разве люди убираются с помощью магии? К тому же, такое интересное место заслуживает куда более бережного подхода. А еще моя магия не распространяется на паутину, — Сонхва кривит нос в отвращении. — Не знаю, почему так. Не люблю её, она страшная. Юнхо смеется тихо и добро. — Древний демон боится паутину, ну как же очаровательно. И почему я раньше об этом не знал? — Потому что в нашем старом доме её не было. Я просто не допускал того, чтобы она появлялась, — Сонхва пожимает плечами. — А теперь давайте приступим к уборке, чем раньше мы начнем, тем быстрее мы сможем начать принимать посетителей. Нас здесь очень ждали, я успел услышать множество разговоров, пока мы ехали сюда. — Наверное, у местных жителей действительно серьезная проблема, раз они позволили нам поселиться здесь, — задумчиво сообщает Юнхо и садится в кресло. От этого действия в воздух поднимается еще больше пыли, и Сонхва возмущенно машет метёлкой, чихая несколько раз подряд. — Ой, прости, пожалуйста. — Или же этот особняк заброшен не просто так, и это у них единственное свободное жилье, потому что они боятся сюда заходить. А теперь, мой господин, вставайте и принимайтесь за уборку. Некогда нам восседать с умным видом в мягких креслах. Даже древним вампирам уборка не должна быть чужда. Сонхва протягивает Юнхо швабру, и его глаза снова зажигаются потусторонним фиолетовым цветом. На уборку уходят целые сутки. Без помощи магии, все же, не обходится, потому что заказывать портьеры Сонхва категорически не хочет, и быстренько наколдовывает их на свой вкус. Так в их новом доме появляются две красивых спальни, столовая, которая им обоим даже не нужна, а еще красивая гостиная, она же — приемная для клиентов. Особняк оживает на глазах, днем, пока Юнхо не может выходить на улицу, Сонхва занимается садом. Пусть он и демон, занятие цветами его по-своему очаровывает. А когда солнце опускается за горизонт, он принимается за вывеску, которую хочет повесить над входной дверью их особняка. — Агентство «Черный котик»? — спрашивает Юнхо с долей сомнения в голосе. Он сидит в уже почищенном кресле и расслабленно попивает из бокала красное вино. Не кровь, конечно, но тоже неплохо. Единственный человеческий напиток, который вампиры вообще могут переносить. Сонхва давно выучил эту привычку своего хозяина и всегда достает ему вино из лучших сортов винограда. — Я подумал, что наше название должно завлекать людей и заставлять их довериться нам, — кивает Сонхва, от усердия высунув язык. Кисточкой он аккуратно выводит силуэт маленького черного котенка рядом с названием. — Вы поможете мне это повесить? Мой господин высокий, и он явно справится с этой задачей. Фиолетовые глаза хитро сверкают в уютном полумраке. — Просто Юнхо, Хва, я тебя умоляю. Мы живем вместе уже больше трехсот лет, а ты все еще обращаешься ко мне подобным образом, — Юнхо тяжело вздыхает и отставляет бокал на небольшой столик рядом с креслом. — Отложи кисть ненадолго, иди ко мне. Кисть тут же падает из рук Сонхва, оставляя на вывеске кляксу-пятно от краски. — Меня контракт обязывает, — Сонхва отряхивает ладони и по своей кошачьей привычке устраивается у Юнхо прямо на коленях. — Кое-кто был слишком жесток триста лет назад. Юнхо с каким-то неприличным удовольствием устраивает ладони на чужой пояснице и улыбается. Сонхва очень нравится, когда его господин улыбается, потому что обычно в его глазах плещется вселенская печаль. Когда-то Юнхо сказал, что при всем желании — невозможно быть счастливым, когда живешь больше тысячи лет. — Кто же знал, что мне достанется такой доверчивый демон, который не умеет читать контракты? — хмыкает тот. — Кто же знал, что у вампиров нет души, и они бессмертные, — парирует Сонхва и фыркает. — Но вам повезло, что вы мне понравились, и мне не захотелось испепелить вас в адском пламени. — Если бы твое лицо было бы последним, что я увидел перед тем, как сгореть, то я был бы даже не против, — вдохновленно признается Юнхо и вновь тянется за бокалом, протягивая его Сонхва. — Вам стоит лишь попросить, господин, — Сонхва смеется и принимает бокал из чужих рук. — Вы же знаете, любое ваше слово для меня — закон. Терпкое вино приятно обжигает горло. Он с удовольствием облизывает губы, прежде чем сделать еще один глоток. Если вампиров вино не пьянит, то вот демонов — вполне, и Сонхва почти сразу начинает чувствовать это приятное тепло, растекающееся по всему телу. Он возвращает бокал на столик и кладет руки на чужие плечи, чтобы было удобнее целоваться. Только вот их прерывают в самый неподходящий момент. В дверь раздается глухой, но громкий стук. Сонхва замирает почти у самых губ Юнхо и удивленно распахивает глаза. — Уже? — шепчет он. — Я никого не ждал сегодня. — Слухи о нас быстро разлетелись, — цокает Юнхо и быстро целует Сонхва