Spider-thief

      Ричард Паркер и Мэри Фитцпарк познакомились друг с другом в Дейтоне, штат Огайо, когда только выпустились из школы и поступили в один ВУЗ, где и начались их отношения. После того, как они вместе окончили университет, — Мэри — с отличием — они заключили брак. Год спустя отец Ричарда, живший в Нью-Йорке, скончался. После похорон Мэри и Ричард решили перебраться в дом его покойного отца, где спустя полтора года появился новый член их семьи — Питер Паркер.       Ребёнок на удивление очень быстро всему учился, мало капризничал, даже когда был совсем маленьким, и всегда всё вокруг казалось для него интересным и загадочным. Он проявлял больший интерес, чем многие в его возрасте. Он очень быстро научился говорить, в два года уже разбирал и собирал машинки, в три смог прикрутить ножку к своему стульчику. У него начал проявляться интерес к разного рода механизмам, и Ричард проводил с ним много времени, стараясь показать и рассказать любопытному сыну столько, сколько тот мог принять.       Питеру было почти четыре года, когда умер его папа.       В шесть лет мальчик помнил лишь смутные образы своего отца, какие-то клочки и обрывки счастливых моментов, проведённых вместе, но не более того. Он был слишком маленьким, чтобы точно понимать происходящее в тот период его жизни, и тем более слишком маленьким, чтобы ценить. Зато он хорошо помнил своего отчима, с которым впоследствии прожил несколько лет.       После смерти Ричарда Мэри оставила Питера с братом своего покойного мужа — Беном — и его женой Мэй, тогда как сама на какое-то время покинула Нью-Йорк. Мальчик провёл со своими дядей и тётей полгода, но потом его мать вернулась домой. Именно это и послужило началом личного ада Питера, хотя сам ребёнок ещё этого не знал.       Мэри вернулась со своим новым парнем — Эдгаром Робинсоном. Тогда же Питера забрали домой, и в последующие полтора года ребёнок ни разу не видел своих дядю и тётю. Мэри вышла замуж спустя полгода, когда её сыну было уже пять лет. У ребёнка была новая фамилия — Робинсон.       Питеру было шесть лет, когда умерла его мама.       По обрывкам чужих фраз он знал, что Мэри убили во время ограбления, зарезав ножом, и её не смогли спасти. Об этом никто не сообщал ему лично. В какой-то момент его мама просто не пришла домой, хотя обещала сводить его в кафе поесть мороженое. В тот же вечер раздался телефонный звонок, разбудивший уже уснувшего Питера, и мальчик, осторожно приоткрыв дверь, выглянул из своей комнаты. Эдгар что-то слушал, эмоции на его лице сменяли одна другую, а потом мужчина просто ответил: «Да, я… я здесь, я понимаю. Просто… мне нужно несколько секунд. Я… я скоро приеду, да».       Когда Эдгар уехал куда-то, в дом пришла Мэй, чтобы присмотреть за Питером. Она уложила его спать, с грустной улыбкой заверяла, что утром он проснётся и увидит её и что они смогут погулять вместе. Так оно и произошло. Утром Мэй всё ещё была в их доме, но на лице у неё не было ничего кроме тоски. Питер несколько минут побродил по дому, ища маму, чтобы спросить разрешения погулять, однако он не смог её найти. Мэй заверила, что ничего страшного в этом нет, а после вышла с ним на улицу. Они вдвоём побродили по парку, и Питеру всё вокруг казалось каким-то странным, далёким и серым. Он не понимал ни само чувство, ни причины.       Позже они вернулись домой, Эдгар уже был там, сидя на диване и выглядя подавленным. Пахло алкоголем. Мужчина слабо улыбнулся мальчику, отправил того в комнату, а сам о чём-то говорил с Мэй.       Питеру так и не сказали, что случилось. Его мама просто не вернулась. Но во время похорон кто-то из взрослых во время разговора упомянул ограбление и нож. Только со временем в голове у Питера сложился пазл, он смог понять, что случилось, и спросил у своего отчима об этом, только вот тот проигнорировал вопрос и сказал никогда больше не затрагивать этой темы.       Потом Эдгар попал под сокращение и потерял работу. Нужно было некоторое время, чтобы начать получать пособие по безработице и оформить выплаты Питеру как ребёнку, который живёт не с родными.       Эдгару понадобилось полгода, чтобы спиться и начать вымещать свою злобу на мальчике. Он часто кричал на Питера, чаще всего даже не имея на то причины, и ребёнок, к собственному ужасу, стал принимать это как должное. Если первые пару месяцев он со страхом прятался в комнате, начиная плакать и не понимая, за что с ним так обращаются, то на третий месяц мальчику стало всё равно.       Деньги Эдгар брал из старых накоплений своей семьи, из отложенных денег Мэри и из выплат, приходивших за ребёнка, который фактически остался без родителей. Однако Питеру всё же оставались деньги на еду и порой на новую одежду — Эдгар не был законченным эгоистом.       Затем началась школа.       Питер не сумел завести себе друзей, потому что боялся общаться с одноклассниками. Возможно, тому причиной было полное отсутствие нормального общения с людьми в течение года. Однако, несмотря на свою асоциальность, он был лучшим в классе. Ему легко давалось обучение, цифры складывались сами, буквы легко образовывали слова, а те — предложения. И не было ничего такого, что Питер не смог бы понять, просто открыв учебник.       В середине учебного года несколько классов отправились на экскурсию в Оскорп. К счастью Питера, экскурсия была бесплатной, а Эдгар был столь пьян в тот вечер, что ему было абсолютно всё равно на то, где находится ребёнок.       Сразу после этой экскурсии Питер вернулся домой в отвратительном состоянии. Он чувствовал себя так, будто внезапно заболел — у него кружилась голова, его бросало то в холод, то в жар, всё тело тряслось, а дышать было трудно. Эдгара не было дома, не было дома и аптечки с лекарствами за неимением денег, так что мальчик не нашёл ничего лучше, чем лечь спать.       Два дня спустя он проснулся на потолке.       Конечно же, Эдгар не мог не узнать о новых способностях Питера. И впервые за всё то время, что Мэри не было в их жизнях, мужчина стал проявлять к мальчику хоть какой-то интерес, и нельзя было сказать, что ребёнок не был рад этому.       Однако…       Питеру ещё не было восьми, когда он стал преступником.

