Постоялец

Теплый стамбульский воздух гладит лицо ласково, будто мать непутевого сына. Чагатай и есть тот непутевый сын. Чагатаю бы не ступать больше на эту землю. Отец в трубке обманчиво сдержан и ласков — не приезжай, не нужно, не усложняй. Чагатай бы накричал в ответ, расколотил бы телефон об асфальт, но бунт — слишком дорого встанет. Чагатай соглашается, прощается спокойно и минут пять смотрит в затылок водителю. К черту Арыка, он заслужил, но мама? Как же мама? Чагатай резко вздыхает и произносит адрес. Дорога сейчас у него — только одна. Большой пышный сад еле тронула осень. Внутри — очень светло, и просторно, и чисто. Слабо пахнет яблоками и цветами. Все добрые, вежливые, улыбаются. Ведут Чагатая по коридорам, занимают разговорами ни о чем. Будто не посетителем пришел, а постояльцем. Постояльцы — так у них принято говорить. В комнате пронзительно тихо. Кулкан под капельницей, но в сознании. Похудел еще больше, бледный, взгляд пустой — в потолок. Аккуратно подстрижен и выбрит, в новенькой пижаме, на свежем белье. Благостная идиллия выздоровления. Спасибо, что радужку видно. Спасибо, что чистые руки. Сколько замков не навешивай, сколько камер и охраны не ставь — вырвется, исхитрится, добудет. Не Чагатай, не Огедай, Кулкан — самый умный из сыновей Эрденетов. Настоящий шайтан, жестокий, искусный. Душа за золото, все честно. Чагатай смотрит на свои руки и думает, сколько крови на них только из-за Кулкана. Чагатай берет стул и садится поближе. От Кулкана не пахнет ничем, сплошная стерильность. Но Чагатай чувствует эту черную гниль, мерзкое протухшее мясо. Даже дома от этого запаха не сбежишь, прячется за портьерами, ждет в пустых комнатах, пробивается сквозь дорогие духи Сурейи. Сурейя и верно ведьма, раз породила такое. Лежит живым трупом, но Чагатай-то знает — тварь, зовущаяся его братом, только ждет. Ждать Кулкан умеет лучше других. — Арык умер, — говорит наконец Чагатай, — Сегодня хоронят. Кулкан поворачивается к Чагатаю минуту спустя. Разлепляет губы, и хриплый булькающий смех катится по комнате. Чагатай закрывает лицо руками. Ему не стоило сюда приходить.