в уголок губ. — Прости, но придется прерваться. Сонхва тут же оборачивается в кота и забирается на столик, усаживаясь рядом с бокалом. Пока Юнхо ходит открывать дверь, он успевает запустить туда морду, благо, бокалы для вина достаточно большие для этого. А к возвращению своего господина он уже довольно облизывается. Судя по смешливому взгляду Юнхо, тот догадывается о проделках хитрого кота, но сказать ничего не может. Вместе с ним в гостиную проходит невысокий тучный мужчина. Сонхва сразу чует страх, которым так и веет от человека, сжимающего в руках увесистый кошелек с деньгами. — Я прошу простить за беспорядок, я только-только сюда приехал, еще не успел разместиться, — Юнхо возвращается в кресло. Мужчина бросает тревожный взгляд на бокал вина, а потом внимательно следит, как черный кот неспешно устраивается на чужих коленях, сворачиваясь в клубок. Спать Сонхва не собирается, он устремляет свой взгляд на мужчину. — Я присяду, да? — неуверенно спрашивает тот, кивая на еще одно кресло. — Я, в общем-то, по делу…как бы вам сказать, оно немного странное. — По поводу обычных дел ко мне и не обращаются, — Юнхо складывает ладони вместе. — Так что рассказывайте, пожалуйста. Не хотите чаю с печеньем? Мужчина достает платок из кармана просторной рубахи и вытирает им пот с лица. — Нет, спасибо, — качает он головой. — В горло ничего не лезет. В общем-то, я здесь по просьбе всего нашего города. Я знаю, это все может показаться очень странным, но, с другой стороны, вы же и занимаетесь охотой на всякую нечисть, если я правильно все понял. Правильно же, да? — нервно уточняет мужчина. Юнхо сдержанно кивает. — Все верно. Если не хотите чаю, может быть, вино вам поможет расслабиться? Мужчина машет руками и мотает головой. — Нет-нет, что вы! У нас такое происходит, какое вино, я уже месяц не пил! Сонхва громко фыркает и тут же чувствует, как Юнхо начинает почесывать его между ушей. Он отвечает ему одобрительным мурлыканьем. — Тогда прошу, продолжайте. Чем подробнее вы мне обо всем расскажете, тем более полную картину происходящего я смогу составить. Мужчина снова вытирает лоб и приступает к своему рассказу. — Это началось примерно полгода назад. В городе начали пропадать люди, взрослые и дети, один за одним. Каждую утро мы кого-то недосчитывались, одного, двух, иногда даже трех человек. Сначала мы не придавали этому значения, ну, знаете, мало ли какие-то пьяницы, еще кто-то. Но когда это превратилось в странную закономерность, мы насторожились. Кстати, я не представился, прошу прощения. Меня зовут Джонатан Уилсон, я мэр города. — Меня зовут Юнхо, вы не удивляйтесь такому имени, я прибыл из дальних краев, — представляется Юнхо. — То-то, я смотрю, внешность у вас такая необычная, — мужчина хмурится. — Итак, на чем я остановился? Ах, да! В общем, люди пропадали каждый день, и мы начали думать, что завелся в нашем городке похититель или убийца, весь народ стал жить в страхе, начали подниматься бунты, в общем, очень неспокойная обстановка в городе стала. Я, как мэр, должен был что-то предпринять, но даже все мои стражники не смогли предотвратить исчезновения. Но это не самое страшное. Несколько месяцев назад один из жителей замка заметил одного из похищенных на границе города, возле леса. Джонатан замолкает, нервно облизывая губы. — Он был мертв? — уточняет у него Юнхо. — Хуже, — качает тот головой. — Глаза у него светились, как два рубина, а кожа была мертвенно бледной. Потом похищенных стали замечать чаще, и все, как один, выглядели не иначе, как какая-то нечисть. Сонхва поднимает морду, заглядывая в чужие глаза. Сейчас у Юнхо совершенно обычные человеческие глаза. А достаточно-то было для этого всего лишь не пить кровь чуть больше суток. А вот бледноту никуда не спрячешь. Но, кажется, у напуганного мужчины не возникает никаких подозрений на этой почве. — И мы начали задумываться о том, что, наверное, это вампиры. Тем более, что в глубине леса стоит старый замок, в который никто и никогда не осмеливался заходить. А в лесу уже давно не водится никакая живность. То ли чувствует опасность, то ли ее уже всю съели, и вот теперь переключились на жителей ближайшего города. А мы уже не знаем, что делать. Ничего не помогает, ни запертые двери, ни чеснок, развешанный по дому, а идти к замку с факелами и вилами всем, сами, понимаете, страшно. — В таком случае, что вы хотите от меня? — рука Юнхо замирает на гладкой шерсти, и Сонхва инстинктивно напрягается. — Что я в одиночку пойду к замку бороться с вампирами? Или что я внушу вам, что вампиры не такие страшные, и против них можно смело идти с факелами? — Ну почему же сразу так, — нервно смеется Джонатан. — Мы даже не уверены, что это вампиры, хотя, очень на то и похоже. Но вы же охотник за нечистью, и вы бы смогли что-нибудь