***

      Питер огляделся по сторонам и, не заметив никого рядом, запрыгнул на стену. Его руки тут же прилипли к поверхности, босые ноги коснулись кирпича, когда мальчик подтянулся чуть выше и пополз вверх. Неприятная, но уже привычная городская пыль, покрывавшая каждый дом, испачкала кожу, оставляя после себя ощущение сухости и раздражения. Питер быстро вскарабкался на высоту третьего этажа и посмотрел вниз, снова встречая пустоту, однако он знал, что за ним наблюдают, и почти физически ощущал этот самый пристальный взгляд.       Мальчик улыбнулся, увидев, что окно было закрыто не до конца — это упрощало задачу. Он, натянув подол футболки, просунул пальцы в щёлочку между импостом и рамой и открыл окно шире, не оставляя притом отпечатков. Питер влез внутрь, где его встретила темнота. Босые, испачканные пылью ноги мягко коснулись ковра, несомненно, оставляя на нём следы, которые он тут же потёр, размазывая.       В комнате никого не было, как и во всей квартире. Всё, что мог услышать Питер в пределах квартиры — ровное гудение работающего холодильника и воду, капающую из не до конца закрытого крана. Мальчик дал своим глазам несколько секунд, привыкая к темноте, и нашёл взглядом выключатель. Он пересёк комнату, наклонился, чтобы нажать на выключатель запястьем, надеясь не оставить отпечатков пальцев. Эдгар был очень недоволен, когда в первый раз полиция пришла в их дом из-за неосторожности Питера, и это закончилось очень плохо. В тот момент мальчик очень пожалел, что его не арестовали, потому что арест определённо был лучше, чем произошедшее.       В комнате включился свет, ослепив ребёнка на какое-то время. Питер быстро и часто заморгал, чтобы избавиться от наваждения, и вновь осмотрел комнату, что при свете оказалась хуже, чем он себе представлял. У ящиков комода отваливались ручки или же их вовсе не было; полки выглядели так, как будто вот-вот готовы были упасть со стен; ковёр изрядно потрепался от времени, его края загнулись; кровать словно бы не менялась в течение лет пятнадцати, если не больше, а обои отслаивались от стен. В целом комната была чистой и убранной, что резко отличалось от её общего состояния. Человек, живший здесь, определённо не был богат или же был ленив. Последний вариант было невозможно исключить.       Питер подошёл к комоду, взял лежавшую сверху салфетку, на которой стояла какая-то медная статуэтка с двумя людьми, и, подложив салфетку под руку, открыл первый ящик комода, где лежали аккуратно сложенные вещи. Одежда явно была уже заношенной и далеко не новой. Питер стал поднимать кофты, джинсы, футболки и шарил по дну ящика, пока не наткнулся на шкатулку, которую тут же вытащил и открыл. Разочарованию не было предела — там лежало обручальное кольцо и серебряная подвеска с сапфиром, который, скорее всего, даже не был настоящим.       Эдгар будет не очень доволен.       Мальчик немного подвинул вещи, чтобы всё не выглядело так, будто кто-то рылся в них, затем задвинул ящик, повозил салфеткой по поверхности комода, на случай, если оставил отпечатки, и сделал всё так, как было раньше. После того, как Питер внимательно просмотрел всё, молясь, чтобы следов его пребывания не нашлось, он выключил свет и, прижимая к груди шкатулку, выбрался в окно. Как только его стопы прилипли к стене, мальчик отпустил одну руку, чтобы прикрыть окно до той маленькой щёлочки, что была раньше, а затем спустился вниз.       По коже пробежали мурашки, стоило только вновь ощутить на себе взгляд. Питер босыми ногами прошлёпал по асфальту до поворота и скрылся за углом. Эдгар ждал его, покуривая сигарету, едкий дым которой заставил лёгкие ребёнка сжаться. Мальчик протянул мужчине шкатулку и схватил свои кроссовки, стоявшие у стены. Покрытые тонким слоем пыли пальцы казались чужими и непослушными. Холод ночи заставлял Питера дрожать, и простая футболка не спасала.       — И это всё? — спросил Эдгар недовольно, когда открыл шкатулку.       — Больше не нашлось, — ответил Питер. На самом деле, можно было бы найти больше, но вот желание искать отсутствовало. — Эта женщина явно живёт бедно.       Эдгар тяжело вздохнул, захлопнул шкатулку и бросил её в свой рюкзак. Мужчина пристально посмотрел на ребёнка, который дрожал от холода, обхватив себя руками, но ничего более не сказал. Говорить было не нужно — мальчик знал, что Эдгар очень недоволен им сегодня. Однако Питер не боялся, потому что наказание его не ожидает — он не провинился. По крайней мере, не так, чтобы отчим злился.       Мужчина широкими быстрыми шагами направился вдоль здания, и мальчик непременно последовал за ним. Было очень холодно, и Питеру не терпелось вернуться домой, чтобы хоть немного согреться.       Когда они дошли до машины, Эдгар вынул из кармана ключи, но на кнопку не нажал, лишь замерев, прежде чем повернуться к Питеру и вновь пристально посмотреть на ребёнка.       — Я планирую провернуть нечто очень серьёзное на следующей неделе, — сказал мужчина и ткнул кончиком ключа мальчику в грудь, — так что я полностью на тебя рассчитываю.       — Почему нельзя всё делать законно? — тихо спросил Питер, силой заставляя свой голос не дрожать, хотя не мог понять, от холода ли эта дрожь или всё же от страха. — Нечестно всё время воровать и шантажировать.       Эдгар присел на корточки и с нежностью посмотрел на мальчика. Широкая ладонь мужчины опустилась Питеру на плечо, заставив того немного покачнуться.       — Мальчик мой, я содержу тебя на наш общий заработок, верно? Деньги, на которые ты живёшь, зарабатываешь ты, а деньги, на которые живу я, зарабатываю я. Мне кажется, что всё это честно по отношению к нам обоим. Ты хочешь голодать и носить одежду, пока та уже не начнёт на тебе рваться? Или что?       — Но ведь это незаконно, — снова попытался возразить Питер, но тут же замолк, как только пальцы с силой стиснули его плечо.       — Пока ты живёшь со мной, пока ты несовершеннолетний, — отрывисто произнёс Эдгар, — ты делаешь то, что я тебе говорю делать, и никак иначе. Ты понимаешь? — когда мальчик не ответил, пальцы сжались ещё сильнее, но выражение на лице мужчины не менялось. — Ты меня понимаешь?       Питер не мог доверять своему голосу, поэтому быстро кивнул и тут же потупил взгляд, опуская голову. Страх будто завладел каждой клеточкой тела. Мальчик зажмурился, ещё резче ощутив впившиеся в плечо тупые ногти, что оставляли отметины на его коже даже через футболку. Эдгар на мгновение чуть сильнее сдавил его плечо и почти сразу же убрал руку, выпрямляясь. Питер ещё некоторое время не решался двинуться с места, пока не услышал, как пискнула сигнализация, а замки на дверях машины щёлкнули, открываясь.       — Пора домой, Питти. Тебе завтра в школу, а уже поздний час, — сказал Эдгар таким спокойным тоном, как будто ничего не произошло. — Полезай.       И Питер подчинился.

