Я тоже за мир, но не любой ценой

Было темно и пахло сыростью, а кончики пальцев ничего не ощущали кроме холода. Но это было несравнимо с тем, как сильно его лицо зажимала ладонь. — Больно, — невольно выдает из себя мальчик, хватаясь за большую руку. Его маленькие пальцы впивались в чужую кожу, оставляя после себя лишь едва ли заметные следы. — Не надо, я не буду больше, пожалуйста, — умоляет он. — С этого начинать надо было, — фыркнул старик, отталкивая от себя ребенка. Тот лишь благодаря стены, не упал назад. По спине пробежался холодок. Когда он соглашался войти в этот Корень, он не ожидал такого отношения к себе. Совершенно. Оказавшись на свободе, мальчик хватается за своё лицо, будто проверяя, всё ли в порядке с ним. Он поднимает испуганный взгляд на обидчика, а потом опомнившись, вытирает слезы. Вся была проблема в них. Если бы он не заплакал, ничего бы не было. — Я правда больше не буду плакать. Я не специально, — мальчик пытался оправдывать себя, но старик лишь отмахнулся рукой, тяжело вздыхая. — Заруби себе на носу. Шиноби никогда не должен плакать. А ты даже думать об этом не должен, понимаешь? Как ты собираешься своего брата защищать, если от испуга ты тут же заливаешься слезами? От таких слов вновь в горле образовался ком и Коске ничего не оставалось, как бороться с этим чувством. А ему ведь даже некуда убежать и не за кем спрятаться. Мальчик зажал болящие челюсти и опустил голову, отчего старик вновь вздохнул. Он хотел было что-то ещё добавить, однако за дверью кто-то показался. — Мы идем на совет, — отрезает мужчина. Коске никогда там не был. Его папа там ходил часто, когда был Хокаге. И вот опять слезы наворачиваются от одной мысли про отца. Однако он буквально своей кожей чувствовал чужое недовольство, поэтому выпрямился, при этом обнимая живот руками, чтобы успокоить легкую дрожь в теле. Нельзя плакать, надо быть сильным. Мальчик молча шел возле этого старика через деревню, а тот не проявлял даже легкую заботу. Не брал его за руку, даже не смотрел в его сторону, лишь командовал, как щенком, если тот не успевал за ним. От такого холодного отношения стало не по себе. Было страшно. Ужасно просто. Но гораздо страшнее понимать, что жизнь брата — буквально висит на волоске. По дороге можно было наконец разглядеть разгромленные здания вблизи. Жители активно занимались восстановлением, совершенно не обращая внимания на мимо проходящих. Другие сидели возле руин, перебирая какие-то вещи, громко ругаясь. Некоторые даже плакали, стоя возле домов, в особенности женщины. Коске только сейчас осознал, насколько Девятихвостый является разрушительной силой. Одним взмахом избавился от целого жилого района… А сколько людей погибло? Мальчик аж остановился, с ужасом разглядывая сцены перед собой, но Данзо быстро окликнул его. Нужно поспешить. Перед ними как раз вытягивалось огромное здание. В нем можно было потеряться, особенно невысокому ребенку, поэтому он старался не отставать от шустрого старика. Зашли они в помещение вместе, но Данзо тут же его оставил, направляясь к своему месту. Возле огромного стола сидело несколько человек, а мальчик стоял напротив всего совета. К сожалению, из знакомых лиц был только Хокаге, и ещё старейшины, которых он смутно помнит из-за отца. — Мы вновь поднимаем вопрос касательно джинчуурики, — объявляет Хирузен, таким образом открывая совет. — И дальнейшую судьбу Коске Намикадзе. Наступила легкая тишина и буквально все глазели на самого мальчика, отчего у того аж коленки подкашивались. Они ожидали, что он что-то скажет? Коске с легкой надеждой на хоть какую-то поддержку смотрел то на Хирузена, то на Данзо, однако первым тишину нарушил какой-то мужчина: — Мне кажется, что здесь нечего решать. Стоит найти нового джинчуурики, который будет полностью готовым на это. Даже этот сойдет, — пальцем он тыкнул в мальчика. — Учитывая, что он унаследовал цепи жены Четвёртого. — Разве младенец не умрет в процессе? — интересуется какая-то молодая женщина. Коске ужаснулся. — Нет, не надо, — он сделал шаг вперед, хватаясь