В казарме

Ерзая, устраиваясь поудобнее на коленях партнера и медленно тая внутри от объятий Йегера, блондин забылся в этом поцелуе. Таком мокром, страстном и развратном, что аж стыдно за самого себя становилось. Щеки пылали одновременно и от смущения, и от удовольствия, в то время как Эрен прижимал Арлерта к себе все настойчивей. И ведь прекрасно знал, насколько его друг чувствительный, и не хуже — что от каждого такого прикосновения его возбуждением словно током бьет. Знал, насколько любит Армин, когда парень гладит его по спине во время поцелуев, знал, что по его телу бежит мелкая дрожь, когда ловкие пальцы Йегера зарываются в его светлые волосы. Знал, насколько тот стеснителен — ведь инициатором поцелуев практически всегда был сам Эрен. Это было приятно — осознавать, что он изучил Арлерта лучше, чем кто-либо другой, понимать, что более никому не позволено вот так просто забираться холодной рукой под его белую футболку, заставляя вздрагивать и тихо стонать в поцелуй. Приятно было понимать, что его чувства оказались взаимны. Забавно наблюдать за тем, как Армин каждый раз краснеет и пихает Эрена в бок, когда тот невзначай намекает друзьям на их до ужаса близкие отношения. И видеть такое же смущение на красивеньком личике после каждого приглашения на вечернюю прогулку. Арлерт не был опытен в отношениях, но можно сказать с точностью — более искреннего человека Йегер не видал. Эти кроткие поцелуи в щеку, иногда — в макушку, когда блондин каким-то образом оказывался на достаточной для этого высоте, крепкие объятия перед сном, его сонный голос с утра и тихое «я тебя люблю» под звездным небом вчерашним вечером. Еле слышное, предназначенное лишь для него, для Эрена. Но все же зря Йегер брал на себя роль всезнайки. Одного он знать точно не мог — того, что казарма была вовсе не так пуста, как кажется. Что дверь тихо скрипнула вовсе не из-за сквозняка, а из-за того, что Жан, вернувшийся раньше остальных, решил не тревожить юных любовников. А уж тем более Йегер догадываться не мог, что шагая обратно по коридору и прислушиваясь к оживленным разговорам ребят в столовой, Кирштайн тихо пробубнил себе под нос: — Так вот о чем Йегер с Армином болтал вчера… Важную вещь он ему рассказать хотел, ага… — и, свернув за угол, уже совсем тихо. — Может и мне стоит признаться Марко?.. Не только же этому придурку титаноподобному везти должно…