Паче женской любви

      Нахмурившись, Сатин Крайз ответила на вызов. Частота была ей незнакома.       — Герцогиня, — приветствовал ее голографический Энакин Скайуокер. — Рад, что застал вас.       Судя по выражению лица молодого джедая, он был не на шутку встревожен. Если не сказать иначе — напуган. Понятно, что страха джедаи не ведают только на словах, но мастер Скайуокер всегда казался Сатин единственным, над кем у него нет власти. Что же могло случиться, чтобы…       — Приветствую вас, мастер Скайуокер, — ровным голосом ответила Сатин, хотя сердце сжалось от нехорошего предчувствия. — Что-то случилось? У вас такой вид…       — А, да. — Скайуокер потер лоб, стянутый бакта-повязкой. Это было тоже странно: насколько знала Сатин, из всех передряг он обычно выходил без единой царапины — в отличие от некоторых. Но, если даже Скайуокер ранен, что же тогда случилось с…       Сатин поняла, что настолько углубилась в свои мысли, что прослушала слова Скайуокера. Он тем временем рассказывал что-то об опасной операции, засаде и превосходящих силах противника.       — …в общем, нам здорово досталось, герцогиня. Раненых — куча, медики просто сбиваются с ног. И Оби-Ван…       — Что с ним? — вскричала Сатин, позабыв про свой официально миролюбивый нрав. Больше всего на свете ей сейчас хотелось схватить Скайуокера за грудки и вытрясти из него все.       — Да ничего особенного. Подумаешь, подбили крейсер, и пока он следил за эвакуацией личного состава, его здорово обожгло… ну, и придавило переборкой. Не волнуйтесь, живой он, что ему сделается? Только вот… — Скайуокер потупился, что было для него непривычно. — Лицо…       — Что лицо? — Сатин почувствовала, что кровь отливает от сердца к ногам. Эта новость была ужаснейшей из возможных. — Вы хотите сказать, что его…       — Изуродовало, герцогиня. — Скайуокер угрюмо кивнул, но тут же поднял голову. — Но он выживет, медики сказали, что жизни его ничто не угрожает. Я просто решил, что вы должны знать — ну, мало ли, захотите позвонить ему. И еще…       — Сильно? — только и смогла спросить Сатин. Ног она уже не чувствовала, в голове сделалось пусто.       — Э-э… — Скайуокер поскреб механической рукой в затылке. — Как говорится, лучше один раз увидеть. Надеюсь, у вас крепкие нервы.       Он вытащил из пояса еще один голопроектор и включил. При виде изображения Сатин захотелось отшатнуться и закрыть глаза. А еще лучше — проснуться.       Неким чудом у раненого сохранились оба глаза. Все остальное, казалось, было обожжено потоком раскаленного металла; кожа и мышцы походили на застывшие потеки лавы. Было видно, что медики предпринимали колоссальные усилия по восстановлению былого внешнего облика, но тщетно. Никакая бакта, никакая Сила, если она вообще есть, не сможет вернуть Оби-Вану прежней красоты.       И вновь слова Скайуокера пробились к Сатин будто сквозь толстую стену.       — Он… звал вас, герцогиня, — произнес джедай дрожащими губами. — И пока был в бреду, и когда очнулся. Он верит в вас. Да, я все понимаю, жуткое зрелище, у меня самого поджилки трясутся. Но, если вы правда… то есть, позвоните ему. Пожалуйста. Хотя бы просто позвоните, без видеосвязи. Он будет очень счастлив. Ему и так нелегко приходится…       Слова всплыли — и утонули в тумане. Голограмма Скайуокера продолжала открывать и закрывать рот, а Сатин ощущала, что сердце ее закаменело. Что она сможет сказать ему, где найдет слова — и какие? Как сможет взглянуть ему в лицо — вернее, в то, что от него осталось? Почему это все вообще случилось с нею? Зачем?       — Простите меня, мастер Скайуокер, — проговорила она официальным тоном, и на душе тотчас сделалось легче. — Но вы потревожили меня в неудобное время. Я слишком занята, чтобы заниматься сейчас личными делами, особенно делами тех, кто не слишком близок мне. От души сочувствую вам. Можете передать мастеру Кеноби, когда он поправится, что я сочувствую и ему. Впредь же попрошу вас обоих не звонить мне.       Скайуокер хотел что-то сказать, но Сатин отключилась первой. Перед глазами еще стояла жуткая образина — нынешний облик человека, который ей… Да не все ли равно теперь?       «Глупо, глупо, тысячу раз глупо», — говорила себе Сатин, направляясь в тронный зал. — «Забудь. Теперь все правда в прошлом».

***

      — Как дела, учитель? — бодро поинтересовался Энакин, когда вошел в зал совещаний.       — Как всегда, слишком поздно, — съязвил Оби-Ван, вздернув рыжую бровь. — Где ты пропадал? Мы с Коуди и Рексом уже все обсудили, даже Асока и та вставила пару умных слов. Ты опять звонил…       — Да, звонил — угадайте, куда? — Энакин оглянулся на дверь, за которой скрылись расходящиеся после брифинга клоны. Безумно хотелось подмигнуть учителю, но он сдержался. — На Мандалор. Герцогине Крайз.       Энакину редко удавалось удивить Оби-Вана по-настоящему — не возмутить, не разозлить, а именно удивить. Сейчас был именно тот случай. Вид вытаращенных глаз и упавшей челюсти порадовал его, словно победа в войне.       — Зачем? — только и смог выговорить Оби-Ван.       — Да так, рассказывал о нашем последнем деле. Заодно упомянул, что вас серьезно ранило.       Оби-Ван покосился на свою перевязанную левую руку: кости там почти срослись.       — Ты преувеличил, — бросил он.       — Вы даже не представляете, насколько. — Энакин цвел от собственного коварства. — Наплел ей, что вас непоправимо изуродовало. А R2 помог мне нарисовать картинку. Вот, глядите!       Оби-Ван глянул — и отвернулся. А потом отвращение сменилось болью и подлинным страданием.       — Ох, да если бы, Энакин! — вырвалось у него, словно крик отчаявшейся души. — Знал бы ты, как меня все это…       — Больше она вас не потревожит, учитель. — Энакин чувствовал, как растягиваются до ушей углы рта. — Испугалась до смерти и тут же отключилась. И сказала больше не звонить ей. Можете не благодарить.       — Энакин! — Позабыв о собственной травмированной руке, Оби-Ван стиснул его так, что захрустели ребра. — Родной ты мой, ты же меня спас! Сколько раз уже спасал, но это…       — Да ладно вам, учитель, — выдавил полузадушенный Скайуокер. — Зато сами теперь видите, чего стоят ее так называемые чувства к вам. Если бы она правда вас…       — Перестань. — Оби-Ван покраснел. — Хотя тут ты прав. Думаю, если бы с тобой, не приведи Сила, случилось что-то подобное, сенатор Амидала отреагировала бы иначе.       — Хватит, учитель! — Теперь Энакин ощутил, что сам краснеет, причем не без повода.       — Молчу-молчу! — Оби-Ван, довольный тем, что взял реванш, с ехидной улыбкой отвернулся к ближайшему компьютеру.