руками за стол. — Он же совсем кроха, он не заслуживает смерти! Часть участников смотрела на него с легким укором, другие как-то даже жалобно. Нет, мальчик всегда был слегка неуверенным в себе, однако сейчас, когда решается судьба Наруто, он не может стоять и просто смотреть на то, как совет так легко разговаривают о его смерти. Он не может и его потерять, только не брата. — Дело касается монстра, мы должны быть уверены, что подобная ситуация не произойдет вновь. — Это мой брат, а не монстр, — хмурится Коске, зажимая столешницу в руках до побелевших костяшек. Конечно, он понимал, что Лис страшен, но… он ведь видел Наруто. Младенец мирно спал, плакал или смеялся. Это же не он разрушил деревню. — Тогда кто, по-твоему, будет следить за ним? — тяжело вдыхает пожилой мужчина в очках. Вопрос конечно касался всех присутствующих, однако мальчик тут же оживился и поспешил ответить. — Я-я могу! Мои цепи не настолько сильные, как у мамы, и…чакрой я не умею так хорошо владеть, но я буду стараться, чтобы сделать цепи сильнее. — То есть ты соглашаешься на эту роль? — удивленно спрашивает тот же старейшина, складывая руки перед собой. — Конечно! — Вы и вправду готовы свалить это всё на ребенка? — старая женщина с пучком на голове говорила спокойно, но с ноткой укора в голосе. — Вы уверены, что это хорошая идея? — Нет, конечно нет, — вздыхает Хирузен, потирая переносицу. — Пока Коске не наберется опыта, за Наруто будут следить мои подчинённые. — Где гарантия того, что Лис опять не выберется? — ворчит ещё кто-то. — Это вообще безопасно оставлять джинчуурики в Деревне? — фыркает ещё один. — Разве это не печать Восьми Триграмм? Она просто так не сломается, — хмурится мальчик. Он не знал, как выразить свои мысли правильно. Если мама столько лет с ней была и всё было в порядке, тогда она не может просто так взять и сломаться. Что именно произошло в ту ночь, сам Коске не знает, но уверен в том, что что-то возникло. Не может быть такая катастрофа из ничего. — Да, именно. Эту печать наложил сам Четвертый, нам всем нужно поверить в него. Он бы не просил воспитать сына при этом подвергая деревню опасности, он не ради этого умер, — довольно уверенно заявляет Хокаге, при этом расплываясь в теплой улыбке. Коске аж в груди зажалось и пришлось задержать дыхание. Слова Третьего были бодрящими, но одновременно нанесли удар по сердцу юноши. Неужели настолько важно делать акцент на смерти родителей? Если бы не грозный взгляд Данзо, возможно мальчик тут на месте бы сломался вновь. Совет пришел к выводу, что это самое лучшее, что они могут сделать на данный момент. Был огромный риск и кучу проблем, если они решат перезапечатать Хвостатого. Пришлось бы искать того, кто бы смог это сделать, при этом не пострадав. Коске естественно пугала перспектива, что мнение старейшин и других участников может измениться и брата не станет в любой момент, однако внутренне радовался, что добился своего. Наруто будет жить, а он станет его защищать. Он уже успел маме пообещать перед тем, как они с папой ушли тогда. Он готов на что угодно ради младшего брата. — Хорошо, раз мы выбрали такой путь, нам нужно выставить несколько условий, — Хирузен бросил взгляд на остальных участников и кивнул. — Насколько мне известно ты добровольно соглашаешься вступить в Анбу, в отдел Корень. Детей там обычно не берут, однако думаю господин Данзо сделает исключение. Пожилой мужчина с перебинтованным лицом выглядел особенно довольно. Третий в свою очередь не особо. — Ты будешь проходить обучение и тренировку в первую очередь ради того, чтобы в итоге заменить тех, кто на данный момент присматривает за твоим братом. Потом твоя задача будет заключаться в том, чтобы следить за состоянием его печати и в случае очередной катастрофы сделать всё, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение. Коске постоянно кивал головой, соглашаясь со всеми требованиями. Он был готов на что угодно, хотя не совсем был в состоянии воспринять, что на самом деле это всё означает. Мальчик просто хотел, чтобы всё было