***

      Питер корпел над домашним заданием, но никак не мог сосредоточить всё своё внимание на том, что пишет и читает. Буквы терялись, ускользали, закручивались, словно бы даже не относились к английскому алфавиту. Мальчик крепко зажмурился, попытавшись собраться с мыслями, но те не давали ему покоя.       Он чувствовал себя отвратительно.       Питер не был идиотом — он знал, чем они с Эдгаром занимаются, он понимал, что это неправильно, однако ужас, давно засевший внутри, буквально сковывал его. Панические мысли о том, что будет, если он сбежит, что будет, если он всё чаще станет просить отчима остановиться, не давали покоя.       Питер не знал, что ему делать.       Мальчик снова посмотрел на текст, прочитал его, так и не уловив сути ни единого слова. Потом, ощутив прилив ненависти, швырнул ручку, что была зажата в его пальцах, через всю комнату. Раздался тихий стук, на стене осталась едва видная линия чернил, а корпус ручки треснул. Питер сильно сжал зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, и крепко зажмурился, надеясь избавиться от жжения в глазах. В горле появился ком.       Это неправильно.       Он не смог сдержать одинокой слезы, скатившейся по щеке. Одна-единственная мысль засела в его голове: надо уходить. Надо уходить как можно дальше, чтобы Эдгар не смог его найти, не смог его использовать, чтобы Эдгар не смог причинить ему боль. И так же быстро, как эта идея, основанная на страхе и отчаянии, завладела им… она ушла.       Мэй и Бен.       Они всегда оставались единственным, что не давало Питеру уйти. Не только страх перед тем, что после этого сделает с ним Эдгар — казалось, что-то хуже было сделать невозможно. Главной преградой оставался страх перед тем, что Эдгар сделает с ними.       В те разы, когда в пьяном угаре Эдгар поднимал на Питера руку, в те разы, когда Эдгар был слишком зол после работы и срывался на Питере, он не забывал упоминать, что Мэй и Бен могут пострадать, стоит лишь кому-то узнать о том, что происходит. В целом Эдгар был спокоен и сдержан, он даже проявлял заботу, что было приятно, но в какие-то моменты его словно подменяли, и тогда уже мальчик чувствовал только злость и страх.       Питер скучал по Мэй и Бену. В последний раз он видел Мэй ещё до школы, а Бена — на похоронах своей матери. Мальчик помнил, как хорошо он жил в семье Паркеров, как его воспитывали и заботились о нём, и скучал по этой заботе. Питер очень много раз хотел прийти к ним или хотя бы позвонить, но он не знал ни их нового адреса, ни их номеров, а Эдгар категорически был против свиданий и разговоров с ними. Потом же убедил ребёнка в том, что Мэй и Бен не хотели общаться с ним, потому что если бы хотели, то давно уже бы пришли или хотя бы позвонили. Однако, несмотря на то, что Питер верил, будто не нужен им, он всё так же любил Паркеров и не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось.       Поэтому и только поэтому он всё ещё был в этом доме с Эдгаром.       Или же он и вправду так боялся его, но не хотел признавать этого?       Питер сделал глубокий тяжёлый вдох, снова пытаясь взять себя под контроль, и прикрыл глаза. В тот момент, когда ему, наконец, удалось сосредоточиться на своём дыхании, дверь в дом с громким хлопком закрылась, заставив мальчика подскочить на месте. Питер нервно сглотнул, спрыгнул со стула и мягкой поступью едва слышно прокрался к двери своей комнаты, чтобы выглянуть в коридор. Сквозь небольшую щёлочку он смог разглядеть Эдгара, который стоял спиной к нему, сгорбившись и сжав кулаки. Мальчик нахмурился. Мужчина прислонился лбом к стене, но при этом, судя по тому, что чувствовал Питер, он был трезв.       В последнее время Эдгар часто творил странные вещи. Мог начать ходить посреди ночи, и, когда Питер просыпался от этого, смотрел, как мужчина ходит из стороны в сторону или как сейчас стоит у стены. Порой казалось, что Эдгар окончательно терял рассудок.       Постояв несколько секунд, наблюдая, мальчик медленно прикрыл дверь своей комнаты с тихим щелчком и сел обратно за стол. Ему было очень интересно, что случилось, но подходить к Эдгару не хотелось, потому как трудно было сказать, что за этим последует. Вдруг он разозлится?       Питер уже решил даже не пытаться что-то прочитать или написать — в этом не было бы никакого смысла. Поэтому мальчик выдвинул средний ящик своего стола и достал оттуда блокнот с твёрдой, но уже изрядно потрёпанной обложкой. Спираль у блокнота местами была погнута, а белое покрытие на ней стало облупляться. Питер взял в руки карандаш и, найдя пустую страницу, стал делать очередной чертёж простенького механизма.       Он не успел даже нарисовать и пяти линий, когда дверь в его комнату открылась, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. Мальчик был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, что Эдгар идёт к нему. Однако чутьё молчало, значит, никакой опасности не было. Питер, по крайней мере, на это надеялся. Он медленно повернулся на стуле и посмотрел на вошедшего: Эдгар выглядел подавленным и одновременно с тем злым.       — Привет, — тихо сказал Питер, окидывая мужчину взглядом. — Всё в порядке? — это был такой глупый вопрос, потому что ответ был очевидным. Мальчик мысленно ударил себя по лбу.       — Нихуя подобного, — выдохнул Эдгар и сделал несколько шагов в сторону ребёнка. В очередной раз его рука легла Питеру на плечо, заставив того вздрогнуть. Мужчина посмотрел мальчику в глаза, чуть наклонившись, чтобы быть почти на одном уровне с ним. — Я говорил о деле, помнишь?       — Д-да, — ответил Питер, стараясь не показывать своего страха. Он не отводил взгляда, зная, что это может спровоцировать.       — Надо провернуть данное дело в течение двух дней. Я только что потерял работу, а этот заказ принесёт нам кучу денег. И больше не придётся ничего делать, — Эдгар говорил почти как безумец. Питер даже не уловил момента, когда злость сменилась одержимостью. — Мы сможем покинуть этот город, сможем жить, где захочется. Настолько большие это деньги. Потому что мы выполним офигенный заказ.       Питер судорожно выдохнул. Ему не нравилось поведение отчима, не нравилась мысль в очередной раз нарушать закон.       — Заказ? Что за заказ? — удивительно, что его голос не дрогнул.       Эдгар улыбнулся и слегка встряхнул мальчика.       — Мы похитим Тони, мать его, Старка.       Мальчик испуганно уставился на отчима, отчаянно молясь, чтобы тот сказал, будто пошутил. Потому что всё не могло зайти так далеко, верно? Они не могли скатиться до такого.       — Ч-что? — запинаясь, едва слышно выдохнул Питер.       — Я уже всё продумал, — Эдгар как будто не замечал того, в каком замешательстве находился ребёнок. — Я точно знаю его маршруты, я знаю его машины, и у нас есть все шансы выполнить заказ. Тогда четверть состояния Старка будет у нас с тобой, мальчик мой, четверть его блядского состояния.       