Я тоже за мир, но не любой ценой

— Я прекрасно знаю, что сую нос не в своё дело, но почему ты скрываешь это от Сенсея? — Мне казалось, что ответ очевиден. — Он же и так всё узнает. — Я знаю. Но иначе я не смогу надеть ошейник на этого щенка. Короткий диалог был прерван недовольным стоном от юного пациента, лежащего на койке. С такой бледностью алые волосы казались гораздо насыщеннее чем обычно, особенно когда яркий белый свет освещал помещение. Глаза, пусть и были глубокого синего цвета, казались мутными. Мальчик тупо смотрел куда-то в сторону, не реагируя на две фигуры, которые медленно передвигались к кровати. Он всё слышал. Но понимал ли? — И долго он так валяться будет? — возмущенно заворчал старик с перебинтованным лицом. Стук от трости с таким едким звуком отдался по помещению, что юноша невольно сморщился, двигая пальцами. — Не стоит так торопиться. Я и так едва ли смог его вернуть в состояние. Видимо то, что он застал, было слишком для него, — не сказать, что другой голос был более приятным на слух. Хриплый и с явным сарказмом. — Впрочем, даже мне было бы не по себе, оказавшись так близко с Девятихвостым. А, к слову о нем, — он щелкнул пальцами, повернувшись к мужчине постарше. Улыбка буквально не сползала с лица. — Это правда ведь? Минато запечатал Лиса в младенца? Как ему это удалось? Наступило недолгое молчание, причем ощутимо тяжелое, даже мальчик, казалось бы перестал дышать на какое-то время. Однако вместо развернутой тирады от старика, который был на грани, поступил лаконичный кивок. Он продолжал напряженно глазеть на парня, крепко сжимая рукоятку трости, ещё чуть-чуть и она лопнет. Малец вроде и просыпался, но как только хоть нотка осознанности появлялась на лице, она тут же ускальзывала. Старика это раздражало. Ему не терпелось уже начать. Зато собеседника это вовсе не волновало и тот продолжал свои дела, спокойно перекладывая какие-то бутылочки и свитки на свои места, беззаботно делясь своими мыслями вслух: — Моя мечта, это когда-нибудь всё же прибрать к рукам настоящего Узумаки. Даже его тело такое феноменальное. Несмотря на нестабильный поток чакры… — Мне плевать, — отрезал старик, стукнув ещё раз тростью о плитку. — Важно то, что ты его обратно поставишь на ноги. — Не переживайте, он уже как новенький, Данзо, — оскалился змей в своей привычной манере и вытянулся, бросив взгляд на мальчика. Скоро проснется. — Правда, у меня есть просьба. А скорее, хочу предложить выгодную сделку, услуга за услугу, как говорится. Старик заметно оживился, разворачиваясь к длинноволосому мужчине. Этого он и боялся. Какая ещё к черту услуга? А тот продолжал. — Я сделаю всё, что Вам нужно, но с условием, что у меня будет возможность провести несколько экспериментов над ним. — А тебя аж прет делать из детей уродов? — у старика аж бровь вытянулась и злобная усмешка проскользнула. Правда всего на секунду. — Кто бы говорил, — в ответ он лишь хмыкнул хрипло, а потом проскользнул к полке, вытянув небольшой сосуд. Выглядел он изящно, разве что слегка потрепанно, но такой вазе позавидовал любой торгаш или богач. Белый свет отбивался от серебристой поверхности, а мужчина слегка скривился, перетаскивая его на стол, чтобы показать, что он нарыл. — Что это? — старик заинтересованно приблизился, но буквально кожей чувствовал, как сосуд издавал потоки чакры. — Вот и мне бы хотелось узнать, — покачал головой длинноволосый, бинтуя руки. — Сосуд нестабилен, печать вот-вот сломается. Но у нас есть сосуд куда надежнее, — змей многозначительно бросил взгляд на юношу. Хитрая улыбка на лице вечно молодого мужчины явно не предвещала ничего хорошего. Данзо становилось не по себе, но если это значит, что этот щенок станет его собственностью… он мог чем угодно пожертвовать. Кроме смертью мальчика, собственно. — Я соглашусь только при условии, что это не испоганит мои планы. — Наоборот. Это чакра, судя по моим исследованиям, весьма естественная, природная, похоже на медицинские техники в применении. Возможно исправит циркуляцию чакры в теле мальчишки, Вам это как раз на руку, тогда и техника Запечатывающих Цепей будет работать безотказно. — Даже природная энергия может привести к разрушению, — с легким скептицизмом произнес старик, разглядывая вазу. — Но эта сила будет полностью вашей. Мне лишь надо исследовать подробнее, а на мальчике это будет