в порядке с ним и с его братом. Такой расклад в принципе его устраивал. Однако то, что он дальше услышал, просто разбило все его мечты. — Юноша, я надеюсь ты понимаешь, что у тебя не получится держать близкий контакт с джинчуурики, — старейшина отозвалась, весьма холодно разглядывая Коске. Он застыл на месте, моргая. — Что? — мальчик сразу же смотрит на Третьего, который как раз-таки отвел взгляд. — Но ведь… Он мой брат, разве я не смогу… — У тебя не будет времени в Корне с ним играться, — наконец отзывается Данзо. — Тебя ждут тяжелые тренировки. Тем более джинчуурики незачем знать, кто его родители и кем являешься ты, ради его же блага и безопасности деревни. Коске отшатнулся назад, зажимая кулаки. Поверить не мог тому, что услышал. — Но он мой брат… Почему? Он же один останется? — Наруто окажется в приюте, о нем позаботятся. Он не будет один. А ты станешь незаменимым членом Конохи, который будет заботиться о безопасности. Ты станешь таким же великим, как твой отец. Перспектива не иметь никакого контакта с Наруто просто выбила из колеи. Если изначально он был готов на любые условия, то сейчас засомневался в своей решительности. Но он уже согласился. Правда в груди нарастало легкое негодование насчет того, что условия предъявили после. Нет уже пути назад. Так он хотя бы будет уверен, что с братом ничего не случится и никто не решит от него избавится. Проблема лишь заключалась в том, что никто ему так и не ответил, почему он не сможет со своим братом поддерживать близкие связи. Это ведь… так несправедливо. Что такое может случится, если они будут знакомы? Хирузен вновь открывает рот, но голоса его не слышно. Его жесты становятся более медленные. Все остальные бросают на мальчика последний взгляд полного недовольства, а потом черты лица растворяются, оставляя после себя лишь безликих фигур. Мальчик закрывает глаза, пытаясь справиться с внезапной головной болью. А когда открывает. Видит перед собой стол. Свиток. Бумага и карандаш. Где-то на фоне кашляет архивист. На минутку парень впадает в задумчивость, пытаясь осознать всё, что произошло. Затем медленно встает на ноги, бросая взгляд на часы. У него ещё есть время перед закрытием. Оставив всё на столе как есть, вяло выходит из здания, тихо закрывая за собой двери. На улице его встретил прохладный ветер, а солнце медленно катится по небосклону стремясь спрятаться за горизонт. Его шумные шаги направляются к какой-то кривой лавочке, и также громко приземляется, пустым взглядом наблюдая свысока деревню. При закате оттенки родной Конохи были воистину мягкими и теплыми. На краткий миг создается весьма приятная атмосфера уюта и покоя, в которой хочется забыть обо всем, особенно то, что он сейчас пережил. Парню казалось, что Казуя специально лишил его самого святого — воспоминания о хороших деньках, о его родителях, о брате. Но это не так. Детская наивность она такая. Голос забрал вообще всё. И те приятные моменты в жизни и те самые гнетущие. Где-то тот маленький ребенок внутри его сейчас заливается слезами, как в тот раз. Возможно даже умоляет отказаться от этой участи и позаботиться о Наруто самостоятельно. Наверняка этому ребенку обидно, что его лишили такой важной части его жизни. Это была важная причина, почему он вообще в Корне. Коске был впечатлен, что в прошлом он оказался настолько героичным. Да и самого себя не узнает. Сейчас он совершенно не такой. Это короткое мгновение на совете должны вызвать яркие чувства, но вместо этого Коске лишь апатично смотрел на Деревню, пытаясь выскребать из себя хоть немного чувств. Никаких горьких слез, никакой бурной истерики, громких жалоб или возмущение. Просто ничего. Пусто. Да. Пустота. Воспоминания напомнили о пустоте. — Почему ты меня лишил этих воспоминаний? — тихо спрашивает Коске. В его голосе была легкая неуверенность, ведь появилось желание скинуть всю вину на Казую, однако зная это существо, всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. «Корень играл на твоих чувствах старшего брата. Любая ошибка и на тебя давили тем, что ты