Питер даже не заметил, что не дышал, пока слушал безумную речь Эдгара. До него с трудом доходил смысл сказанного, и внутри с каждой секундой росла паника.       — …нас никто не сможет найти, когда мы уедем. И мы будем в полной безопасности, — мужчина снова чуть встряхнул ребёнка. — Мне просто нужно, чтобы ты выполнил свою часть, и больше никогда не придётся нарушать закон.       И тут Питер провёл черту. Он отшатнулся в сторону, соскочив со стула, и врезался в стол позади себя с такой силой, что не будь у него его способностей, чуть выше поясницы остался бы огромный синяк. Мальчик тяжело дышал, широко раскрытыми глазами глядя на Эдгара, который явно растерялся, не ожидая такого поведения.       — Питти… — строго произнёс мужчина, и в каждой черте его лица проявился едва скрываемый гнев.       У Питера по всему телу пробежали мурашки, в горле появился ком, и если бы он не пытался держать себя в руках, то непременно бы заплакал от страха и отчаяния.       — Я не хочу в этом участвовать! — воскликнул мальчик, заранее зная, что это плохо для него обернётся. Однако в глубине души он всё ещё надеялся на сочувствие и понимание со стороны Эдгара, ведь тот, так или иначе, заботился о нём. — Пожалуйста, я не хочу, сэр, это же безумие.       Питер понял, что его ударят, ещё до того, как мужчина поднял руку, но если бы он уклонился, то Эдгар мог бы ещё сильнее разозлиться, поэтому мальчик недвижимо принял пощёчину. Его кожа как будто горела от удара, кольцо рассекло ему скулу, оставив небольшой кровавый след, но Питер только потупил взгляд, не проронив ни звука.       — Мне надоело, что ты всё время мне перечишь, Питти, — холодно сказал мужчина и протянул руку, хватая мальчика за подбородок, чтобы поднять его голову. Ногти впились в кожу, оставляя отметины. Питер всё ещё пытался смотреть вниз. — Когда я с тобой говорю, ты смотришь на меня, — скрипнув зубами, прорычал Эдгар, заставив мальчика вновь посмотреть на него. — Мы пару дней назад говорили о том, что ты должен делать, не так ли? — Питер кивнул, как мог. — Тогда завали свой рот и делай то, что я говорю тебе делать.       Мальчик чувствовал, как слёзы жгут его глаза, а мир перед ним потерял чёткость. Он быстро заморгал, но это не помогло.       Наконец Эдгар отпустил его подбородок, и Питер облегчённо выдохнул.       — Питти, я не желаю тебе зла, — мягко сказал мужчина и протянул руку, чтобы вытереть катящуюся по щеке мальчика слезу. Когда тот снова поднял голову и посмотрел на Эдгара, то увидел, что от гнева не осталось ни следа. — Мы просто прекрасно заживём, если ты сделаешь всё так, как скажу тебе сделать. Больше не придётся влезать в чужие дома и квартиры, понимаешь?       Питер кивнул, но это всё ещё не значило, что он хотел участвовать в этом безумии. Проблема была в том, что выбора ему не давали.       И Питер не проронил ни слова больше.

***

      — Тебе нужно быть на этой презентации, Тони! — с возмущением выпалила Пеппер и строго посмотрела на Старка, который со скучающим видом ковырялся отвёрткой в шлеме костюма. — У тебя есть сорок минут.       Мужчина поднял голову и равнодушно посмотрел на Поттс.       — Какой в этом смысл? — спросил он, вскинув бровь. — По-моему, организаторы и сами могут справиться. За что я плачу им свои деньги?       — Да ты издеваешься, — простонала Пеппер. — Быстро одевайся и тащи свою задницу на презентацию, — она указала рукой на дверь мастерской. — Сейчас же.       Тони скептично посмотрел на неё, потом на часы на своей руке и вновь на неё. Он думал всего несколько секунд, но когда понял, что ничего критичного не случится, если он приедет на это мероприятие, всё же встал из-за стола. Стул с громким стуком сдвинулся в сторону, отвёртка упала в шлем с глухим шлепком, и Тони бросил безразличный взгляд на Пеппер.       — Тогда на совещание я не поеду завтра, понятно? — сказал мужчина, поправляя низ футболки. — А ты пока отдохни.       Пеппер тяжело вздохнула и вскинула бровь. Тони взглянул на её скрещенные на груди руки и указал на них пальцем:       — Не балуйся с клеем Моментом. Как видишь, это плохо кончается, — бросил он, параллельно направляясь к выходу из мастерской. Мужчина на пару мгновений остановился, чтобы посмотреть на манипуляторы, что пискнули в ответ на его уход. — Дубина, прибери немного, — робот издал несколько коротких скрипучих взвизгиваний и переместился.       Тони быстро поднялся по лестнице и вышел в коридор. Стеклянная дверь с тихим шипением закрылась за его спиной.       Через десять минут он уже был при полном параде: аккуратно уложенные волосы, дорогой деловой костюм, начищенные до блеска туфли и галстук на шее. Тони бросил на себя лишь мимолётный взгляд в зеркало, прежде чем спуститься в гараж, где стояли пятнадцать разных машин. Выбор ввёл его в ступор, но стоило посмотреть в угол и увидеть там тёмно-синий Шевроле, как всё стало легко решаемо. Старк открыл дверцу и сел на водительское сидение. Ключи находились в бардачке, и, естественно, сам автомобиль не стоял на сигнализации, потому что в этом не было смысла — никто кроме Хэппи и его самого не спускался сюда.       Заведя машину, Тони по своей привычке вдавил педаль газа и вылетел на улицу по подземному выезду. Спустя секунд двадцать он уже оказался снаружи и открыл окна своей машины. Ледяной ночной воздух тут же хлынул внутрь, мгновенно освежая. Джарвис выстроил маршрут и вывел его на дисплей.       От башни, конечно, было бы намного ближе, но, так как Тони не рассчитывал на это мероприятие, он отдыхал в своём загородном особняке. Старк был благодарен тому, что эта дорога в город была пустынной, и он мог разогнаться, не боясь попасть в аварию.       — Включи музыку, — приказал Тони ИИ.       Почти сразу же в колонках заиграла песня The Beatles, вызывая у Старка улыбку.       — Напомни, что сегодня за выступление? — спросил Тони.       — Вы презентуете разработку новых смарт часов с классическим дизайном, — ответил Джарвис, немного приглушив музыку. — Поверните налево.       Тони лениво положил на руль вторую руку, и в тот момент, когда он, даже и не думая нажимать на тормоза, повернул, ИИ протестующе запищал. В следующую же секунду раздался глухой удар и Старк с ужасом понял, что, возможно, кого-то сбил. Он резко ударил по тормозам, шины с визгом потёрлись об асфальт.       — О Господи, — выдохнул Тони, когда машина, наконец, остановилась не менее чем в тридцати метрах от того места, где произошло столкновение. — Джарвис, мы кого-то сбили?       — Похоже на то, — голос ИИ звучал немного обеспокоенно.       — Блять, — выругался Старк и тут же выскочил из машины. — Чёрт, поехал на презентацию.       Мужчина с трудом мог понять, что только что случилось. Где-то в глубине души не угасала надежда, что ничего на самом деле не произошло.       Он почти сразу же увидел тело, и его прошиб ужас от осознания того, что он, скорее всего, сбил ребёнка. Тони подбежал к лежащему на середине дороги человеку и понял, что не ошибся. Мужчина упал на колени рядом с телом и, положив руку на плечо сбитого, осторожно перевернул его.       