Демоны

Дин плохо запомнил девяносто седьмой год. Как-то многое тогда навалилось. Сэмми стал совсем злобным волчонком. Отец бросал их все чаще и чаще. Дин выглядел достаточно взрослым, чтобы не вызвать вопросов, так что набор документов на двадцать один год у него был. Тогда в девяносто седьмом пили все. Особенно в маленьких городах. Особенно одинокие мужчины. Вряд ли кого-то мог удивить вечно пьяный семнадцатилетний парень, и уж тем более взрослый мужик. Они почти на год застряли в Висконсине в городке Линден. Ну как в городке, это было почти село. На последней охоте отец сильно повредил спину, призрак бросил его на мраморное надгробие. Дин был еще слишком юн, чтобы охотиться в одиночестве. Было решено залечь в Линдене, где у Бобби была лачуга, не временная база, так – перевалочный пункт. Городок имел в своей черте церковь, школу, двух врачей, акушерку и ветеринара, а самое главное был так мал, что своего отдела полиции в нем не было. Лачуга оказалась обветшалой настолько, что по полу вечно шел мерзкий сквозняк. Первые три недели Джон лежал, восстанавливая спину, а Дин и Сэм конопатили щели в стенах. Затем отец смог вставать и занял уверенное место за барной стойкой ближайшего кабака. Дин отстоял свое право пойти работать, а не учиться. И с упоением вписался в бригаду плотников, работающих над грандиозной стройкой. Возводили не что-нибудь, а целый коровник. Поначалу казалось, что это приятная передышка. Но постепенно неделя отдыха обернулась месяцем в приятном забытье, а месяц – полугодом самого настоящего запоя. Дин не любил вспоминать тот год. Тогда мнимая взрослость и неожиданная вседозволенность обернулась почти катастрофой. Городок запомнил их, как хмурого работящего парня, любящего пропустить вечерами стаканчик, и щуплого мальчишку, который вечно забирал из кабаков отца или старшего брата. Барменши подкармливали его солеными крекерами. Продавщицы открытых киосков частенько наливали ему лимонад. Его тихое «Благодарю, мэм» быстро расположило к нему все женское население, от сопливых девчонок до беззубых старух. Дину казалось, что как-то так и выглядит взрослая жизнь. Днем он работал на стройке, вечером обыгрывал местных парней в бильярд или карты, пил дрянной виски у барной стойки. Отец самоустранился из их жизни, переживая какие-то свои травмы. Сэмми учился в местной школе и стриг газоны всем, кому было дело до этих газонов. Поначалу это казалось мечтой. Но мечта быстро столкнулась с реальностью. Реальность явилась юному Дину в виде раскладного стола, на котором стояла бутылка водки, а из еды в холодильнике нашлись только одна сосиска и половина пожухлого огурца. Рядом сидел отец, заплетающимся языком рассказывающий о самом первом демоне, которого ему довелось уничтожить вместе с его носителем. Водка лилась, как вода. Водой же и запивалась. Грязный стакан с отколотым кусочком наводил легкую меланхолию. Дин дошел до кровати в середине дня, благо был выходной, и завалился на «тихий час», которого у него не было с трех лет. Он смутно помнил, как отец ходил по большой комнате, запирая двери и окна, бормоча что-то о монстрах. Дин проснулся, когда уже стемнело. В мозг долбился глухой звук, как будто кто-то стучал в дверь. Ногой. Сэма на соседней кровати не было. А отец запер дом изнутри. Дин попытался сползти с кровати и не смог. Руки казались макаронинами, ноги – дубовыми колодами. Дин упрямо свалился с кровати и пополз к двери. Он полз сорок минут. Часы на стене язвительно вращали стрелками, будто издеваясь. Сэм стучал все сильнее и даже иногда осмеливался