особенно легко. На этом они и сошлись. Они оба знали, как на друг друга давить, чтобы приобрести желанное. Этот союз был и оставался воистину разрушительным. Злобные гении? Новые антагонисты? Если бы. Всего-то два человека, которые погрязли в луже собственных желаний. Предвкушение чего-то нового и неизвестного настолько поглотило мужчин, что они едва ли оторвались от друг друга, чтобы обратить внимание на мальчика. Парнишке всего-то каких-то пять, но Орочимару не мог не улыбаться, завидев своего пациента в сидячем положении. Несмотря на всё, он всё ещё здесь. Сидел и смотрел на них. Почти целый и невредимый. Словно и нападения Лиса и не было. Этого добиться было нелегко. Первое, что вышло из уст мальчика, это не вопросы касательно его местонахождения. Он даже не задался вопросом, что происходит. Нет, его совсем другое волновало. — Где Наруто? — раздался хрипловатый и взволнованный голосок. Пространство и люди казались юноше чужим. Хотя перебинтованный старик был ему смутно знаком, где-то в груди мальчишки всё равно расцвел легкий страх. Немного осмотревшись, пространство скорее напоминало больницу. Это, пожалуй, успокаивало. Там он однажды был. Однако конечности немели, голова раскалывалась, перед глазами всё размывалось. Тело отказывалось что либо предпринимать, но он старался держаться на плаву. В свою очередь, вопрос о младенце застал Данзо врасплох. Не этого он ожидал. Он с легким укором посмотрел на товарища рядом, но не успел даже рот открыть, чтобы поделиться своим возмущением. Разве змей не обещал, что он всё сделает, как надо? — Коске, скажи, ты помнишь, как сюда попал? — змей удивительно быстро оказался возле мальчика, присев на корточки перед ним. — Что? Я… — мальчик сощурился, подметив странные зрачки у собеседника и испуганно задержал дыхание, чуть отодвигаясь назад. — Нет. Кто Вы? Где… мама и папа? А Наруто? Орочимару с легким недовольством поднялся на ноги, сложив руки на груди. Оказывается, что стереть память выборочно гораздо сложнее, чем полностью, не имея особых навыков. А может дело именно в мальчике? С другой стороны, он выполнил свою часть уговора. Юноша вроде не теряется в своих мыслях, при упоминании родителей, как это было прежде. Судя по всему, испуг был скорее вызван незнакомцами, а не воспоминаниями. Этого было достаточно. — Твоих родителей больше нет, — холодно отвечает Данзо. Сложно было сосчитать, который раз он это оповещал мальчику. На этот раз вместо плача, истерики или полной отключки, повисло молчание. Видимо юноша переваривал информацию. Да, ему этот факт не казался чем-то новым, поэтому он лишь растерянно кивнул в ответ. И что же ему делать, раз их больше нет? Старик наконец-то был доволен расположением дел. И словно прочитав мысли юнца, отвечает максимально спокойно: — Моё имя Данзо, и заботиться о тебе теперь буду я, — передвигается старик к мальчику. На этот раз голос стал удивительно теплым и оставив трость где-то рядом, погладил мальчика по волосам, зарываясь в длинные и растрепанные красные пряди. Змей чуть ли не расхохотался от актерского мастерства, но всё же держал себя в руках, прикрыв рукой половину лица. Коске в свою очередь был абсолютно растерян и не знал, кому верить и стоит ли вообще. Поглаживаниям не сопротивлялся, боясь разозлить странных дядь, но и не отвечал взаимностью. Вокруг была пелена, словно он во сне. Почему… он не помнит лица мамы? Но ведь эта пелена когда-нибудь закончится? Ответ на этот вопрос поступил только через некоторое время. Коске было в принципе невероятно сложно ориентироваться во времени и пространстве. Прошел день или несколько? А может вовсе месяц? Лишь этот странный старик с бинтами на лице периодически вырывал его со сна, словно проверяя, не умер ли и не вспомнил ли он чего. Но ничего особенного не происходило. Мальчику это не нравилось. А старику, как раз-таки наоборот. Однако однажды в его комнате оказался кто-то другой, совершенно незнакомая фигура в смешной маске на лице. Коске где-то видел такие маски. Но где? Стоило ему издать звук испуга, как он ловко вырвал его из кровати, закрыв рот рукой. Мальчик, естественно, боролся, но против такого ловкого бойца не было и шанса. Картины перед глазами сменялись одни за другими, по дороге промелькнули даже смутно знакомые улицы. Остальной вид родной деревни вызывал лишь отчаяние и