не сможешь защитить младшего. В какой-то момент это перестало быть мотивацией, а лишь добивало тебя. Впрочем, это и была их цель. Сломать тебя» Что ж, это логично. Лет так пять назад наверняка он был очень эмоциональным и чувствительным, а воспоминания это лишь доказывают. Многие в Корне проходят через это, он видел. Для него это уже норма. Обычное дело. Все переживают настоящий ад. А потом люди были в состоянии слушать любых приказов Данзо, какими бы они не были аморальными. И никто не задает лишних вопросов. Так надо было. Может всё же Голос прав. Может ему не место там. Коске не знал, благодарить ли существо за то, что показал именно этот момент его жизни. В какой-то мере было легче до этого жить. Не знать, что так на самом деле произошло. А оказалось, что изначально вступление в Корень не было желанием оберегать деревню. Весь смысл существования просто посыпался. Всё это ложь. Это было ради брата. Не ради себя, не ради Данзо, не ради этих людей. А они же… отвратны. Часть из них могут быть предателями, другая часть отрешена от всей деревни вовсе. Вдобавок, он ведь совсем недавно видел, как джинчу… нет, как Наруто прогоняли, громко ругаясь. Вот так они себя ведут с его младшим братом? Они так со всеми детьми? Или они узнали правду? — Эти люди заслужили на защиту? На жизнь? — хмурится парень. Он аж встал на ноги, чтобы подойти к краю скалы, откуда была видна вся Коноха прямо на ладони. «Не нам это решать» — Ты же Судья. «Судья мертв» — отрезал Голос, отчего даже Коске ощутил его раздражение. — «Кто мы так на самом деле, чтобы решать жить этим людям или нет?» Коске поджал губы. Может оно и так, но… Как они могут так себя вести, когда Наруто буквально сковывает Девятихвостого в себе? Да как они смеют? Как вообще совет смел накладывать такие требования и груз на детей? Ему всего-то пять было тогда. «Я, естественно, восхищен тем, что ты стал испытывать хоть какие-то эмоции после того, как пережил детские воспоминания, однако обычно именно чувство несправедливости порождают ненависть. Не дай эмоциям затуманить разум. Лучше используй свой гнев, чтобы добиться своих целей» И в этом была истина. Парень осекся, понимая, что он был готов разорвать каждого, кто тронет Наруто. Всего-то одного воспоминания хватило, да и самого мальчика он видел всего несколько раз. Но это единственный ему близкий человек, который ещё и нуждается в его помощи. Именно это и дает ему смысл существования. Всегда давал, просто не помнил об этом. — Получается, господин Данзо лишь мною пользовался тогда? «До сих пор, глупое дитя. У тебя уникальные способности. В теории, ты можешь сковать целого Девятихвостого Лиса. Любой высокопоставленный человек захочет иметь в руках подобную силу. Теперь ты понимаешь, почему тебе нужно выбраться из этого места?» Смятение поглотило полностью. Голос опять был прав. Но как он может просто так взять и уйти. Этот старик чуть ли не воспитал его, может не лично, но предоставил ему всё. А он возьмет и уйдет? Разве он не может остаться в Корне и следить в дальнейшем за братом? С другой стороны, они такие же и запрещают лишний раз взаимодействовать с Наруто. Какой же этот мир запутанный. — Выглядишь весьма обеспокоенным. Парень чуть дергается, оглядываясь назад. Третий со своей мягкой улыбкой глядел весьма тепло на Коске. Как он вообще настолько бесшумно подобрался? Слышал ли он его разговоры с «самим собой»? — Вы меня напугали, — вздыхает он и приближается к лидеру Конохи. Он был всегда добр к мальчику. Видимо и рассказывал про Наруто, ведь беспокоился о старшем и о его моральном состоянии. К сожалению, этой заботы было мало. Именно поэтому смотреть в лицо старика сейчас было особенно неприятно. — Я просто задумался… насчет Наруто. Скажите, у моих родителей остались хоть какие-то деньги? Старик немного помедлил с ответом, но в итоге кивнул: — Конечно. — Отправьте пожалуйста Наруто в Академию за эти деньги. Снарядите всем, чем нужно. Книгами, одеждой, оружием. Это было начало более осознанной заботы о своем брате. Он заслужил на большее.