Это был мальчик лет девяти, может быть, чуть старше. Лицо у него было залито кровью, что вытекала из мелких царапин, оставленных явно неровностями асфальта, нос был разбит, правое плечо явно вывихнуто, а одна нога согнута под неестественным углом, но, на удивление, ребёнок дышал и, мало того, был в сознании. Мальчик смотрел на Тони широко раскрытыми от ужаса глазами, явно испытывая боль, однако что-то в его взгляде было как будто неправильным.       — О боже, — прошептал Старк, осматривая ребёнка. — О боже, какого чёрта…       Учитывая, на какой скорости мчалась машина, учитывая, что этот мальчик явно пролетел по крыше и прокатился по земле, удивительно, что он остался жив и в сознании. Должно быть, почти каждая косточка в его теле была переломана.       — М-мист… тер С-ст-тар… — судорожно выдохнул ребёнок, почти умоляюще глядя на мужчину.       — Прости, малыш, прости, — быстро пробормотал Тони, начиная вытаскивать телефон, — я сейчас вызову скорую, всё будет в порядке.       Рука мальчика медленно поднялась вверх и потянула Старка за лацкан пиджака, чтобы вновь привлечь внимание мужчины.       — Ух-ходите, — едва слышно сказал он, в карих глазах ребёнка появились слёзы. — П-пожалуйст-та… э-это…       Он не успел договорить. В тот момент, когда Тони уловил резкую перемену во взгляде, было уже поздно. Мольба сменилась паникой за долю секунды, но не успел Старк обработать эту информацию, как почувствовал тяжёлый удар по голове. Мужчина упал, болезненно застонав, кровь тут же потекла по его шее за ворот рубашки и на асфальт. Перед глазами всё стало расплываться.       Тони видел над собой тёмный силуэт высокого мужчины с хорошим телосложением, он слышал, как что-то деревянное с грохотом ударяется об землю рядом с ним, слышал, как мальчик хрипло и панически дышит.       — Ты, мелкий кусок дерьма, — зло выпалил мужской незнакомый голос, наполненный ненавистью, — ты пытался его предупредить?!       Тони медленно повернул голову в сторону, безумно долго моргая и отчаянно сражаясь с беспамятством. Он видел, как незнакомец схватил мальчика за руку, рывком поднимая того с земли. Ребёнок плакал навзрыд и о чём-то невнятно и быстро говорил, как будто умолял мужчину прекратить — Тони с трудом понимал происходящее.       — Я убью тебя, Питер! — снова закричал незнакомец. — Ты мог всё испортить!       — П-пожалуйста, — всхлипнул мальчик, едва стоя на ногах. Казалось, удерживала его только рука мужчины.       Последним, что Тони услышал, был отчаянный крик. Последним, что он увидел, было полное ужаса лицо ребёнка.

***

      Питер ощущал вибрацию машины и боль во всём теле. Он не до конца пришёл в сознание, не мог открыть глаза и отчаянно силился понять, что происходит. Его немного повело в сторону, когда машина свернула куда-то по дороге, а затем качнуло вперёд, когда та остановилась. Питер тихо застонал, его плечо и рёбра протестующе заныли в ответ на лишние движения.       Что-то щёлкнуло, хлопнуло, раздались шаги. Мальчик вновь попытался открыть глаза, из-за чего в виске запульсировало, как будто он пытался поднять что-то очень тяжёлое. Питер судорожно выдохнул. Спустя время он понял ещё несколько вещей: его тело онемело, голова упёрлась в стекло сбоку от него, и единственным, что удерживало его на месте, был ремень безопасности.       Должно быть, мальчик вновь потерял сознание на время, потому что в следующее мгновение его уже несли куда-то на руках. Всё так сильно болело. Питер застонал и опять попытался пошевелиться и открыть глаза, но, как и в прошлый раз, его попытки были тщетны.       Затем его грубо бросили на пол, голова ударилась о твёрдую поверхность, а полученные ранее травмы дали о себе знать новой волной боли. Понадобилось достаточно много времени, чтобы мальчик сумел вспомнить, что случилось, и тогда его охватила паника. Он не мог пошевелиться, потому что Эдгар вколол ему что-то. Питер тяжело дышал, словно ему недостаточно было кислорода, что было мучительно для его рёбер, но уже не удавалось успокоиться.       — Малыш? — позвал тихий приятный голос. Мальчик резко забыл, как сделать ещё хоть один вдох. — Малыш, ты должен проснуться.       — Заткнись! — рявкнул Эдгар. Раздались шаги, звук удара и возня.       Питер отчаянно желал видеть, что происходит, и жаждал избавиться от боли и онемения. Он чувствовал, как кости в его теле срастаются, но, к сожалению, несмотря на его регенеративные способности, чтобы переломы срослись, нужно было время.       Спустя, казалось, вечность, сознание вновь покинуло его.       Ужасный крик сорвался с его губ ещё до того, как появилась невыносимая боль в плече.       В следующий раз, когда Питер пришёл в себя, не было ни туманности, ни запутанности; его рёбра уже зажили, часть синяков исчезла, но кость в ноге, судя по ощущениям, срослась не полностью. Несмотря на это, конечно, он чувствовал себя намного лучше. Он мог пошевелиться и не стал ждать.       Когда мальчик открыл глаза, ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от неприятного ощущения на веках, однако это не помогло. Питер сделал глубокий вдох и потянул руку, чтобы потереть глаза, но… его движение было прервано, а по помещению разнёсся звон цепей.       И именно в тот момент новая волна ужаса захлестнула его с головой, потому что ему не нужно было гадать, что происходит.       — Н-нет, — судорожно выдохнул Питер и поднял голову, тут же пытаясь подавить рвущийся наружу крик, когда увидел скованные над головой руки.       Зная, насколько бесполезно стараться что-либо сделать, мальчик всё равно попытался сорвать цепи, отчего его плечевой сустав снова сместился, так и не зажив до конца, и с губ сорвался болезненный вскрик. Питер откинул голову назад, ударяясь о холодную стену позади себя, и крепко зажмурился.       Когда у него только появились способности, Эдгар, хоть и стал относиться к нему иначе, проявляя заботу, тем не менее, боялся мальчика и того, что тот мог бы сделать. Поэтому мужчина, заработав достаточно денег и заключив ряд незаконных сделок, смог синтезировать паралитик, который действовал бы на ребёнка, а также адамантий. Питер знал, что способен поднять машину, знал, что может пережить падение с высоты десятиэтажного дома и отделаться всего парой переломов. Однако он также знал, что есть подвал, в котором Эдгар наказывал его, и что выбраться отсюда у него не получится.       У Питера задрожала нижняя губа, и он прикусил её, словно так мог прекратить свою панику. Но всё это было бесполезно. Хотелось исчезнуть, уменьшиться до размеров атома и перестать существовать.       Питер был в ловушке.       Он крепко зажмурился и откинул голову назад, снова ударившись о стену. Зубы скользнули по нижней губе, слегка её повредив, и тут же мальчик почувствовал вкус крови. Как бы он ни старался, слёзы всё равно потекли по его щекам.       