Ночное знакомство

      Руки. Они были повсюду. Касались тела в самых разных местах от макушки до пят. Изуку понимал, что нужно убежать, спрятаться, чтобы не тронули, не запятнали. Но черные тени, словно путы, сковали руки и ноги. Не убежать, не отбиться. Страшно, так страшно.       Отвратительные запахи похотливых альф, что держали его около ног опекуна, не позволяя отвести взгляда. Разбросанные по полу таблетки, и холодное отчуждение в глазах омеги напротив. Мерзкие покачивающиеся действия, громкие хлюпающие звуки, пыхтение и надрывный стон. Капающие звуки и солено-горький запах. Тошнота подкатывала к горлу, слезы застилали глаза. Изуку опустил голову, стараясь абстрагироваться, оказаться где-нибудь далеко отсюда, чтобы не видеть и не слышать. Холодные пальцы вцепились в подбородок и подняли лицо мальчишки. Тошнота подступила сильнее. — Внимательно смотри, солнышко, — змеиный голос опекуна проникал в заплывшее сознание. — Скоро ублажать их будешь и ты, а пока, развлеки меня немножко по-другому.       Вжикнула молния, чужие руки вцепились в волосы и резко насадили ртом на истекающий смазкой член. Опекун издал гортанный стон и стал вколачиваться в жаркую глубину, заставляя давиться слюной. Омега был на пределе. Горький вкус, вязкая жидкость, расплывшаяся на корне языка. Головка, что доставала до самого горла и упиралась в него при особо глубоких толчках, заставляя судорожно сжиматься от нехватки кислорода. По щекам давно текли слезы. Последний толчок и внутрь кончают с гортанным рыком. Проглотить невозможно. Отвратительно. Изуку трясет, и стоит мужчине отпустить голову, как его рвет. Красочная лужа вперемещку с белым семенем раскинулась на темном кафеле. — Ты все еще такой бесполезный, — надменный шепот сверху и руки тянут его обратно в темноту. ***       Бакуго проснулся от грохота в гостевой и последующего вскрика. Подорвавшись с кровати, он быстро преодолел расстояние и распахнул дверь. — Что произошло?!       Увиденное его поразило. Омега сидел на полу, оперевшись спиной на кровать, сжимая лицо руками. Дыхание было не стабильно, слишком резкие вдохи и выдохи. Его ощутимо трясло, даже альфа почувствовал эту дрожь. — В-все в-в-в поряд-ке.       Он захлебывался собственными слезами, глотая слова. Сквозь стиснутые зубы был слышен скрежет и хлюпающие звуки горла. Когда он отнял руки от лица, Кацуки мгновенно оказался рядом, сжимая это хрупкое сейчас существо так крепко, как только мог. Страх и отчаяние полностью затопили зрачок, вытесняя радужку. Альфа видел только бездонную черноту глаз и блестящие дорожки слез, скатывающиеся по веснушчатым щекам. — Не надо!       Этот отчаянный крик был явно адресован не ему, Изуку все еще находился в своем кошмаре, где отбивался от чего-то. Или кого-то. Он забился в руках Бакуго, отталкивал его, царапался и даже успел укусить. Кацуки молча терпел, стиснув зубы, лишь поглаживая омегу по голове и разворачивая ментальное поле, чтобы хоть немного притупить боль и успокоить малыша. Потихоньку, но Мидория начинал приходить в себя и осознавать где он и кто его держит.       Бакуго перетащил мальчишку к себе на колени, продолжая перебирать его волосы. Запах омеги сейчас заставлял морщиться. Он горчил, оставляя неприятный вкус во рту, что хотелось сплюнуть. От привычно мягкого и свежего аромата не осталось и следа. Тоненькие пальчики Изуку сжались на придерживающей его руке, и он разрыдался. Так громко и по-звериному, словно воющий волк. Будто пытался выплакать душу, то повышая голос, то затихая. Протяжно и с хрипотцой рассказывая подобие истории не используя слов.       Футболка альфы уже давно была мокрая на груди, ноги затекли от неудобной позы, а омега на его коленях только-только начал успокаиваться. Кацуки только поднялся с парнишкой на руках, чтобы уложить того в кровать, как в его плечи вцепились руками и немигающе уставились прямо в глаза. — Пожалуйста, не уходите.       