придумать. Скажите, пожалуйста, вы знаете какие-нибудь методы борьбы с этими кровопийцами? Сонхва выпускает когти, несильно впиваясь ими в чужое бедро. Не нравится ему это все. Борются они с разной нечистью, но с вампирами им еще не приходилось иметь дело в таком ключе. Юнхо, похоже, разделяет его точку зрения, а потому отвечает совсем неохотно. — Методы борьбы с кровопийцами? — Юнхо хмыкает. — Смотря сколько их. Если это один или два вампира, то еще можно что-нибудь придумать, но если вам придется иметь дело с целым ковеном, то мне вас искренне жаль. — Это как так? — Джонатан растерянно хлопает глазами. — Вы не поняли меня, верно? Я готов платить любые деньги, какие скажете, только избавьте город от этой проблемы. Мы спать нормально не можем, люди ночами дрожат от страха, нам прятаться негде. Скажите хотя бы, как мы можем себя защитить? Осиновый кол? Огонь? Мы же скоро рассудка все лишимся от такой неспокойной жизни. Юнхо поджимает губы. — Скажите горожанам, что для защиты они могут носить серебряные украшения. Никакого чеснока, никаких осиновых кольев не надо, пока что будет достаточно носить что-то серебряное. Колье, кольцо, подойдет что угодно, главное, чтобы серебро было чистое, без примесей. Джонатан сначала не верит в услышанное и уточняет: — А это правда должно помочь? — Поверьте мне, ничто не защитит вас так, как простое серебро. Так и передайте всем. — Вы возьметесь за нашу проблему? — с надеждой спрашивает Джонатан. — Поверьте, мы не останемся в долгу. Сонхва протестующе мяукает. Эта затея ему совсем не нравится, и он хочет дать Юнхо четко понять, что он против. Однако сам Юнхо настраивается на вполне решительный лад. — Сначала я бы хотел разведать обстановку. На это мне понадобится как минимум день, не меньше. Дело сложное и серьезное, в таких случаях я беру предоплату. И вы должны быть готовы к тому, что стоить моя помощь будет очень дорого. Против вампиров пойдет только сумасшедший. У Джонатана словно падает груз с плеч, он подскакивает с кресла, изрядно пугая этим Сонхва, и вручает Юнхо сразу кошелек полностью. — Надеюсь, тут хватит на предоплату, забирайте все. Спасибо вам большое, вы даже представить не можете, какую услугу нам оказываете. Народ будет счастлив услышать о вашем согласии. Спасибо еще раз! Через пару минут Юнхо поспешно выпроваживает гостя. Когда он возвращается в гостиную, Сонхва уже сидит в кресле в образе человека. — И что вы будете делать, мой господин? — раздраженно интересуется Сонхва. — Где же это слыхано, чтобы вампир пошел против вампиров? Вы в своем уме? Юнхо подходит к окну и замирает у него неподвижной статуей. — Дорогой мой Сонхва, не пойду я против вампиров, я не сумасшедший. Просто поговорю о том, что они слишком явно выдают себя. Думаю, они просто немного заигрались. Никакой вампир не хочет, чтобы его существование стало известным целому городу. Но, к сожалению, больше я ничего не смогу сделать. — А если они вас не послушают? А если нападут? — с тревогой спрашивает Сонхва. — В одиночку вы не справитесь против целого ковена. — На такой случай у меня есть целый демонёнок, — усмехается Юнхо. — Я же знаю, на что ты способен. Но я надеюсь, что до такого все же не дойдет, все-таки, я довольно-таки древний вампир, и они этой поймут, как только меня увидят. Это как минимум заставит их немного задуматься, прежде чем нападать. Все, не беспокойся, все будет хорошо. Можешь пока закончить свою вывеску, мы ее повесим над входом, как ты и хотел. Сонхва переводит на нее взгляд и немного обиженно дует губы. — Этот человек даже не обратил внимания на нее, хотя она лежала прямо у него под носом. Скажите мне, разве это не выглядит мило? Юнхо подходит к нему, перешагивая прямо через вывеску, и наклоняется, подцепляя пальцами подбородок. — Очаровательно, прямо так же очаровательно, как эта милая штучка у тебя в ухе, — пальцы нарочито медленно скользят по щеке, а потом подцепляют ажурную цепочку, часть сережки. — Серебро, верно? — Так серебро на самом деле не отпугивает вампиров? — удивляется Сонхва. Юнхо в ответ загадочно улыбается. — Тебе очень идут подобные украшения. А нашего клиента мне пришлось обмануть, потому что правда его бы очень расстроила. Вампиры боятся только солнечного света, так что пусть носят эти серебряные побрякушки и хотя бы ночь чувствуют себя спокойно. Думаю, местный ковен уже в курсе нашего появления. Они должны понять, что это для них значит. — А если не знают? — Сонхва вскакивает с кресла, в последнюю секунду ускользая от чужих губ. — Нужно разведать ситуацию, прежде чем лезть в самое пекло. — И как ты себе это представляешь? — Юнхо выпрямляются. — Они во мне сразу признают своего, разведки не получится. Сонхва задумчиво закусывает губу и сосредоточенно меряет шагами гостиную. Потом неуютно