Hunger

      Он не помнит, когда это началось. Разум отказывался отвечать на этот вопрос, не показывая нужные воспоминания. Чувство кажется ему знакомым. Было ли оно с ним уже долгое время? Если так, то почему же он не ощущал его раньше? Или же ощущал, но просто не придавал значения? Разве возможно игнорировать что-то такое? А если и возможно, то почему сейчас он заметил это? Он не знает. Однако точно уверен, что это чувство ожило в нём с появлением путешественника. А значит последний должен понести за это ответственность. Он игнорировал факт того, что это странное чувство началось пусть и в тот же день, но раньше того, как он встретился с путешественником. Иначе кого винить тогда? Не себя же? Он не сделал ничего плохого.       «Сяо», — слышит он позади. Якша перестаёт хмуриться и решает перестать думать о тревожном чувстве, которое надоедает ему последнее время. Это чувство ничто по сравнению с болью от его кармы. Он оборачивается и видит путешественника, который смотрит на него внимательно и держит в руках тарелку. Сяо смотрит на блюдо. Запах миндаля витает в воздухе, и рот наполняется слюной. Он чувствует, как просыпается аппетит. Юноша перед ним понимающе улыбается, замечая, как загорается взгляд адепта, и приглашает за стол. Сяо благодарит его искренне, а тот отмахивается, говоря о важности пищи. Паймон, появляющаяся из неоткуда, соглашается. А после просит жалобно о своей порции. Путешественник чуть хмурится, напоминая о недавно съеденном цыпленке в медовом соусе, что не успокаивает компаньона, наоборот лишь распыляет. Сяо продолжает есть, ощущая тепло в груди пока наблюдает за спором этой необычной парочки. А то тревожное чувство незаметно начинает расти…

***

      «Сяо». Знакомый голос. Знакомая ситуация. Вновь путешественник со знакомым блюдом и взглядом чуть прищуренным, смотрящим с любопытством. «Итэр» — словно выдыхает. Юноша улыбается, радуясь, что Сяо держит обещание насчет обращения к нему по имени. Подходит ближе, ставя тарелку на перила. В этот раз Паймон с ним нет. Итэр жмёт плечами, говоря о том, что та в последнее время часто где-то пропадает. Даже ночью застать назойливого компаньона сложно. Он чуть хмурится, обхватывая себя за плечи. Смотрит пару секунд куда-то вдаль, но на деле никуда. Шевелит губами, а после, словно очнувшись, мотает головой из стороны в сторону. Вновь смотрит осознанно, улыбается как ни в чем небывало. «Каждый раз видясь с ней, она просит меня не забывать о важности питания, а также напоминать тебе об этом». Он кивает на тарелку. Сяо медлит. Пустой взгляд Итэра до сих пор стоит яркой картинкой в голове. Но она вдруг растворяется, будто стираемая кем-то. Живот урчит довольно громко. Он понимает что то, о чём он думал сейчас неважно. Итэр так много раз ему говорил о том, что стоит регулярно питаться. Пускай ему это и не важно, но отказать этому человеку ему кажется невозможным. Да и смысл отказывать, когда ему предлагают его любимый тофу, который юноша сам приготовил.       Тарелка пустеет быстрее обычного. Но почему-то ему кажется, что этого недостаточно. Он смотрит на Итэра и вздрагивает, встречаясь с немигающим взглядом медового цвета глаз. На лице застыла улыбка. Сяо хочет позвать его по имени, но вдруг понимает, что не может. Что-то будто сковало его тело. Он может лишь продолжать смотреть в пустые глаза юноши и видеть в них своё отражение, которое вдруг тоже начинает улыбаться. Итэр делает к нему на встречу несколько шагов, становясь вплотную, а после вдруг целует. В голове образуется приятная пустота и ощущение того, что это правильно. Он расслабляется и прикрывает глаза, кладя руки на талию Итэра. Хочется прижать его ближе. Снять перчатки и ощутить нежность его кожи. Он уверен, что кожа у Итэра нежная, мягкая, теплая. Сяо хочется сравнить его с чем-то, но на ум не приходит ничего кроме тофу. Был бы он таким же сладким, проведи он языком вдоль его живота? Он хмурится. Вспоминает вдруг. Итэр тёплый.       Итэр прерывает поцелуй, но не отходит. Руки его сцеплены за шеей Сяо. И последний всем естеством чувствует, что так и должно быть. Но сам Итэр хмурится. Бегает взглядом по лицу адепта, молчаливо прося ответов на вопросы в его голове. Выглядит так, словно этот поцелуй был спровоцирован каким-то минутным, но крайне назойливым желанием. Сяо не нравится эта мысль. А потому он в этот раз сам целует его, и Итэр расслабляется, путая пальцы в волосах адепта. «Всё так как и должно быть» — думают оба.