Дрожащий голос, холодные пальцы на плечах, Бакуго не смог сказать нет. Не тогда, когда этот ребенок в таком состоянии. — Я буду рядом, спи.       Изуку окончательно утих, согретый ментальным полем, он лег альфе на руку и уткнулся носом тому в ключицу, вдыхая такой приятный запах. Кацуки укрыл их одеялом, со стороны омеги делая своеобразный кокон и утыкаясь ему в макушку. Состояние парнишки почти стабилизировалось. Он уже не дрожал так сильно, хоть и периодически сжимался, морща лоб.       Альфа лишь смутно догадывался, что именно могло присниться Изуку. И сейчас разглядывая засопевшего мальца, он решил, что обязательно расспросит его обо всем. Что с ним произошло, почему он был разделен с родителями и почему так удивляется внешнему миру, будто видит его в первый раз. Почему-то в голове всплыла произнесенная им несколько дней назад фраза. Что это значило? — Я все, — снизу послышалось невнятное бормотание, омега вовсю барахтался на границе между сном и реальностью. — Вам расскажу… Больше… так не могу…       Послышалось мерное сопение.       Однако на утро недосказанности стало больше, чем раньше. Омега будто ушел в себя. Он не реагировал на слова, уставившись в одну точку. И Бакуго решил, что торопить его не стоит. ***       Прошла неделя с тех пор, как парень оказался в доме Кацуки. И это было…странно. Ну, не в том смысле, что странно само нахождение в этой просторной и светлой квартире, а то, что происходило в это время. Изуку всегда наблюдал за этим блондинистым альфой. Увы, но это привычки прошлого: никогда не спускать глаз со своего окружения. И не важно друзья это или враги. Опекун всегда говорил быть на стороже, в особенности рядом с ним, и, к сожалению, это стало своеобразной привычкой, издержкой профессии, как бы выразился Каминар-сан. И так в голове омеги, словно на страницах дневника, стали появляться заметки.       Например, Бакуго-сан никогда не был ранней пташкой. Это удалось проверить, когда альфа взял пару выходных, чтобы со своим подопечным сходить в магазин за предметами первой необходимости и парой сменных вещей. Сходили, конечно, но ближе к вечеру. Омеге пришлось расталкивать дрыхнущего, как сурок, альфу. А еще он добрый, хоть и прикрывается грубыми и колкими фразочками.       Номер два в мысленном блокноте Изуку выделил двумя чертами: он ненавидит, когда в доме лежит что-то не на своем месте. Кто бы мог подумать, что гордый и неприступный альфа, мечта любой омеги, по секрету от Денки, педант до мозга костей. Это делало его немного занудным что ли? Приземленным? Он перестал казаться идеалом и спасителем, и теперь Мидория мог иногда пошутить про великого Кацуки, который со строгостью капитана перед своими подчиненными раскладывал по местам носки. Правда шуткануть удавалось только в голове, все же у Кацуки еще оставалась его громадная силища.       Почему громадная? Ну, наверное, не стоит говорить, что, когда его внепланово вызвали на работу в его законный выходной, омеге пришлось поработать веником и совком. От бедного журнального столика не осталось и досочки, все превратилось в щепки, когда капитан стукнул по поверхности. Правда, это больше походило на взрыв. Зато теперь в гостиной красовался новенький и прочный дубовый стол, вместо старого, что уже дышал наладом.       Кацуки превосходно готовил, ворчал по поводу и без, и умел успокаивать. Не словами, а молчаливым присутствием. Так, например, после того кошмара, стоило омеге, со смущение и неловкостью попросить, как альфа без разговоров брал свою подушку и спокойной ложился рядом, позволяя прижаться к своему боку. На утро Изуку оказывался в крепких объятиях, признавая, что с блондином под боком спится ему намного легче.       Дни сменялись днями, совсем иная жизнь. Она настолько отличалась от того, что было раньше, что Мидории было очень тяжело адаптироваться. Он все время ждал подвоха, удара. Но Кацуки оставался спокойным как холодильник. Не задавал лишних вопросов и просто ждал, позволяя омеге юлить и ходить вокруг да около. ***       Это произошло совершенно спонтанно. — Что будешь на ужин?       