ведет плечами, у него возникает идея, пусть и очень страшная для него. — Я могу это сделать для вас. Не думаю, что кто-то обратит внимание на черного котика в старом замке. Да и котиков, если что, все любят, даже вампиры. — Я думал, черные коты только с ведьмами дружат, — хмыкает Юнхо. — Мня однажды ведьма хвост отрезать хотела ради какого-то сомнительного бородавочного зелья, с тех пор я с ними не связываюсь, — Сонхва кривится. — К тому же, у них в домах всегда страшный беспорядок, они специально обзаводятся паутинами, это же мерзко! — Действительно, страшные люди! — соглашается Юнхо. — Но если ты и правда готов выйти на разведку в замок, то я буду очень благодарен. Ты можешь сделать это днем, у тебя будет больше шансов сделать это незаметно. Да и если что, они не смогут погнаться за тобой, если ты выбежишь на улицу. Только прошу, не нарвись на крупные неприятности, иначе нам придется переезжать отсюда очень быстро, а мне ведь здесь понравилось. — Будет исполнено в лучшем виде, — обещает Сонхва. Оставшуюся ночь он занимается тем, что пытается приколотить вывеску над входом, а потом гоняется за мышами, пытаясь выгнать всех до единой. Юнхо спокойно наблюдает за ним в кресле и иногда грустно вздыхает. Его личный демон иногда слишком занят слегка странноватыми делами вместо того, чтобы проводить с ним время. С рассветом Сонхва отправляется в лес. Ему приходится бежать через весь город, так что он специально выбирает самые оживленные улочки, авось, удастся услышать что-нибудь полезное. Что его удивляет — люди, снующие туда-сюда, совершенно не выглядят напуганным. Верно, это все новость о серебряных украшениях их подбодрила. Несколько раз едва не вступив в беспощадную схватку с грозными уличными котами, Сонхва все-таки добирается до леса без приключений. Сам лес выглядит дружелюбнее, чем он себе представлял. Это не какая-то страшная чаща, а вполне себе приятное местечко. Через кроны деревьев даже проникают лучи утреннего солнца, что не может не радовать. Вряд ли местные вампиры захотят выйти на прогулку в такую чудесную погоду. Еще влажные от утренней росы листья и иголки прилипают к лапам. Сонхва то и дело их брезгливо отряхивает и старается поднимать повыше, но всякая грязь все равно липнет к шерсти. Еще у самой опушки он натыкается на чьи-то следы и решает идти по ним. В конце концов, скорее всего, именно они и приведут его к замку. Если местные жители боятся вампиров, то они наверняка сторонятся этого леса, как огня, а значит, больше здесь ходить некому. Приходится поспешить. Сонхва петляет между деревьями достаточно долго, чтобы успеть устать, и по внутренним часам он понимает, что проходит не меньше полутора часов, прежде чем следы выводят его к невысокому замку, окруженному каменной стеной. Вокруг него сейчас никого нет, да оно и не удивительно, так что Сонхва спокойно идет вдоль стены, надеясь обнаружить лазейку, но даже деревянные ворота так плотно прилегают к земле, что под ними нельзя никак протиснуться. Придется перелезать. Сонхва забирается на ближайшее дерево, а потом по ветке аккуратно спружинивает на другую сторону, оказываясь в довольно милом садике, полном кустовых роз, дурманящих своим сладким ароматом. Сонхва не сдерживается и несколько минут тратит на исследование сада и хождение по клумбам. Так интересно, значит, кто-то из местных вампиров действительно любит цветы и ухаживает за ними. Сонхва даже немного завидует, он хочет такой же милый садик у себя под окном. От любования цветами его отвлекает скрипнувшая входная дверь. — Ну почему именно я? — раздается высокий расстроенный голос. Сонхва затаивается за одним из кустов и навостряет уши. — Потому что это ты где-то потерял ключ от подвала. Единственный ключ от подвала, попрошу заметить! — отвечают ему откуда-то из глубин замка. — Так что не сопротивляйся, это все равно придется делать тебе. — Но почему мы не можем подождать хотя бы до ночи? — Потому что внимательнее и осмотрительнее надо быть, а то в следующий раз это будет не ключ, а твоя бестолковая голова, — второй голос не оставляет для несчастного никаких вариантов, и через пару секунд Сонхва видит, как темная фигура в черном плаще с большим капюшоном, закрывающим лицо, и в плотных черных перчатках, выходит из замка. Сонхва, стараясь быть незаметным, выходит из кустов и быстро семенит ко входу, пока дверь не закрылась. Он проникает в уже крошечную щелочку и попадает в почти кромешную темноту. Очевидно, вампиры уже успели задернуть все шторы на окнах, да и свет им не особо нужен, так что даже свечи им не нужны. Сонхва тоже прекрасно может видеть в темноте, но он все же любит тот неповторимый уют, который создают крошечные огоньки, отбрасывающие на стены причудливые узоры. А в этом замке такого нет, и оттого он кажется