растерянность. Почему… почему всё разрушено? Что здесь произошло? Страх окутывал его тело и слезы сами по себе наворачивались, ведь странный мужчина, который крепко его держал, даже не пытался успокоить ребенка. Лишь оказавшись на собственных ногах, чуть ли не на пороге какого-то дома, он узнал в фигуре перед ним что-то более знакомое. — Мы его нашли в личном доме Данзо, господин Хокаге — докладывает мужчина в маске. Третий казался особенно удовлетворенным работой своих сотрудников и вздохнул с облегчением. — Вы свободны. Хорошая работа, — кивает он головой. А люди сзади исчезли, как только Хокаге произнес последние слова. Мальчик растерянно оглянулся, делая шаг назад, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. Всё двигалось вокруг слишком быстро, он не успевал. Всё же, потом вернул свой взгляд на старика, этот был без бинтов оттого и почувствовал облегчение. Неужели это чувство безопасности? — Погодите, Хокаге? — юноша вновь пытается вглядеться в лицо человека стоящего перед ним, но из-за отсутствия должного освещения так ни к чему и не пришел. — Коске, неужели ты не помнишь кто я? — удивленно спрашивает Хокаге, легким шагом передвигаясь к мальчику. — Я… — мальчишка опускает голову, а потом внезапно лицо этого старика оказалось слишком близко. Если бы не крепкие руки, которые сжимали его запястья, он бы отшатнулся назад и на этот раз, может быть даже оказался на земле. Но именно этот жест заставил парнишку застыть наконец и подумать. Да, он знал это лицо. Знал. Это тот, кто его баловал самыми вкусными конфетами. Но эти воспоминания были такими… далекими. — Дедуль. Разве ты меня не так называл? — раздается легкий смешок, а потом легкая улыбка. — Дедуль, — повторяет эхом Коске и кивает головой, явно чувствуя себя гораздо лучше. Явно что-то всплыло в голове. — Да, дедуль! Но вместо веселья, лицо Хирузена стало максимально серьёзным. Это вновь испугало мальчика. — Как ты оказался у Данзо? — Я… не помню. — Что он с тобой делал? Юноша поджимает губы, чувствуя угрызения совести. Господин Данзо ему велел молчать. С другой стороны, не сказать, что он в принципе понимал, что с ним делали. Но… думать явно стало сложнее. Думать и вспоминать. Пока мальчик пытался придумать, что сказать, Хирузен нетерпеливо вздохнул, устало опустив голову на плечо мальчика, так и не дождавшись ответа. Коске стоял смирно, словно чувствуя, что сейчас ему нельзя давать слабину и жаловаться на вес. Сарутоби прекрасно понимал, что состояние этого юнца было ненормальным. Было особенно паршиво не видеть в нем прежнего огонька. И что же с ним Данзо успел натворить, если он едва ли вспоминает лицо Дедули? За одну ночь буквально весь мир рухнул. А в этот хаос его друг детства масло подливал в огонь. Прошел уже почти месяц с того момента. А найти сына Четвертого он смог лишь сейчас. Впрочем, это не единственный ребенок, который пропал в ту заветную ночь. Просто он пообежал и Кушине и Минато… — Прости меня, пожалуйста, — шепотом произносит старик. — За всё. За твоих родителей. За мою слабость. Но я… не могу разорваться. В свою очередь, как именно отвечать мальчик не знал. И не понимал, почему дедуля перед ним извиняется. Не сказать, что впервые он сталкивается с тем, что взрослые нуждались в поддержке, однако в этом случае, не было каких-то одобрительных кивков от мамы или других взрослых. Обычно он приносил что-то вкусное, даже свои игрушки тащил. Но сейчас… у него ничего нет. — Я думаю… всё рано или поздно разрешиться, — в ответ, мальчик легко освобождается от чужих рук и кладет ладошки на плечи Хирузена. — Папа всегда говорил, что трудные времена пройдут. А лучшие дни придут взамен, — он даже улыбнулся, пытаясь сделать атмосферу менее гнетущей. Казалось бы, эти слова должны быть бодрящими, но старику стало как-то не по себе слышать это от ребенка, который точно также потерял близких ему людей. Рано расклеиваться, ещё столько проблем надо решить. А сейчас, последнее, что он мог сделать, это пока предоставить убежище сыну Четвертого. Пока всё не разрешиться. Старик буквально вытягивает из себя силы, чтобы натянуть на лицо улыбку, перед тем, как поднять голову. — Ты прав. Нам не стоит расстраиваться, правда? Коске, решив, что дедуле стало легче и сказал он всё правильно, стал даже бодрее и заулыбался во все зубы. Затем закивал, полностью соглашаясь со стариком.