***

      «Сяо». Якша оборачивается ещё до того, как Итэр успевает договорить его имя. Они улыбаются друг другу словно дети. Итэр подходит к нему близко, берёт за руку и смотрит тепло. Сяо касается его губ легким поцелуем, на что юноша счастливо жмурится. Итэр сплетает их пальцы, улыбается лукаво, а после вдруг мир на секунду мутнеет перед глазами. Но то всего секунда. Когда всё вновь приходит в норму, Сяо понимает, что они находятся в подпространстве чайника Итэра. Вечно серое небо сегодня затянуто тучами. Якша чувствует, что сегодняшний день будет особенным. Итэр тянет его за руку в дом, ведёт по коридорам, вводя в комнату, полы в которой необычайно мягкие. Посередине стоит стол, а на нём привычный тофу. Уголки губ поднимаются вверх, что не ускользает от медовых глаз.       Сяо ест под тем самым взглядом Итэра, но он его уже давно не волнует. Сколько раз тот угощал его тофу? Он не уверен. Знает только, что с каждым разом порции становятся всё больше. И Сяо поглощает их всё быстрее. В желудке словно растёт бездонная дыра, которая всё больше причиняет боль. Он говорил об этом с Итэром, на что последний лишь посмеялся, сказав о том, что раз он справляется с Паймон, то обязательно справится и с вечно ноющим желудком Сяо. Якша задумывается. А ведь точно. Где Паймон? Он не видел её уже очень давно. А давно ли? Её он не видел ещё до того, как их с Итэром отношения вышли на новый уровень. Он чуть хмурится. А когда точно они вступили в отношения? Спустя неделю? Месяц? Спустя что? Ему кажется словно он забыл что-то очень важное. Он поднимает взгляд на Итэра, надеясь, что тот поможет ему разобраться в себе. И замирает. Всё тот же пустой пугающий взгляд, та же неестественная улыбка. И что-то позади. Сяо смотрит немигающе на длинную фигуру, сгорбившуюся над Итэром из-за низких потолков. На обезображенном лице с пустыми глазницами играет широкая улыбка.       — Что-то не так, Сяо? — говорит Итэр, когда фигура начинает шевелить губами, повторяя за ней. Сяо хочет ответить, но вдруг осознаёт, что черные склизкие тени, идущие от существа, зажали тому рот. Он впивается зубами в это, надеясь, что хватка ослабнет и он сможет ответить. Сказать о том существе. Но тени не шевелятся, наоборот проникают ему в рот, насаживаясь на клыки.       — Всё хорошо. Просто временами не могу поверить в то, как мне повезло, — он слышит собственный голос и смотрит беспомощно. Итэр не видит. Не может увидеть того, что происходят. Улыбается лишь чуть шире, не переставая смотреть на него. Сквозь него.       Сяо ощущает во рту вкус крови и дрожит. Он прокусил эти тени, но его волнует не это. Тело бьёт словно в конвульсиях, пока глотку заполняет чужой кровью. Перед глазами проносятся фигуры, картины, события прошлого. Он видит человека. Нет, вряд ли человека. От этого мужчины веет безудержной силой. Он не сможет с ним справиться. Да и не хочет. В крайнем случае всегда можно убежать. Он уверен в своей скорости. Мужчина нашел его посреди пустой, словно вырезанной, деревни. Видит в чужих глазах собственное отражение. Безразличный взгляд и зажатый в руках кусок мяса. Незнакомец переводит взгляд в сторону, смотря на распотрошённое тело девушки, кровавые следы от которой ведут к юноше перед ним. Он смотрит долгим тяжёлым взглядом, а после хватает тощую фигуру перед ним за волосы. Последний шипит, брыкается, смотрит безумно, но не может сделать ничего, как только каменные кандалы появляются на его руках и ногах. Он касается его лба, который сразу начинает жечь. В тихой деревне раздается безумный крик, пугающий птиц и животных в округе. Крик вскоре затихает. Силы покидают тело, в глазах темнеет, а до слуха доносятся слова незнакомца.       — Имя мне Моракс и отныне ты будешь служить мне. В обмен я обещаю избавить тебя от этих воспоминаний.