совсем неуютным. Занятый разглядыванием холла и старинных картин, висящих на стенах, Сонхва не сразу замечает вампира, застывшего в проходе и рассматривающего внезапного гостя с не меньшим любопытством. То, что перед ним самый настоящий вампир, становится ясно с первого же взгляда. Сонхва едва не путается в лапах от испуга, когда видит его. Жуткие алые глаза, светящиеся в темноте, как два уголька, спутанные волосы, завязанные в небрежный пучок, а самое жуткое — торчащие клыки, с которых капает кровь. — Ну, привет, котенок. Зашел в поисках еды? Уж прости, человеческой еды у нас уже давно здесь не водится, — вполне себе дружелюбно начинает вампир и присаживается возле него на корточки. — Только если ты не пьешь человеческую кровь, этого добра у нас достаточно. Сонхва делает опасливый шаг назад, когда вампир протягивает к нему руку. Он замечает острые когти, и понимает, что здесь его и самого могут с удовольствием сожрать. Этот вампир выглядит слегка безумным, у него взгляд совсем не такой, какой Сонхва привык видеть у Юнхо. Юнхо красивый, хороший и добрый, он прячет свои клыки, и у него уж точно нет когтей. — Боишься? — удивляется вампир и пододвигается чуть ближе. — Ну же, котик, меня бояться нечего. В нос Сонхва ударяет резкий металлический запах крови, и это становится последней каплей. Он подается назад, но натыкается лишь на плотно закрытую дверь. Тогда ему становится еще страшнее, но сдаваться в лапы этому мерзкому негодяю он не планирует, а потому бежит, куда глаза глядят. Забегает в большую гостиную, запрыгивает на комод с резными ножками, оттуда прыгает на спинку кресла, стоящего возле окна, и понимает, что все окна мало того, что плотно зашторены, так еще и закрыты. — Хонджун, это что за кот? — раздается испуганный возглас, и Сонхва понимает, что в гостиной сидит еще один вампир. И не просто вампир. Вампир с алыми от крови губами, едва оторвавшийся от шеи несчастной девушки, на лице которой застыла гримаса боли. Сонхва угрожающе шипит, прекрасно понимая, что этим он никого не отпугнет, и спрыгивает на пол. Путается в ногах забежавшего в гостиную Хонджуна, а потом выбегает обратно в темный холл. Следующие несколько минут благополучно остаются в кошачьей памяти как одно большое пятно из громких криков, напряженной погони, разбитых ваз и порванных холстов. Сонхва успевает насчитать как минимум пятерых вампиров, и все они выглядят крайне жутко. Какой же кошмар, он начинает понимать, почему мэр пришел к ним в таком напуганном состоянии. В итоге Сонхва забирается на самый верхний этаж и прячется под какой-то кушеткой, в которую вампиры точно не смогут пролезть. Он забивается в самый дальний угол, в надежде, что здесь его не найдут. — Эй, котик, выходи, мы тебя не обидим! — зовет уже знакомый голос, принадлежащий вампиру по имени Хонджун. — Даже не станем ругаться за разбитые вазы и порванный портрет моей дорогой тётушки! — Меня бы ты за это уже подвесил на крюк в подвале, — ворчит кто-то низким голосом. — Почему к этому коту ты так добр? — У него мордочка милая, — отвечает Хонджун, а в следующую секунду у Сонхва чуть не останавливается его маленькое сердечко, потому что вампир резко наклоняется и заглядывает прямо под кушетку. — Ах, вот ты где спрятался. Думаешь, мы тебя отсюда не достанем? Ты совершенно прав, не достанем. Рука с острыми когтями пытается просунуться между кушеткой и полом, но Сонхва предупреждающе бьет по ней лапой. Рука тут же исчезает. — Может, я попытаюсь с ним поговорить? Меня, вроде бы, животные любят, — говорит еще кто-то. — Ёсан? Ну, попробуй. Сонхва наблюдает, как еще один вампир почти ложится на пол, чтобы заглянуть в его импровизированное убежище, и снова шипит. Этот вампир выглядит чуть посимпатичнее, и если бы не торчащие клыки, то Сонхва подумал бы, что перед ним какой-то принц, не меньше. — Привет, — от Ёсана исходит аура дружелюбия, и когда он начинает говорить с Сонхва, у него даже голос немного меняется. — Ты, наверное, сейчас очень напуган, но ты должен знать, что котиков мы не едим и не убиваем. Мы с ними дружим. Сам подумай, зачем нам тебя обижать? — А коты умеют думать? — растерянно спрашивает кто-то. Ёсан цокает и закатывает глаза. — Не слушай его, иди сюда. Можешь остаться даже в нашем замке, мы тебя не прогоним, только давай сначала познакомимся. Сонхва в ответ сверкает фиолетовыми глазами, заставляя Ёсана отпрянуть. — Ребята, это не кот, это демон! — мгновенно догадывается он, и тут же куда-то исчезает. — Да что ж такое, опять эти городские какую-то гадость нам подсылают! Совсем у них совести нет, — восклицает Хонджун в расстроенных чувствах. — Так, а ну иди сюда, котяра. Сонхва вновь видит перед собой лицо, которое будет снится ему потом в кошмарах. — А может, оставить его в покое? — предлагает