Блондинистая голова альфы втиснулась в проем гостиной, окидывая взглядом сидящего на диване парня. В последнее время у того в руках всегда была книга, как-то подаренная самим Кацуки, которую он мог читать сутки на пролет. Омега, вроде как, задумался, уперевшись глазами в потолок. — Карри. — Опять?       Недовольным тоном произнес Бакуго, но все равно пошел на кухню, в уме прикидывая, что добавить в этот раз. Немного помедлив, Мидория отложил книгу и последовал за альфой, тихонько присаживаясь на стул. Уткнувшись лицом в скрещенные на столе руки, он исподтишка наблюдал за махинациями блондина. — Как-то вы задали мне вопрос, — Кацуки от неожиданности незаметно вздрогнул, прислушиваясь к тихому голосу за спиной. — Я могу лишь сказать, что не знаю, как туда попал и при каких обстоятельствах. Я не помню родителей и свои первые тринадцать лет жизни, словно мне вырезали память. Я знал только ЕГО.       От того как омега произнес это слово, альфу передернуло. — Я жил в странном пансионате, наполненном такими же омегами как и я. Нас обучали многому. Игре на музыкальных инструментах, разным наукам, танцам и пению, — его голос дрожал от сдерживаемых слез. — Можно было подумать, что все нормально, но, когда я переступил порог шестнадцати лет, на занятия к нам стали приходить альфы. Как сейчас помню, масляные взгляды, провоцирующие феромоны и пошлые ухмылки, — омега на секунду зажмурил глаза, собираясь с мыслями. — Тогда я впервые увидел, что такое омежья течка, и какие последствия она за собой несет.       Мидория резко спохватился и оттолкнул альфу от раковины, куда его в ту же секунду вырвало. Полоскало Изуку знатно, в глазах была пустота, а руки сжимали столешницу до побеления костяшек. Бакуго положил руку ему на спину, легко поглаживая между лопаток. — Он кричал, — дрожащим голосом продолжил Изуку. — Просил остановиться, но никто не слушал. Помню я тогда забился в угол, зажимал уши и рот, закрыв глаза. Лишь бы не чувствовать, не думать. И тогда ОН впервые ко мне прикоснулся. Я до сих пор помню его руки на своих плечах, его голос и как он пророчил мне то же будущее.       Ненадолго погружаясь в воспоминания, он затих. — Он что-то сделал тебе?       Кацуки не знал, как назвать это чувство, но это было что-то похожее на желание убивать. От мысли, что Изуку могли заставить делать что-то против его воли, внутри поднималась невероятная волна гнева, что заставляла задыхаться от еле сдерживаемой ярости. — Нет, — он открыл глаза и уставился куда-то в районе плиты. — Он не хотел прикасаться к неполовозрелой омеге, все ждал моей течки. Не знаю, как, но она у меня так и не началась. Наверное, это было на подсознательном уровне, что-то вроде блока. Мне исполнилось двадцать, а он становился злее с каждым днем. И однажды его терпение лопнуло.       Мидория горько усмехнулся и съехал вниз, опираясь на дверцу шкафчика. Бакуго выключил плиту и опустился рядом, мягко сжимая его руку. — Он сказал, что брак ему не нужен и отдал пришедшим альфам, — Изуку разглядывал ладонь блондина, витая в своих мыслях. — Если честно, что произошло потом, я не помню. Было только больно, я отключился и действовал на инстинктах. Представьте какого было мое удивление, когда спустя, казалось, мгновение, я увидел вас?       Омега попытался рассмеяться, но вышло не очень. Кацуки не знал, что сказать и как реагировать, поэтому просто прижал его к себе. — Вы стали моим спасителем, моим ангелом, — альфа почувствовал влагу на плече, некстати подумав, что Изуку только и делает, что плачет в последнее время. — Теперь все будет хорошо, — Бакуго нежно поглаживал дрожащего парня по голове. — Я помогу тебе, мы вместе поймаем этого ублюдка, слышишь? Ты больше не один.       Изуку счастливо кивнул, тяжело выдохнув. От осознания, что у него появилась опора в лице такого угрюмого и понимающего альфы, он почувствовал облегчение и легко протянул руки навстречу теплу, в который раз цепляясь за этого сильного мужчину.