***

      «Так вот как всё было…» — думает Сяо, придя в себя. Он лежит с закрытыми глазами, и вспоминает. Его голова полна событий прошлого, уже не покрытых дымкой забвения, наложенной на него Мораксом. Моракс… Если только он не умер, то всё было бы как раньше. Он бы жил в неведении. Не знал бы точной причины своей кармы. Губы растягиваются в блаженной улыбке. Он больше не чувствует её. Больше нет этой чертовой боли. Касается пальцем места на лбу, где должна быть метка. И её нет. Знал бы он, что со смертью старого дракона он ощутит такое спокойствие, то давно бы сам попытался его убить. Как жаль, что он не помнил ничего. Чертов старик считал, что запечатав память и заставив его вечно испытывать боль, от которой хотелось разорвать на себе кожу, только бы вылезти из этого проклятого тела, он сможет заставить Сяо измениться. Сяо… Это имя не его. Это имя дал ему тот, кто пленил его. Да и прошлое имя также подарил ему тот, кто обращался с ним как с вещью. Но с другой стороны… В отличие от Моракса, прошлый его хозяин позволял ему делать то, что нравится.       Он хмурится, ощущая боль в желудке. Нужно поесть. Открывает глаза, а после улыбается. Перед ним лицо Итэра, на чьих коленях он всё это время лежал. Юноша смотрит ласково и мягко проводит по щеке бывшего адепта. Последний перехватывает его руку, касаясь губами тыльной стороны ладони. Целует невесомо, касается языком, усмехаясь от рваного вдоха путешественника, облизывает. И вгрызается зубами в плоть. Рот почти сразу наполняет теплая кровь. Итэр дрожит, но не от страха. Его взгляд затуманивает пелена желания, и когда Сяо ещё сильнее смыкает челюсть, он не выдерживает и издаёт стон, полный наслаждения. Сяо смотрит завороженно, ощущая жар по всему телу. Итэру нравится. Ему не противно. Он так счастлив. И он так голоден. Выпускает изо рта руку путешественника, отчего последний недовольно хмурится, садится, а после валит Итэра на пол. Смотрит глазами полными обожания и ещё чего-то, отчего у Итэра сбивается дыхание.       — Ты ведь голоден, любовь моя? — он касается раненой рукой его щеки, пачкая кожу кровью, — Ешь. Пожалуйста, Сяо… — он почти плачет, говоря это. Потому что тело горит. Ему почти больно от этого жара. И только Сяо может это исправить. Он обнимает его за шею, притягивая к себе, и шепчет в самые губы, покрытые собственной кровью, — Съешь меня.       Сяо не отвечает. Целует его грубо, кусая до крови губы, а после сплетаясь языками. Поцелуй выходит грязным, мокрым. И Итэр чувствует, что задыхается. Ему мало этого, он сжимает волосы партнёра, не позволяя тому отстраниться, но Сяо не слушает его молчаливые просьбы. Стягивает с рук перчатки, откидывая те в сторону, а после его холодная рука касается впалого живота юноши. Он проводит по нему нежно, нажимает, впиваясь когтями в кожу. Итэр стонет в поцелуй и обхватывает адепта ногами, трясь о него через ткань штанов уже вставшим членом. Сяо отстраняется, смотрит недовольно и рычит, предупреждая. Юноша хнычет, но слушается, ложится ровно, ожидая. Сяо смотрит ему в глаза, продолжая водить рукой по животу, оставляя царапины, наблюдает как дрожит тело под его рукой. Он давит сильнее, чувствует как рвется чужая кожа. Итэр кусает себя за ладонь, сдерживая крик, пока Сяо склоняется к животу, слизывает кровь и вводит язык в рану. Видит как Итэр закрывает рукой глаза, поджимает губы, всхлипывая. Ему этого мало. Как и Сяо. Но с трапезой ведь нельзя торопиться.       Сяо стаскивает с него штаны вместе с нижнем бельем и мягко прикасается губами к розовой головке члена, уже покрытой предэякулятом, вызывая у Итэра громкий стон. Он тянется руками к темным волосам, но вовремя себя обрывает, ему не позволено этого делать. Сяо берет в рот почти полностью, пускай и делает это впервые. Иногда отрывается, облизывает каждую венку, словно конфету, чуть сжимает зубы у основания, заставляя юношу под ним извиваться. Он доводит Итэра почти до предела, но в последний момент останавливается, сжимая его член рукой до боли. Он всхлипывает в очередной раз, но не говорит ни слова против. Сяо отпускает уже чуть обмякший член Итэра, позволяя тому отдышаться, но почти сразу последний ощущает, как в него толкнулось что-то инородное. Почти сразу раздается крик, стоит Сяо сжать внутри палец, царапая чувствительные стенки. Золотистые глаза опасно щурятся, наблюдая за тем как по щекам юноши начинают скатываться слезы. Он наклоняется к его лицу, сцеловывая соленые капли, и параллельно проталкивая внутрь второй палец, вызывая новую порцию слёз. Он ведет носом по щеке, опускаясь к шее, вдыхая аромат кожи. Живот болезненно скрутило. Сглатывает накопившуюся слюну и смотрит на Итэра. Тот улыбается сквозь слезы, кивает на молчаливый вопрос, и Сяо тут же вгрызается ему в плечо, вызывая очередной крик, полный болезненного наслаждения. Он проталкивает третий палец, сгибает вместе с остальными и скоблит когтями внутри, толкаясь всё глубже. Итэр раскрывает рот в немом крике, обнимает Сяо за шею и дрожит словно в припадке, изливаясь себе на живот. Сяо рычит утробно, а после отрывается с громким влажным звуком. У Итэра звенит в ушах, а глаза перестают видеть четко. Он понимает, что вот-вот потеряет сознание.       — Позволь мне немного отдохнуть, — шепчет он, не в силах сказать громче.       Сяо даже не смотрит на него. Жует громко, придерживая руками кусок плоти. Но понимает, что этого ему мало. Оборачивается, видя как его Итэр, безумно красивый, добрый и вкусный Итэр, лежит в луже собственной крови, закрыв глаза. С разорванным животом и прокусанным почти до костей плечом. Видимо Сяо слишком вошел во вкус, раз не заметил этого. Но Итэру ведь понравилось? Он макает палец в чужую сперму, слизывая после. Ему не могло не понравиться. Наклоняется к его лицу, сжимает подбородок, заставляя открыть рот, и целует жадно. Обхватывает чужой язык пальцами, тянет наружу, сжимает зубами до тех пор пока рот не наполняется новой порцией крови. Отстраняется с довольной улыбкой, чувствуя как во рту перекатывается кончик чужого языка. А после сгибается пополам от боли в животе, прижимаясь лбом к полу.       В животе вновь урчит. Он всё ещё голоден.