Ёсан. — И тогда он сам исчезнет? — Если это демон, то он не исчезнет, пока не выполнит свой долг. А если его заслали сюда городские, то его долг — убить всех нас. Мне этот расклад совсем не нравится. Хонджун снова запускает руку под кушетку, но на этот раз не сдается так легко, и все-таки хватает Сонхва за шкирку, как какого-то уличного подранного кота. Сонхва остается только громко возмущаться, кусаться и царапаться. Правда, незадача, вампир на это особо не реагирует. Он поднимается, держа Сонхва перед собой и сосредоточенно на него смотрит. — И правда, глаза вон какие фиолетовые, демон, самый настоящий, — Хонджун вздыхает и встряхивает Сонхва. — Эй, ну ты хотя бы как демон понимаешь, что мы ни в чем не виноваты? Как же меня все достало. Вот чем мы им мешаем? Людей их не трогаем, а если и трогаем, то только по их личной просьбе, никого не убиваем, защищаем город, а они пытаются нас выжить отсюда. Но это наш замок, мы здесь живем дольше, чем существует этот городишко! Вот в чем мы провинились, а? Сонхва непонимающе моргает. Его положение ему абсолютно не нравится, но слова Хонджуна заставляют его чувствовать себя растерянным. Он вопросительно мяукает, но, когда понимает, что выпускать его не собираются, решительно обращается в человека. Это заставляет компанию вампиров расступиться в сторону. Кто-то и вовсе сбегает куда-то вниз по лестнице. — Хорошо, а теперь объясните мне, в чем дело? Что значит, ни в чем не виноваты? — он требовательно уставляется на Хонджуна и скрещивает руки на груди. Хонджун несколько секунд молча смотрит на него. Если честно, сейчас, с точки зрения обычного человеческого роста, он уже не кажется таким жутким, хотя, торчащие клыки до сих пор заставляют Сонхва покрываться мурашками раз за разом. — Да то и значит, — Хонджун разводит руками. — Может, пройдешь в гостиную, и мы поговорим нормально, я все объясню, а ты больше не будешь крушить нам тут все? — Ты хочешь пустить демона к нам в гостиную? — удивленно уточняет Ёсан. — Может, не стоит? Демоны — не самая приятная компания, мало ли что он учудит. Сонхва фыркает. — Кровососы вроде вас тоже не предел мечтаний, знаете ли. И не пойду я к вам в гостиную, вы там девушку убили. Еще и так жестоко, вы же видели, что ей больно. — А ты точно демон? — с подозрением щурится Ёсан. — Да не больно ей было, вообще-то, — подает голос тот самый вампир, которого Сонхва видел в гостиной. — А наоборот, приятно. Если ты не знал, что укусы вампиров совсем не болезненные. Некоторые люди специально приходят сюда ради того, чтобы получить ни с чем не сравнимое удовольствие. И ты, кстати, прервал нас, очень некрасиво получилось. — Но если вы не убиваете, то как вы питаетесь? — настораживается Сонхва. — Но нам же не обязательно выпивать всю кровь, верно? Достаточно пары глотков, чтобы насытиться на целую неделю. Слушай, ты странный какой-то, от тебя вампиром пахнет, а ты ничего про нас не знаешь, — вампир вплотную подходит к нему и обнюхивает, не спуская глаз с лица. — Точно-точно, вампирюгой, древней такой, подревнее нас даже. Черт, Хонджун, разговоры с этим демоном к добру не приведут. — Сан, спокойнее, не смущай нашего гостя, — миролюбиво одергивает его Хонджун. — Давайте лучше быстренько проясним ситуацию. Как тебя зовут и откуда ты пришел? Сонхва опасливо отходит от Сана, прежде чем начать говорить. — Мое человеческое имя — Сонхва, а настоящее вам знать не обязательно. И я недавно переехал в этот город вместе со своим господином, это он вампир. Просто чтобы вы знали, если вы со мной что-то сделаете, то он вас порвет. — Не сомневаюсь, — ворчит себе под нос Сан. — У этих древних всегда не все в порядке с душевным состоянием. Сонхва пропускает его комментарий мимо ушей и продолжает: — А я здесь и правда из-за горожан. Мы с господином занимаемся охотой на всякую нечисть, и мэр этого города пожаловался, что вампиры похищают людей. Я пришел на разведку, просто узнать, сколько вас тут, и правда ли вы такие злые, как нам рассказали. Но теперь я совсем запутался. К радости Сонхва, после этого вампиры все же смягчаются и провожают его в гостиную. Даже предлагают чай, но Сонхва вежливо отказывается, когда чувствует его запах. Этому чаю, судя по всему, не меньше лет, чем Юнхо. — В общем, все не совсем так, как вам рассказал мэр, — начинает Хонджун, когда все удобно устраиваются в креслах. Сан по просьбе Сонхва даже разрешает ему зажечь свечи для уюта. — Мы никогда и никого не крали и не убивали. Мы вообще здесь живем со времен, когда этого города здесь не было. Однажды жители просто прознали про то, что рядом с ними живет наш небольшой ковен, и с тех пор у нас длится долгая тихая война. Я не знаю, чем мы им мешаем, но они зачем-то пытаются нас истребить, — Хонджун пожимает плечами. — Они раз в пару месяцев