Ему не удалось остановить Эдгара, и никогда не удавалось.       На что нужны сверхчеловеческие способности, если единственное их применение было направлено во вред другим? Если он, имея всё это, не мог защитить даже самого себя?       Питер так сильно скучал по жизни, которой не помнил. Хотелось стать тем маленьким мальчиком, у которого было всё: любящий отец, умная и заботливая мать, дом… Он не помнил подробностей, он не помнил очень много из тех первых четырёх лет своей жизни, однако Питер помнил, что был счастлив, что единственной причиной слёз для него была разбитая коленка.       Мальчик с силой дёрнул наручники, раздался звон металла, наполнивший небольшое подвальное помещение, но это совершенно ничего не дало кроме отголосков боли в на порядок онемевших руках.       Питер услышал тяжёлые шаги за несколько секунд до того, как дверь открылась и на стену упала тень. Мальчик судорожно втянул воздух, сдерживая подступившую к горлу тошноту, когда Эдгар неспешными шагами вперевалку шёл к нему. Мужчина поджал губы и задумчиво посмотрел на ребёнка. Во взгляде у него было что-то похожее на усталость и сожаление. Эдгар лениво осмотрел подвал, нашёл раскладной стул и, подтянув его к себе, присел. До ушей Питера донёсся тихий скрип.       — Через полчаса всё будет кончено, — немного хрипло сказал мужчина. Его рука потянулась к пачке сигарет в кармане, а после и к зажигалке. Питер внимательно следил за каждым его движением. — За Старком придут люди Хаммера, я получу деньги, а потом соберу вещи и брошу это всё, — он хмыкнул, зажав сигарету между губ, чтобы поджечь её и сделать затяжку. — Но я не знаю, что делать с тобой, Питти. Ты очень меня огорчаешь в последнее время, и я был очень мягок и добр к тебе. Что ты дал мне взамен?       Мальчик отвёл взгляд в сторону. В голове мелькнула паническая мысль, что Эдгар будет злиться из-за этого, но мужчине, оказалось, было всё равно.       — Я был не лучшим отцом тебе, но всё же я о тебе заботился, Питти, — после очередной затяжки выдохнул он. Дым неприятно щекотал ноздри. — Я так любил твою маму, мальчик мой. Я до сих пор люблю её так сильно, что не могу убить тебя, как бы этого ни хотел, — он нервно засмеялся, рука заметно дрожала. — Никогда не говорил тебе, почему так люблю причинять тебе боль, Питти?       Питер вскинул голову и слезящимися глазами попытался разглядеть Эдгара, но всё вокруг стало таким размытым, что эта попытка была тщетной.       Мужчина поднялся со стула и сделал два широких шага в сторону ребёнка, почти вплотную к нему приближаясь. Питер не мог не вздрогнуть от этого, напрягаясь. Волоски на теле встали дыбом.       — Она ушла раньше с работы, только чтобы пойти с тобой за мороженым, — тихо выдохнул Эдгар, глядя ребёнку в глаза с нескрываемой ненавистью. — Она могла бы жить, но ты так сильно хотел это долбанное мороженое.       — Мне было шесть, — сквозь зубы выдохнул Питер, чувствуя, как страх сменяется злостью.       — Я знаю, Питти, я знаю, — мягко сказал Эдгар и в последний раз сделал затяжку, прежде чем выдохнуть дым прямо в лицо ребёнка, — но я не могу перестать тебя ненавидеть за это. И я не понимаю, почему. Ты как вечное напоминание о ней, от которого я не могу избавиться. И я тебя ненавижу.       Питер упрямо смотрел Эдгару в глаза, чувствуя себя преданным, одновременно с тем ощущая невиданную ранее злобу.       — Я этого никогда не хотел, — дрожащим голосом сказал мальчик. — Я никогда не хотел терять папу, не хотел, чтобы маму убили, не хотел, чтобы ты был в моей жизни.       Эдгар горько усмехнулся и протянул руку вперёд. Питер понял, что произойдёт, ещё до того, как сигарета была прижата прямо под его правым глазом, едва не касаясь ресниц. Мальчик не мог даже закричать или дёрнуться, боясь, что сделает только хуже. Мужчина лишь в очередной раз усмехнулся и щелчком отбросил бычок куда-то в сторону.       — Я так старался тебя полюбить, Питти. Я так сильно хотел полюбить тебя, — с отчаянием в голосе сказал Эдгар, начиная вытаскивать свой кожаный ремень из петель джинсов, в которые был одет. — У меня ничего не получилось, Питер. У меня никогда не получится, и я больше не желаю стараться.       Ремень с громким щелчком ударил мальчику под рёбрами, и тот, стиснув зубы, подавил рвущееся наружу рыдание. Следующий удар пришёлся немного ниже. Казалось, его кожа горела.       Питер желал свернуться в маленький комочек и раствориться. Он не смог сдержать крика, когда ремень с новой силой ударился о его больное плечо. Не успел его крик прерваться, как ремень ударил его по щеке. Вся левая половина лица горела от удара, Питер чувствовал, как липкая кровь стекает по его разбитой коже. Мальчик тут же замолчал, зная, что Эдгар будет ещё более жестоким, если он не прекратит кричать.       — Вот так, — сказал мужчина. — И чтобы больше я этого не слышал, неблагодарный ублюдок.       В тот момент, когда отчим снова замахнулся, а Питер сжался в ожидании новой вспышки боли, дверь с силой врезалась в стену, открываясь. Эдгар испуганно замер, выронив ремень из руки, так как трое одетых в форму мужчин направили на него оружие.       — Отойди от ребёнка! — крикнул один из них, сделав шаг вперёд.       Эдгар тихо выругался себе под нос и, с нескрываемой ненавистью глядя на мальчика, отступил, тут же поднимая руки над головой. Если бы взглядом можно было убить, Питер уже был бы мёртв.       Мальчик крепко зажмурился, слёзы быстрее потекли по его щекам. Он отчаянно пытался взять под контроль своё дыхание, пытался успокоиться. Следующего удара не будет. Всё прекратилось.       Он почувствовал приближение и заставил себя открыть глаза. Мужчина, тот, что чуть раньше приказал Эдгару отступить, теперь присел рядом с ребёнком и потянулся к цепям, в руках был зажат маленький ключ, который, несомненно, ему отдал Эдгар. На лице незнакомца было написано неподдельное сочувствие.       — Всё в порядке, парень, всё в порядке, — мягким голосом заверил он и отпер наручники. Онемевшие и оттого непослушные руки Питера безвольно упали вниз. Мужчина быстрым внимательным взглядом оценивал состояние ребёнка, прежде чем тяжело вздохнуть. — Он больше никогда тебя не тронет, — сказал мужчина.       Мальчик недоверчиво уставился на человека перед собой, не зная, ни как себя вести, ни что чувствовать. Ему казалось, что внутри него просто пустота — ни одной эмоции. Питер открыл рот, пытаясь сказать что-то, хотя и не мог понять, что именно, только наружу не вырвалось ни звука.       Мужчина медленно протянул к нему руку, чтобы успокаивающе сжать его здоровое плечо.       — Как тебя зовут, малыш?       — Питер, — едва слышно ответил мальчик.       — Я Джош. Приятно познакомиться, — Мужчина мягко ему улыбнулся. — Идти можешь?       Питеру потребовалось какое-то время, чтобы понять суть вопроса, и ещё немного времени, чтобы суметь сформулировать ответ:       — Н-нога сломана, — голос был немного сиплым и дрожал.       — Ладно, — Джош попытался поддержать его лёгкой улыбкой, после чего снова с сожалением посмотрел на мальчика. — Я помогу тебе, хорошо?       Питер медленно кивнул. Уже в следующую секунду мужчина осторожно подхватил его на руки и прижал к себе. Это движение было таким мягким, таким заботливым, что Питер невольно подумал о Бене, который делал точно так же. Именно в тот момент, когда мысль о Бене пришла ему в голову, волна эмоций захлестнула его с головой. Весь страх, вся боль и в то же время… облегчение. Он не смог сдержать тихого всхлипа.       — Всё будет хорошо, — нежно повторил Джош и погладил его по спине. — Всё закончилось, ты в порядке.       Питер понимал, что плачет, и хотел остановиться, но у него не получалось. Он уткнулся носом в шею мужчины и позволил всей боли выйти наружу. Джош не был Эдгаром: он не стал кричать, приказывая замолчать, он не стал бить его за проявление слабости, нет. Нет, он просто продолжал бормотать слова утешения и осторожно прижимать к себе ребёнка, не касаясь ни одной его раны.       Мальчик не помнил, как они оказались на улице, не помнил, как подъехала скорая, как его усадили на каталку в салоне. Питер стал понимать происходящее, только когда доктор Льюис — так представился мужчина — начал осматривать его.       Питер чувствовал, как пропахшая перекисью ватка мягко касается его рассечённой ремнём скулы, и это было больно. Мальчик шикнул сквозь зубы, и доктор Льюис вздохнул.       — Прости, малыш, это неприятно, но нужно немного потерпеть, — сочувственно произнёс мужчина, прежде чем снова прижать ватку к повреждённой коже.       — Н-ничего страшного, — заикаясь, ответил Питер. — Э-это н-не так б-больно.       Он поморщился и судорожно выдохнул.       — Как часто такое происходило? — спросил доктор Льюис, убирая ватку в сторону.       — Каждый раз, когда он был на меня очень зол, — тихо ответил Питер и вздрогнул. Ему вдруг стало очень холодно. Перепачканная кровью футболка не согревала и неприятно липла к телу.       Машина покачнулась, и мальчик резко повернул голову, удивлённо глядя прямо на Старка. У Тони на лице было несколько царапин, рукава пиджака прикрывали запястья, но как только они немного оголились, стал виден ярко-красный след. Питер почувствовал себя отвратительно, зная, что виноват в этом.       — Как скоро вы тут закончите? — спросил Старк у доктора.       — Надо сделать рентген ноги, — ответил Льюис. — Возможно, она сломана. Но это можно сделать только в больнице.       Питер прикрыл глаза, сосредоточившись на своих чувствах, и, когда вновь посмотрел на доктора, выдавил слабую улыбку.       — Нога в порядке. П-просто ушиб.       Мальчик ощутил на себе пристальный взгляд Тони, усилием заставляя себя проигнорировать это. Доктор Льюис чуть склонил голову набок.       — Уверен?       Питер кивнул. Мужчина, однако, не поверил, поэтому присел на корточки и медленно, стараясь не причинять ненужной боли, поднял штанину. Нога была почти в порядке, не считая мелких синяков.       Доктор поджал губы, вскидывая руки в знак капитуляции. Тони запрыгнул в машину и взглядом передал Льюису свою немую просьбу. Тот несколько секунд поколебался, но после кивнул и вышел наружу. Мальчик посмотрел вслед удаляющемуся доктору и, когда до его уставшего затуманенного сознания дошло, что они остались один на один со Старком, он не мог не ощутить прилив паники.       Тони сел напротив него, руки перед собой сцеплены в замок. Питер неуверенно посмотрел на мужчину, заметив, каким уставшим и задумчивым тот выглядит.       — П-простите, — не выдержав, выдохнул мальчик. В глазах снова появились слёзы. — П-пожалуйст-та. У-у меня н-не было в-выбора, — его голос предательски дрожал, каждое слово давалось с трудом.       Старк пристально и с явным сочувствием посмотрел на ребёнка, прежде чем громко и тяжело вздохнуть.       — Я не злюсь. В конце концов, мне не пришлось ехать на ту дурацкую презентацию, — он улыбнулся, так по-доброму, тепло и ободряюще, что Питер не смог не попытаться улыбнуться в ответ. — Тебе есть куда идти?       Мальчик хотел было покачать головой в знак отрицания, но неожиданно подумал о Бене и Мэй. Наверное, они могли бы принять его?       — Я не знаю, — ответил Питер. — У меня есть дядя и тётя, но… мы очень много лет не общались, — мальчик потупил взгляд. — Я не знаю.       — Я свяжусь с ними и всё узнаю, — заверил Тони. — Нога сломана?       Ребёнок вскинул голову и открыл рот, собираясь ответить, но замер. Старк видел его сразу после аварии.       — Она не сломана, — едва слышно ответил Питер и поджал губы.       — Странно, — медленно протянул Тони, чуть прищурившись. — Когда я видел тебя в последний раз, она определённо была сломана, малыш.       Питер прикусил внутреннюю сторону щеки и всячески пытался избежать взгляда Старка.       — Она была сломана, но сейчас всё в порядке, — выдохнул мальчик и, резко повернув голову, посмотрел Тони в глаза. — Я не знаю, как это работает, но я… я вроде бы… имею нечеловеческие способности последние несколько лет?       Старк нахмурился. Взгляд его снова сделался задумчивым и серьёзным. Повисло молчание. Питер сосредоточился на внешних звуках. Полицейские переговаривались друг с другом, что-то живо обсуждали, доктор Льюис переговаривался с Джошем и ещё каким-то грузным мужчиной, лицо которого показалось Питеру отдалённо знакомым.       — Это останется между нами, — внезапно заявил Тони, снова привлекая внимание ребёнка. — Но, малыш, нельзя, чтобы все знали об этом, понимаешь?       Питер медленно кивнул, прикусив губу. Он и не думал рассказывать о своих способностях кому-либо. Мальчик посмотрел на улицу, где Джош бросил немного обеспокоенный взгляд в его сторону, прежде чем, опустив голову, направиться к машине. Красно-синий свет причинял глазам боль, и Питер отвернулся.       — Вы не злитесь? — спросил мальчик, не решаясь снова посмотреть на Старка.       — Только на того обезумевшего ублюдка, который посмел тебя так использовать, — ответил Тони. — Но этого больше не повторится. Я не позволю.       Питер почувствовал, как слёзы снова жгут ему глаза, как холод проникает в каждую клеточку его тела. Вскинув руку, мальчик вытер слёзы и сосредоточился на своём дыхании.       Спустя несколько секунд, в которые, казалось, время застыло, Тони пошевелился. Питер посмотрел на мужчину. Старк снял свой пиджак, оставшись в одной белой рубашке, ворот которой был покрыт красно-коричневыми пятнами крови, и протянул пиджак ребёнку. Питер недоверчиво посмотрел на мужчину, растерявшись.       — Ты совсем замёрз, малыш, — устало произнёс Тони и снова качнул пиджаком в его сторону. — Надень, будет теплее.       Питер неуверенно взял протянутую вещь и накинул себе на плечи. Его тут же окутало тепло, и с губ невольно сорвался едва слышный вздох облегчения. Тони на это только улыбнулся, после чего поднялся и, кинув на ребёнка последний ободряющий взгляд, вышел из салона.