***

      Паймон наблюдает как чайник безмятежности приобретает всё более заброшенный вид, сидя на крыше дома. Небо горит ярко алым, а трава потеряла свою зелень, начав гнить. Звери гибли друг за другом, разлагаясь то тут то там, отчего повсюду витал этот мерзкий запах гнили. А тот птенчик, что должен был охранять это место, давно сбежал, ощущая, что с хозяином обители стало происходить что-то неладное. А ведь пропустил такое зрелище.       Паймон болтает короткими ножками, напевая что-то себе под нос, пока внутри дома происходит самое интересное. В темной комнате пропитанной затхлостью слышатся тихие стоны, прерываемые чавканьем. Если приоткрыть дверь в эту комнату, то на мгновенье звуки затихнут. В темноте вы сперва увидите два янтарных глаза смотрящих прямо на вас, а после, когда на кровавом небе решит взойти луна, перед вами предстанет следующее: на полу лежит мертвое тело юноши, чья кожа приобрела зеленоватый оттенок с застывшим выражением блаженства на лице, а над ним склонился обладатель тех ярких глаз. Его тело резко двигалось, входя в нутро умершего, пока на обмазанном кровью лице играла довольная улыбка. Словно утратив к вам интерес, он ускорится и комнату наполнят звуки шлепков двух тел. Согнется ниже, впиваясь клыками в разодранную словно зверем грудь. Наконец-таки он дошёл до сердца. Замирает на месте, изливаясь внутрь с протяжным стоном, а после проникнет когтистыми руками под ребра, ломая те. Вытаскивает сердце с особой осторожностью, любовно смотря на него. Съев его, Итэр навсегда останется с ним. Это ли не счастье?       Паймон взмахнув ножкой последний раз, подпрыгнет и исчезнет, оставив после себя лишь искры, которые в скором времени охватят весь дом, позволив двум возлюбленным навсегда остаться вместе. А пока…       — Кто же теперь удовлетворит мой голод?