покрикивать, но негромко, чтобы не привлечь внимание соседей. Дин упрямо полз, а когда добрался до двери, то долго не мог сосредоточиться на замочной скважине. Зашедший Сэм сначала нервно осмотрел комнату, а поняв, что опасности нет, облил Дина такой волной презрения, что Дину стало действительно стыдно. Почти до слез. Попытка вернуться в кровать не увенчалась успехом. Дина затошнило со страшной силой, и он банально не успевал добраться до унитаза. Сэм стоял у стены, дожидаясь окончания концерта. Потом, как смог, водворил его в ванную, умыл и сообщил: -Убирать будешь сам. Дин униженно кивал, смаргивал глупые слезы. И про себя думал, что больше никогда, ни за какие деньги не повторит того, что произошло сегодня. Утром отец презрительно осмотрел старшего сына, который жопой кверху отмывал пол в гостиной, и рявкнул: -Сопляк. Не умеешь пить, не берись. Неуместная гордость подняла голову и зашептала: «Кто здесь не умеет пить, я?». Сэм все-таки помог домыть полы, а потом попросил: -Дин, не пей пожалуйста больше. Не надо. Дин хмуро ответил: -Не буду. А через две недели история повторилась в точности до деталей. А потом еще. А потом снова. На десятый раз Дин, злой и пьяный, спросил брата: -Ты же понимаешь, что я каждый раз вру тебе в глаза? -Понимаю. Сэмми скривился, сдерживая слезы, а потом ударил прямо по лицу. По-детски слабо. Не по-детски уверенно. И больше не просил перестать. Отец окончательно вылечил спину. Бобби уже не первый раз звонил, предлагая новую охоту. Сэм перестал разговаривать с братом и отцом, а Дина уволили с работы. За пьянство. В какой-то момент Дину показалось, что носить с собой флягу дешевле и практичнее. А еще ему казалось, что он не выглядит пьяным. Ведь он не срывал работу, не шатался, не горланил похабные песни. Просто однажды к нему подошел бригадир и мягко отвел в сторонку со словами: -Сынок, у тебя проблемы. Ты пойми, парень ты неплохой, работаешь хорошо. Да и кто тут без греха. Но ты начал прикладываться к фляге почти не скрываясь. Хозяину это не нравится. Ты уж прости. Тут твоя увольнительная. И деньги за треть месяца. Бывай. Не держи зла. Дин смог только кивнуть. И поплелся забирать Сэма из школы. Впервые за несколько месяцев. Сэма в школе не оказалось, а когда Дин поперся в административное здание его искать, сухая тетка в огромных очках, скривилась и фыркнула: -Молодой человек, как вы могли заявиться пьяным на территорию школы?! Ваш брат уже ушел домой. Проспались бы лучше! Шерифа на вас нет! Дин шел домой, размышляя о том, что взрослая жизнь оказалась той еще сукой. А демоны, они на самом деле не в аду и не летают черной дымкой по свету. Они плотно сидят в людях. Даже если глаза не чернеют от их присутствия. Содержимое фляги он вылил в канаву. А дома Сэм уже собирал их вещи. Отец объявил, что отпуск закончен, и их ждет новое дело. В машину грузились суетливо. Отвыкли за долгий срок. Дин полез на заднее сидение вместе с братом. Дорога непривычно укачивала, вызывала головокружение и тошноту. На ближайшей заправке, когда отец вышел, Дин повернулся к Сэму и прошептал: -Прости, малыш. Я – такое дерьмо. Сэм критически осмотрел его внимательными серыми глазами и так же тихо сообщил: -Уйдешь в такой же запой еще хоть раз, я сбегу из дома. В приюте будет лучше, чем так. Дин смог только кивнуть, потому что горло сдавило, будто его душили. Дин не пил после этого много лет. Первый стакан он опустошил, только когда Сэм уехал в колледж. Но не сорвался в пропасть. Потому что в нем жила глупая надежда, что Сэму однажды захочется к нему вернуться.