посылают к нам охотников на нечисть, но мы же не какие-то там звери, разговаривать тоже умеем. Правда, мы уже устали из раза в раз объяснять одно и то же. Мы уже давно покинули бы этот замок, потому что правда устали, но это наш дом, и бросать мы его не хотим. Вот такая вот незамысловатая история. Сонхва после рассказа становится искренне жаль эту стайку вампиров. — Я поговорю со своим господином, может быть, он чем-то сможет вам помочь. С вами так ужасно поступают. — Если вы нам и правда поможете, то знайте, вы всегда будете желанными гостями в нашем замке. Ох, я знал, что черные котики самые хорошие, — Ёсан радостно заключает Сонхва в крепкие объятия со спины. — Приводи потом своего господина к нам, мы с удовольствием познакомимся с древним вампиром. Сонхва заверяет его, что они обязательно придут в гости. Уже у выхода он сталкивается с той самой фигурой в черном плаще. Та останавливается в холле и скидывает капюшон. — Я нашел! Он был совсем рядом, тут, около… — фигура на секунду замолкает. — А ты кто? — Тебе сейчас все расскажут, — говорит Сонхва и превращается в кота, сбегая на улицу. — Уён, иди сюда, ты такое пропустил, — слышит он, прежде чем дверь за ним закрывается. Дома Сонхва все события пересказывает Юнхо, а потом чуть смущенно уточняет: — А правда, что когда вампиры кусаются, то это приятно? Юнхо после этого вопроса впадает в легкий ступор. Ситуацию усугубляет то, что Сонхва, как и всегда, сидит у него на коленях, а вопрос задает, мурлыча его полушепотом. — Мой ты хороший, хочешь проверить это на себе? — улыбается Юнхо и заправляет Сонхва прядку длинных волос за ухо. Взглядом он скользит по тонкой шее, и Сонхва в этот момент затаивает дыхание. — Хочу, — еле слышно слетает с его губ. — Если обещаете, что это и правда не больно. — А ты ведь всего половину дня провел в компании каких-то чужих вампиров, интересно, что они тебе еще рассказали? — Юнхо наклоняется к бьющейся на шее жилке и касается ее кончиком носа, посылая по чужому телу ворох мурашек. — А между прочим, сам господин мне об этом никогда не рассказывал, так что все приходится узнавать от других вампиров, — Сонхва хмурится с закрытыми глазами. Признаться честно, ему немного страшно, совсем чуть-чуть, и нет никаких шансов, что Юнхо это сейчас не чувствует. Правда, заканчивается все куда быстрее и куда прозаичнее, чем Сонхва думал. Юнхо ничего не успевает сделать, а в дверь раздается настойчивый стук. Сонхва раздраженно вздыхает и неприлично ругается себе под нос. Что ж, этот день ему, по всей видимости, придется провести в образе кота. — Мы здесь живем всего ничего, а нам уже который раз мешают нормально насладиться друг другом, — Юнхо, судя по голосу, тоже не особо доволен сложившейся ситуацией, но ему приходится встать и идти встречать гостя. Сонхва выбегает в коридор следом за ним, предчувствуя что-то нехорошее. Оказывается, интуиция его не подводит. Когда порог их дома переступает уже знакомый мэр города, Сонхва весь ощетинивается и, запрыгнув на тумбочку, встречает его недружелюбным взглядом. — Добрый день, что-то случилось? — со всей любезностью интересуется Юнхо. — Я думал, мы с вами встретимся чуть позже. — Случилось, — возмущенно выдыхает Джонатан, размахивая руками. — Случилось! Ваше серебро не помогает, сегодня ночью пропали еще четверо. Я вас прошу принять меры немедленно, нет, не прошу, я как мэр приказываю вам. Мы вас приютили здесь, потому что очень понадеялись на вашу помощь, так больше не может продолжаться! — Мистер Уилсон, успокойтесь пожалуйста, — просит его Юнхо. — Обычно на такие дела уходит куда больше, чем один день, потому что мне надо все проверить. Соотнести даты пропаж, поговорить с семьями жертв, чтобы точно исключить версии об убийце. Давайте пройдем в гостиную и обсудим все. Джонатан возмущенно пыхтит и скрещивает руки на груди. — Нет, разговоров не будет, я просто хочу, чтобы вы сделали свою работу. Я вам заплатил, в конце концов, имею право требовать с вас быстрого исполнения работы. Вы сейчас же пойдете в лес и разберетесь с этими кровопийцами. Тон наглеца быстро выводит Сонхва из себя. Он выгибается в спине и злобно шипит. Джонатан косится на него с плохо скрываемым отвращением и добавляет: — И уберите своего невоспитанного кота. Юнхо резко меняется в лице. — Невоспитанного? Прошу прощения, но невоспитанный тут кое-то другой, а не мой котик. А я, все же, хочу с вами поговорить. Глаза Юнхо наливаются кроваво-красным, а вокруг стремительно темнеет. Это гаснут зажженные свечи. — Вы…вы, — заикается Джонатан и делает шаг назад. Сонхва вовремя замечает, как он тянется к дверной ручке и одним усилием мысли запирает дверь, чтобы тот не смог сбежать. — Вы с ними заодно, я понял. — Нет, мистер Уилсон. Давайте быстренько сейчас все выясним, — голос