***

Здесь время проходило более привычно. Наступила даже некая идиллия. Никто не дергал. Одежда была приятной. И еды было достаточно. Служанки даже плели ему косички из длинных красных волос, пока Коске упорно ловил дежа вю. Но даже находясь здесь, где вроде как царила безопасность, в воздухе висело ощущение, что ему здесь не место. Есть ли ему вообще места в этом мире, если мамы и папы больше нет? Подобное осознание вселял ужас, который не разрешал горю прийти. Разве ему не надо скорбить? Разве люди не плачут, когда теряют кого-то близкого? В этот вечер шел сильный дождь. Он надоедливо стучал по крыше, окнам, не давая мальчику сосредоточиться на счете овец. Мир сна не хотел его забирать к себе, а ещё этот плач… плач младенца просто убирал сонливость щелчком пальцев. Он не был громким, пусть и раздавался где-то поблизости. А потом шаги. Разговоры. Громкие. Дедуля вернулся? Мальчику было указано не выходить из комнаты, особенно ночью. Но на этот раз любопытство было сильнее, тем более другой голос… был ему также знаком. И спорили они из-за него? Неужели это господин Данзо? Они упорно цапались, вспоминали и родителей и самого Коске и даже имя брата услышал. Юноша тихонько подкрался, но от услышанного в итоге оказался прямо перед открытыми дверями, лицезрев противостояние. Легкая лампа освещала лишь угол небольшой комнаты. Сзади Коске вытянулась длинная тень, на что сразу же обратили оба старика. Возможно если бы не она, они бы и продолжали. — Виновник торжества? — вытянул бровь Данзо. Хирузен тяжело вздохнул, потирая переносицу. Ещё этого не хватало. — Коске, я же велел не выходить из своей комнаты. — Но ведь вы… вы решаете мою судьбу? Как так? — хрипло и неуверенно говорил мальчик. Легкая обида на дедулю заставила юношу зажать кулаки и челюсть. Он-то думал, что может ему доверять. А он сидит и… обсуждает с этим господином Данзо, что же с ним произойдет. Кому он достанется. — Так будет лучше всего для нас всех, — констатирует старик с бинтами на лице, глядя прямо на Хирузена. — Ему всего-то пять, — парирует другой, бросая тяжелый взгляд на мальчика. — Ну так замечательно, чем раньше бы начнем, тем легче будет. Впрочем, я бы не отказался и от Джинчуурики. Ты словно не понимаешь, какая это боевая единица… — Откуда гарантия, что это не сработает против нас? — Поверь, они оба даже на километр не окажутся рядом с этим грязным кланом Учиха. — Я не про… Хватит уже, у нас нет больше доказательств, что это кто-то именно из клана Учиха сотворил! — Но мы можем предотвратить беду, если этот — а пальцем Данзо показал на Коске. — станет нашим предохранителем. Здесь Хирузен даже не мог поспорить, в какой-то мере друг детства была прав. И ответ не находился сам, старик аж замялся, а потом обратил внимание на мальчика вновь, подметив что-то неладное. На лице юного Намикадзе было недовольство, крайне похожее выражение лица было и у Кушины, когда та злилась. — Я вам что, кусок мяса, чтобы мной как на рынке торговали? — выпалил мальчик взмахнув рукой. В его глазах красовался настоящий гнев, но кого это впечатляет? Скорее выглядело крайне нелепо. Несмотря на то, что мужчины замолчали на минутку, этот вопль лишь подлил ещё раз масло в огонь. — Вижу, что Минато даже не позаботился о банальном воспитании. — Данзо… Коске заметно удивился, распахнув глаза. Никто ещё не говорил при нем плохое про отца. А тут… почему господин Данзо такой другой? Ведет себя абсолютно холодно. Прямо как тогда, в той лаборатории. Впрочем, было достаточно этой единственная фразы, она полностью выбила мальчика из колеи и тот сжав кулаки, не нашел в себе силы ответить что-то более остроумное. Мало того, было довольно страшно. Они оба… были страшными. Почему они сразу улыбаются, а потом говорят подобное? Ноги словно сами оторвались от пола и повели куда глаза глядят. Несмотря на то, что мужчины звали его и