Ты мне понравился сразу

      Прошло чуть больше половины фильма. Парни с интересом смотрят, не отрывая глаз от большого экрана. На каком-то моменте кто-то в зале неожиданно засмеялся, хотя момент был и не особо смешной.       Антон, оторвавшись, решил посмотреть, кому здесь плохо. Выискивая источник звука, он заострил внимание на чёрной макушке, сидящей на трёх рядах впереди. Юноша никогда не верил в совпадения или ещё что-то, но сейчас он на секунду забыл про это. Оказывается там сидел сам Арсений Сергеевич. И это он засмеялся. Шастун думает: "Что смех то такой знакомый?" А это он собственной персоны. Рядом сидит Павел Алексеевич и что-то ему яростно доказывает, но Арсений его явно не слушает. Антон трясёт за локоть друга и показывает пальцем на них. — Ого! — удивился Артём. — Тоже фанаты походу. — Угу, — Неуверенно ответил юноша.       Всё оставшиеся время Антон не мог нормально сидеть. Его волновало только то, что неподалёку сидит физик. Парень не знает что с ним. Смотрит на него и смотрит. Взгляд как-то сам приковывается к нему. Шаст уже даже залип на него, а точнее на его профиль.       Кое-как он досматривает, и парни выходят из зала. Конечно сразу же они отправились на фудкорт. Потому что жрать хотелось очень сильно. Отстояв огромную очередь в Макдональдс, они сели на диван неподалёку. Юноши обсуждали фильм и жаловались на то, что завтра опять в школу.             Антон обрывается на слове, чувствуя, как неожиданно на его глаза опустились чьи-то руки. «Что за нахуй? Это что ещё за приколы такие?»       Парень через пять секунд легонько прикоснулся пальцами к ладоням. Непонятно зачем. Кстати тёплые. — Угадайте кто? — Произносят в один голос Добровольский и Попов. «Серьёзно?» — Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич? Руки исчезают и Шастун видит Пашу и Арсения Сергеевича. Арс смотрит и лучезарно улыбается. Своей модельной улыбкой он сразил здесь всех наповал. Антону начинает передаваться это хорошее настроение от учителя. — Можно мы к вам присядем? — Спросил Арсений. Антон кажется подвис и Тёма стал спасать положение. — Конечно, садитесь, — Юноша не понял, что происходит, когда психолог сел на диване, где сидит Артём, а Попов сел на другой диван с Антоном. «Боже, держите меня все семеро. Почему же ты так ахуенно выглядишь?! Да ещё и пахнешь так…»       Арсений одет в чёрный свитер с каким-то рисунком, зауженные штаны, ботинки и на носу очки с круглой оправой. Прямо как у Гарри Поттера. «У него дома где-то в подвале своя Оптика, и он надевает очки по настроению что ли?»       Милый такой прям, но Антон не учёл одну деталь. Небольшая цепочка видна на шее и торчит сверху из-под свитера. — Мы кстати видели вас на фильме, — Сказал Попов. Вот это неожиданно. Когда успели? «Интересно как бы его шея выглядела с этой цепочкой без свитера… Так, придержи коней, ты о чём думаешь! Он твой учитель, совсем сбрендил? А может и сбрендил…»       Даже сейчас Арс что-то говорит, но Антон его не слышит. Сидит, улыбается как дурак, отвернувшись к окну. — Антон! — Рука учителя трясёт плечо ученика. Что-то он отвернулся и очень долго молчит. Это пугает не на шутку. — Ну так что? — Да, классно, — Антон не услышал вопроса, но всё равно ответил. — Что классно? Я спросил, подбросить ли вас, а ты говоришь "классно", — Смеясь, говорит Арсений. Психолог с Тёмой заржали. — Что ж, буду считать это за согласие. — Но я же не согласился, — Начал восклицать ученик. Один раз покатался и хватит. — Ну, фактически, ты согласился, — Сказал мужчина, развернувшись корпусом к Антону и оперевшись локтем на спинку дивана, подпёр голову. Да вы что, Арсений Сергеевич, хотите Антона убить? Он же щас задохнётся от одного вашего вида. — Но… — Ля-ля-ля, я ничего не слышу, — Попов закрыл уши и начал лялякать, а Антон недовольно бурчал себе под нос.       Арсений смотрит в глаза Антона так нежно, рассматривает его лицо, скулы, что девушки за соседним столом готовы чуть ли не лифчиками в него кидаться. Антон смотрит ему в ответ. Попов понимает, что глаза у Антона как изумруд. Красивые. Их глаза так невероятно сочетаются. Голубой небосвод и летняя трава на лугу. Если их соединить получится уютное место в лесу в летний день. Они так сидят ещё двадцать секунд, смотря друг другу в глаза, но кажется что прошла уже целая вечность. Шастун отмирает первый под кашель своего друга и голос учителя. — Опять ты красный весь. Как тогда. Может у тебя реально температура? — Арсений Сергеевич хотел положить руку на лоб Антона, но тот его опередил. — Мне надо отойти. Пропустите, пожалуйста, Арсений Сергеевич, — Антон встал, и физик с непонимающим взглядом свернул ноги влево, что бы пропустить.       Шастун пулей летит в туалет. Подбегает к зеркалу и видит. Щёки красные. И уши тоже. Будто зимой с улицы пришёл. Ну приплыли. Давайте ещё будем краснеть на ровном месте. Да, Шаст? Рифма плохая получается.       