***

      Машина медленно ехала по улицам Нью-Йорка. Питер с тоской и опустошением смотрел на людей, что заполняли улицы центра. Все проходили мимо друг друга, кто-то с улыбкой на губах говорил по телефону, кто-то задумчиво глядел вдаль, кто-то плакал. И никому не было друг до друга дела. Может быть, кто-то только что потерял близкого человека, другой же нашёл свою любовь, и никто не мог знать, что на уме у другого.       Ведь они все могли бы друг другу помочь.       Тони бросил на мальчика сочувствующий взгляд и поджал губы. Головная боль давала о себе знать, и было бы неудивительно, если бы у него выявили сотрясение мозга.       Хэппи молча вёл машину, руки стиснули руль так, что костяшки пальцев побелели. Хоган выглядел задумчивым и обеспокоенным.       Питер нащупал в кармане толстовки маленькую скрепку, которую часто брал с собой на тот случай, если придётся вскрывать замки. Он немного поддел край ногтем, отогнув его, а затем сильно сжал скрепку в ладони. Отогнутый край больно впился в его кожу, заставив мальчика поморщиться, однако вместо того, чтобы прекратить, он только сильнее сжал скрепку, причиняя себе ещё большую боль. Он не понимал, почему делает это.       Рука Тони мягко легла на его плечо, заставляя вздрогнуть и разжать пальцы. Питер широко раскрытыми глазами посмотрел на Старка, который, не проронив ни слова, осторожно взял запястье ребёнка, вытягивая его из кармана, чтобы посмотреть на скрепку. Мальчик пристыженно отвёл взгляд в сторону, но Тони не сделал ничего больше, только отпустил его руку.       Хэппи мельком взглянул на них в зеркало заднего вида и вздохнул. Через пятнадцать минут машина выехала из центра города, освещение стало не таким интенсивным и ярким, и только в этот момент Питер понял, как его глаза болят от всего этого. Он на несколько секунд закрыл их, давая себе отдохнуть, только вот открыть обратно не получилось.       Тони, услышав тихое сопение, украдкой посмотрел в сторону мальчика, который, прислонившись к спинке кресла, спал. Мужчина сочувственно поморщился, в очередной раз заметив ожог от сигареты и разбитую ремнём кожу. Как часто такое происходило? Как часто Эдгар причинял боль ребёнку?       Хэппи плавно повернул машину и, проехав ещё несколько метров, нажал на тормоз, стараясь всё сделать так, чтобы не было никаких резких движений. Судя по всему, он не хотел будить Питера.       Тони открыл дверь, как только машина полностью замерла на месте, и вышел на свежий ночной воздух. Мужчина взглядом нашёл нужный дом и пересёк лужайку. Свет в окнах ещё горел, значит, никто ещё не спал, несмотря на поздний час. Старк неуверенно остановился у двери и поднял руку. Ему на мгновение захотелось развернуться и уйти обратно в машину, потому что он не знал, что делает и зачем. Но когда в голове всплыл образ избитого ребёнка, спящего на заднем сидении, Тони сделал глубокий вдох….       …и постучал в дверь Мэй Паркер.

Пять лет спустя

      Тони вздрогнул и проснулся, когда раздался оглушительный грохот. Он резко выпрямился и затуманенными от сна глазами лениво обвёл мастерскую взглядом, пытаясь найти источник шума, однако ничего не увидел.       — Какого хрена? — невнятно пробормотал Старк, вздыхая.       — Я не хотел Вас будить! Простите! — раздался бодрый голос.       Тони потребовалось время, чтобы понять, кому принадлежал голос, поэтому поднял голову вверх лишь спустя несколько секунд. Он увидел на потолке чуть дальше от себя ребёнка, который, одетый в свою любимую синюю толстовку с принтом NASA, свисал вниз головой.       — Ты что тут делаешь? — прищурившись, спросил Тони.       — О, мистер Старк, Вы же сами попросили меня вчера проверить, почему не открывается крыша, — ответил Питер, разведя руки в стороны. — Я этим и занимаюсь.       Тони закрыл глаза и попытался вспомнить, что вчера было. Как оказалось, он действительно просил это сделать.       — Нашёл причину? — спросил мужчина, снова посмотрев на ребёнка.       — Похоже на то, — с улыбкой ответил Питер и сделал несколько шагов влево, к стене. Он потянулся к огромному раздвижному механизму, схватился за что-то и с силой дёрнул это на себя. Что бы то ни было, когда оно оказалось в его руках, Питера занесло в сторону. Тони на мгновение подумал, что парень вот-вот упадёт вниз, но вместо этого на пол упал огромный кусок железа. — Полагаю, это осталось после той драки с мистером Беннером, — сказал Питер и, сделав сальто, спрыгнул на пол. Парень наклонился, снова беря в руки то, что вытащил из механизма, чтобы положить это на стол рядом с Тони. — Вот и потерянная часть Вашего костюма.       Старк с недоверием уставился на остатки механической руки Марка-67, которую Брюс оторвал в результате их небольшой ссоры, что привела Беннера в ярость.       — Интересно, — только и сказал Тони. — Спасибо.       Та гордая улыбка, которая появилась у Питера на лице, была такой счастливой, будто парня как минимум наградил сам президент. Старк только усмехнулся в ответ на это.       Как много вещей поменялось за те пять лет, в которые Тони Старк знал Питера Паркера. Из испуганного десятилетнего ребёнка, нарушающего закон из страха перед отчимом, Питер превратился в немного неуверенного в себе подростка, который получал в школе лучшие отметки, помогал Мстителям в небольших вылазках и… помог починить Тони раздвижную крышу. Было сложно поверить, что перед ним был один и тот же человек, но это было так.       — Мистер Старк, — позвал Питер, прерывая размышления Тони. Мужчина посмотрел на него, вопросительно вскинув бровь. — А Вы поможете мне починить костюм?       Старк нахмурился.       — А что с ним случилось?       Питер неловко поджал губы и, сделав глубокий вдох, выпалил:       — Возможно, мне немного поджарили микросхемы, ударив током.       Тони, лишь закатив глаза, выдохнул:       — Ты неисправим.