даже служанки пытались его словить, но парень как рыба в воде выскальзывал с рук и невольно передвигался во глубь дома, где особенно был слышен плач младенца. И чем быстрее он разгонялся, тем громче раздавался плач. Ударившись лбом о деревянную балку, Коске наконец-то остановился, с трудом сдерживая слезы от такого внезапного удара по лицу. Плач стих. Где он раздавался? У дедули кто-то родился? Комната откуда громче всего было раздавался сей звук несколькими секундами ранее, была легко открыта. Там тоже горели свечи, совсем несильно освещая пространство. Коске невольно двинулся вперед, потирая нос. В комнате поближе к окну стояло одно кресло и детская кроватка. В ней кто-то сопел. А где плач? И как только мальчик увидел, кто же так в кроватке лежит, почувствовал, как колени подкашиваются. Наруто? Да, младший брат. Вот о ком он так волновался. Он же его так ждал. Почему он здесь? Без мамы? А… их же не стало? Коске завороженно смотрел на сладко спящего младенца со светлыми волосами. Как же он похож на папу… Может тот своим плачем к себе заманивал? Пальцы парня сами потянулись схватиться за края кроватки, дабы не потерять равновесие. В душе росла настоящая буря эмоций. Глаза моментально наполнились слезами, хотя мальчик даже и не был в состоянии осознать, почему именно он плачет. Возможно это был гнев. Злость на родителей, которые буквально бросили на произвол судьбы своих детей. Разве так поступают любящие родители? Разве это не сродни предательству? Возможно слезы из-за горя. Ведь это последнее, что осталось от мамы и папы. Младенец. Данзо говорил, что в нем Лис. Лис. Тот самый страшный лис? Он видел его в кошмарах недавно. Возможно это страх вновь окутал сознание мальчика. В этом маленьком тельце был закован тот самый лис способный одним взмахом лапы забрать жизни сотни людей. Как это может быть правдой? И наконец тревога. Плечи невольно тряслись от мысли, что этот малыш настолько беззащитен, но и опасен одновременно. Коске ведь пообещал всем, что будет защищать своего младшего брата. Но он не достаточно силен и умен, чтобы это сделать. В течении всей его жизни он мог прятаться за спины матери, отца. Он был уверен, что если он не справится, то родители будут опорой. Но их не стало. И эти мечты и ожидания были разбиты вдребезги. И Коске, наверное, никогда не будет в состоянии склеить их обратно. Он же… безпомощный. Опять. Опять это состояние. Вот-вот он потеряется и вновь будет темно и страшно. Прям когда Лис убил его… Шаги сзади настолько были резкими, что Коске аж зажмурил глаза, в попытке справиться с неконтролируемым страхом в груди. Аж сердце ушло в пятки. Это был вновь этот мужчина. Поругает? Ударит? Или вновь отправит к тому страшному змею? Шел он уверенно, громко, явно показывая кто тут на самом деле власть. Его рука тяжело упала на плечо Коске и тот аж пискнул, пытаясь казаться ещё меньше. Но вместо гнева за прошлые слова, он услышал совершенно другой тон. — Ты хочешь, чтобы Наруто был в безопасности? — такой едкий шепот заставлял аж поежиться, но юноша, услышав такие слова распахнул глаза, удивляясь. И жизнь слегка ярче показалась с такой надеждой. Неужели он сможет это сделать? Данзо казался то хорошим, то плохим, то опять хорошим. Однако что-то подсказывало, что выбора у него особо не оставалось. Такой простой вопрос, но такой значимый для юнца. Ответ был очевидным. — Конечно. Кто же его защитит, если не я? — Тогда разреши мне помочь тебе, — старик сделал шаг назад, отпустив чужое плечо и вытянул свою большую руку перед Коске. — Вступай ко мне в отряд. Я научу тебя всему. Юноша бросил взгляд на своего брата, а потом обратно на Данзо. Может, он не такой уж и злой. Может он хочет помочь. Небольшая ладошка соприкасается с морщинистой и крепкой. Мужчина оскалился. Всё же, такой разворот событий ему даже больше нравится. — Добро пожаловать в Корень.