Юнхо. — За что же вы так не любите вампиров, которые вас даже не трогают? Джонатан вжимается спиной в дверь и панически дергает ручку. Она закономерно не поддается, да и бежать ему некуда. Сонхва ловит себя на мысли, что ему приятно наблюдать за чужим страхом. — Я буду кричать! — в чужом голосе проскальзывают визгливые нотки. — Звать на помощь, вы не имеете права убивать мэра. — Зовите, вас никто не услышит. И я здесь лишь гость, я не подчиняюсь вашим правилам, а потому могу делать, что захочу, — Юнхо всем телом подпирает Джонатана к двери, а Сонхва смешливо фыркает, потому что тот уж очень смешно выпучивает глаза. — Я бы вам не советовал вызывать гнев древнего вампира, вроде меня. — Я прикажу вас казнить, — продолжает трепыхаться Джонатан. — Сжечь на костре прямо перед церковью, чтобы от вас и пылинки не осталось. Ни от вас, ни от вашего вшивого кота! Юнхо скалится, обнажая клыки. — Нет, ну это уже совсем некультурно было. Хва, покажи этому хаму, что будет с любым, кто решит тебя обидеть. Сонхва довольно мяукает, а в следующее мгновение набор ножей из столовой резво перекочевывает прямо в дверь, вонзаясь всего в нескольких миллиметрах от чужой головы. Джонатан затихает и бледнеет сразу на несколько тонов. — Вот так-то лучше, — Юнхо смахивает невидимые пылинки со своего пиджака. — Теперь мы можем продолжить. Господин Уилсон, связываться с вампирами — очень плохая затея. Еще хуже — их обманывать. А вы занимаетесь именно этим. Скажите мне, пожалуйста, какой толк избавляться от вампиров, которые вам не мешают? — Да как же не мешают? — выдавливает из себя Джонатан, поднимая руку, чтобы ослабить кружевной воротник на рубахе. — Соседствовать с вампирами — как жить на пороховой бочке, никогда не знаешь, когда эти твари решат на тебя напасть. Я просто хотел избавить себя и свой город от подобного риска, вот и всего-то. — Твари? — переспрашивает Юнхо. Нож рядом с чужой головой начинает опасно подрагивать. Джонатан краем глаза замечает это и сглатывает. — Существа, я имел в виду существа. — Да, существа, мистер Уилсон. Более того, все мы когда-то были людьми, и ничто человеческое нам не чуждо. Вампиры очень редко убивают людей, гораздо чаще они просто с ними сотрудничают. Так что давайте и с вами мы будем сотрудничать, а не враждовать. Я бы вам не советовал обзаводиться такими врагами, как мы, — шипит Юнхо ему на ухо. Какой же его господин красивый, когда кому-то угрожает, думается Сонхва. — Я вас понял, — Джонатан отворачивает лицо, еще больше вжимаясь в дверь. — Вампиры хорошие, и нас не тронут, если мы не будем их трогать. Простите. — Вот так, видите, как все просто. Это прописная истина, запомните ее, мистер Уилсон. Юнхо наконец-таки дает ему вздохнуть нормально, отступая в сторону. Джонатан снова дергает ручку двери, на что-то надеясь, но этим вызывает лишь то, что все ножи со звоном падают на пол. — Все, никаких вампиров, я все запомнил, — спешит заверить он Юнхо. — Отпустите меня, пожалуйста. Юнхо косится на Сонхва и кивает ему. — Отпусти нашего гостя, думаю, он все прекрасно понял. Сонхва фыркает. Ему вот кажется, что можно было бы еще немного попугать этого наглеца, но раз господин просит, то он не может ему перечить. Лишь напоследок решает обернуться человеком прямо на чужих глазах, а потом с невозмутимым видом подходит к двери и проворачивает замок. — Прошу, вы можете идти, мистер Уилсон, — в напутствие он зажигает огоньки в своих глазах и, едва сдерживая смех, наблюдает, как Джонатан не очень грациозной ланью сбегает из их дома. — Теперь мы его здесь не увидим, — комментирует Юнхо, меняя цвет глаз на привычный человеческий. — Забавно ты с ножами придумал, мне понравилось. И разговор так эффектно закончил. Сразу видно, моя школа. Сонхва смущенно потупляет взгляд. — Ну что вы, мой господин, просто я очень не люблю лжецов и наглецов. Правда, не придется ли нам теперь отсюда уехать? Мы так быстро дали о себе знать, что теперь нас будут обходить стороной. Или вообще тоже попытаются выгнать. Он переминается с носков на пятки и снова дует губы. Судя по всему, Юнхо находит это очаровательным, потому что он притягивает Сонхва к себе и, смеясь, целует в висок. — Пускай только попробуют. Наоборот, Хва, я планирую здесь задержаться еще на какое-то время. Во-первых, мне интересно познакомиться с местными вампирами, а во-вторых, что-то мне подсказывает, что жить в этом городке будет весело. Но пока что давай отвлечемся от дел насущных. Мы, вроде бы, говорили об укусах? Юнхо проворачивает Сонхва, словно в танце и чуть наклоняет, чтобы потом прикоснуться губами к шее. Сонхва хватается за широкие плечи и ойкает от неожиданности. А потом в дверь раздается очередной стук. — Я же говорил, — Юнхо целует Сонхва в подбородок. — Будет весело, мой милый черный котик.