Strelay.

                  Хлопок дверцей. В руках снова бутылка чего-то крепкого, только после этого парня не сувались искать даже собаки. А может просто на улице начался сильный дождь. Почти мгновенно небо затянуло серыми, хмурыми тучами, средь бела дня. Капли дождя обмочили лёгкий халат и золотые кудри, владелец которых сидел между шезлонгами на траве в позе лотоса и курил, каждый раз пьяно шипя матом на то, что зажжённый кончик сигареты тушил сам дождь. Холод от мокрого халата, в который впитывается воздух, облепил тело отвратительной патокой. Шастун поджимает колени к груди спустя какое-то время одинокого пьянства и обнимает ноги рукой, ведь во второй бутылка дорогого виски. Это не имеет значения. Ни его вкус, ни его аромат и цвет, что обычно тщательно изучает во время выбора Антон. Сейчас ему главное было значительно больше, чем до этого, напиться и перестать думать, но вот, беда, «думать» не прекращалось.                                                                                                             ***       — Ты что… ревнуешь? — с удивлением слетает с губ, через пару мгновений, когда шатен всё же понимает, наконец-то, ситуацию. Руки опускаются на бедра и мужчина осторожно поднимается со своей драгоценной ношей с земли, удерживая его у себя на бедрах и направляясь в ванную. Дождь усилился, когда они только вошли в помещение. Ванна уже была предусмотрительно набрана и шатен стал осторожно раздевать своего любимого, кожа которого околела под дождём.       – Конечно я ревную, Арс. – кажется, с этой фразой Шастун разбивается, словно хрупкое стекло. На какое-то мгновение он ощутил себя таким не нужным, не интересным, не важным, но этого хватило для того, чтобы его тело резко приобрело неестественные черты, вынуждая развалиться в крепких руках осколками. Антон бесшумно, как и привык уже давно, обливался горячими слезами, спрятав лицо у плеча мужчины. Горло раздирало от горьких рыданий. Но либо Антон недостаточно пьян, оттого осознаёт, что ныть – это глупо, либо у него просто нет сил на это. Подтверждение его догадки разлилось огнём в груди Попова.       «Глупенький Тоша.» — проходит в мыслях и глава нежно целует блондина в висок, не подозревая о беззвучных слезах, пока не усаживает любимого на бортик ванной.       — Ты ведь любишь меня?... От вида красных, заплаканных глаз сжимается сердце и ком встаёт поперёк горла, не давая дышать. Чуть прокашлявшись, шатен опускается перед парнем и целует холодные пальцы, да эти острые коленки.       — Малыш. О чём ты говоришь? Конечно я тебя люблю. Всё в тебе люблю. Без остатка. И ревновать нормально, но вот доводить себя так до слёз...                         Я полностью принадлежу тебе, Тоша. Так что... Освободи свою умную голову от бесполезных мыслей. — произносит Попов и раздевается, чтобы зайти в ванную вместе с блондином на руках. Горячая вода в первый момент обжигает, но позволяет заметно расслабиться и забирает усталость. Устроившись, мужчина укладывает спиной к себе любимого и начинает поливать его напряжённый торс тёплой водой, что собирает в широкой ладони, при этом целуя куда дотянется.                                                                                                                               — Люблю тебя, Антон. Только тебя.