Юноша через три минуты возвращается. Попов ещё раз его спрашивает, точно ли с ним всё в порядке. Ну прям мать Тереза. Все четверо болтают, едят, и эта ситуация забывается. Антону очень весело, и он ценит такие моменты. Их не особо много, но они очень приятны. — Фух, я объелся, — Протянул Павел Алексеевич, хватаясь руками за живот. Как же Шастун понимает его сейчас. Антон повернул голову в сторону Арсения. Физик смотрит задумчиво куда-то в окно и тоже помирает, но это незаметно. Он замечает взгляд Антона и тоже смотрит. Куда-то на его щеку. Потом берёт салфетку так спокойненько и начинает ею водить рядом с уголком губ, стирая соус. Вообще без напрягов. Каждый день такое. А вам тоже каждый день учитель стирает с щеки соус, которым вы как-то умудрились замараться? — Эм... Спасибо, — Неловко поблагодарил Антон. От его щёк останется скоро один пепел. Ещё Тёмка так смотрит на него. Что-то тут точно не так.                                                        *** — Ну что, ребятки, давайте по домам? — Протерев ладони сказал Арсений. Да, наверное пора. Завтра в школу. Ещё одна учебная неделя. Капец. Все четверо выдвинулись к парковке. Павел Алексеевич сел вперёд, а юноши сели назад. — Кстати, — Привлёк внимание Арсений. — Завтра на русский не опаздываем. Мне надо будет сделать объявление, — Странно чего могут им сказать такого важного? Добровольского высадили первым. Потом подъехали к дому Тёмки, и, попрощавшись, он ушёл к Алисе, которая сидела во дворе на лавочке. Всю дорогу до дома Шастуна Антон думал, почему же Арсению захотелось их подвезти. Он думал об этом дома, когда выкуривал сигарету. Когда делал домашку. Когда помогал Поле с русским. Что-то часто он думает.                               ***              На русский ребята всё же опаздывают. Зачем делать его первым уроком, ещё и в понедельник. Учительницы не было, а вместо неё был Арсений Сергеевич. Может она заболела? Дима, Серёжа и Антон бесшумно дошли до своих мест. — Итак, Наталья Александровна ушла в декрет, поэтому у вас будет новый учитель русского языка и литературы, — Объявил Арсений. Ничего себе. Всей армией оплодотворялись? Антон, потупив взгляд, прокручивал у себя в голове, видел ли он какого-нибудь нового человека в школе. Вроде не видел. Парень к Наталье Александровне очень привык и нового учителя особо не хочется. Что же, ничего не поделаешь. Вдруг в класс вошёл психолог. — А вот и он, — Улыбнулся Арсений Сергеевич и показал на него рукой. Стоп. Чего? — Извините, задержался, — «учитель» положил на стол стопку тетрадей и учебник за одиннадцатый класс. Он будет вести русский с литературой? — Всем здравствуйте. Я ваш новый учитель русского языка и литературы. Весь класс сидел в немом удивлении. Добровольский наверное взял все классы Натальи Александровны, а их довольно много. — Так как после ухода Натальи Александровны осталось только два учителя по этим предметам, мы не можем добавить им ещё классы, — Объяснил Павел Алексеевич. К этому времени Арсения и след простыл. Добровольский сел за учительский стол и начал с переклички.                                                              ***              Если вы думаете что психологи такие доброжелательные люди, то вы глубоко заблуждаетесь. Нет, они конечно не плохие, а наоборот помогают справиться с психологическими трудностями и так далее, но каждый индивидуален. И Павел Алексеевич не исключение. Он как учитель русского языка очень хорош, но всё не без изъянов. Когда дело доходит до «Кто пойдёт к доске?», то это просто закрывай глаза и беги. Под расстрел Павла попал Даня. Он ещё и русский на 3 знает, вот настолько всё плохо. — Ну, рожай ты уже быстрее! Окончание выделили, скобочку открыли… — Уже битый час Даня не может отличить причастие от прилагательного. Весь класс в него чуть ли не карандашами кидается, чтобы быстрее соображал. — Эх, садись, троечку я тебе поставлю, — Даня лишь фыркнул и сел на своё место. — Ладно не буду вас больше мучить. Записывайте домашнее задание. «Эм, что простите? Он всё ещё думает, что кто-то записывает домашнее?»       В конце того недобровольного похода к психологу, Добровольский спросил Антона, не хочет ли тот ходить к нему и попробовать справится со своими трудностями. И Антон решил рискнуть. «Не, ну а что? Я много теряю что ли? Если он и вправду сможет мне помочь?» Когда прозвенел звонок об окончании урока, юноша собирался медленнее всех. Все одноклассники ушли на физику, на которую Антону лучше бы не опаздывать, потому что классный руководитель не дремлет. — Павел Алексеевич! — Окликнул Шастун. — Чего тебе? — Я тут подумал над вашим предложением, и я согласен. — Хорошо, что ты согласился, — Павел Алексеевич потёр ладони и над чем-то задумался. — Я знаю что у тебя дополнительные с Арсением Сергеевичем. Давай-ка в среду после уроков. Думаю я смогу как-нибудь тебе помочь. А теперь шагай в столовую, - Как-то быстро пробормотал Добровольский. Антон вышел из кабинета и думал, хорошо или плохо то, что он согласился. Но тут из-за угла показалась Ляйсан Альбертовна. Парень поздоровался с учительницей, она ему приветливо улыбнулась. Ну какая прекрасная женщина. Прям вся ходит и сияет. Не успев и глазом моргнуть, как через секунду вылетел Павел Алексеевич. Весь такой джентльмен, сразу взял её три стопки тетрадей в свои руки. Нашёлся ухажёр. На это Антон хмыкнул и направился в столовую. Телефон завибрировал в кармане. Уведомление из беседы с ребятами. Антон открыл его и фото которое он увидел повергло его весьма озадачило.