Укуси меня пчела

Боль.

Где она? Жгучая боль по всему телу. Жгучая боль внутри. «Что произошло? Почему я ничего не помню? Чувство, словно тело разодрали на куски. Почему я ничего не вижу?» — О, очнулась.

Холод.

Он задел каждую клетку тела Нюши. На лбу выступил пот. «Я все вспомнила..». Невозможно крикнуть из-за кляпа во рту. Окровавленные небольшие шарики — глаза — лежат на столе, рядом с Барашем. — Наконец-то! Мне очень хотелось с кем-то поговорить.

Тревога.

«Что? Как мне выбраться? Зачем? Зачем мне говорить? Зачем я здесь? Зачем я? Почему я? Что? Мне страшно. Почему.. я здесь?.. почему он делает это..? почему я его жертва..? почему?..» Он снимает кляп с ее лица. Красные, местами повредившие кожу, контуры резины открылись для взора. — Да ты покраснела, я смотрю! Чего же ты молчишь, моя малышка? Ты так старалась не видеть мое внимание к тебе, а теперь снова делаешь вид, что ничего не понимаешь? Тело. Нюша забыла, как говорить. Нюша забыла, как дышать. Нюша забыла, как двигаться. Нюша стала задыхаться, но вместе с этим вспоминать, как дышать. — Ты чего? Погоди, я сейчас! Он достал коробку с медикаментами из нижней полки своего шкафа и из нее взял ингалятор. Оказавшись во рту Нюши, средство для астматиков помогло ей выжить. Но так ли желанно ей было остаться в живых? Начав дышать самостоятельно, тело свиньи постигло некое спокойствие, Нюша начала терять надежду и смиряться со смертью. «Разве возможно выжить после такого? Даже, если выживу, не смогу жить дальше...» — Тебя не учили благодарить людей за то, что они тебе помогли? Страх. От одного его голоса тело вновь сковало, хотя память о том, как дышать, осталась, но об умеренных вздохов и выдохов можно позабыть. [Как бы то ни было есть вещи, которые стоит встретить лицом к лицу] — Так и молчишь. Тупая блядская сука. Я всегда знал, что ты ебаная во все дыры шлюха. Как ты могла со мной так поступать все это время? Даже сейчас ты, блядсая шмара, не даешь мне насладиться твоим голосом. Ты, бесполезная хуеблядская ублюдина, заслуживаешь лишь наказания. Я заставлю тебя кричать от боли, мразотная тварина. Прежде, чем приступить к делу, он взял нож и отмыл его от засохшей крови, ведь прошлое в его понятии уже нужно отпустить и следует создать новое произведение искусства, ведь любой алый след — отдельный рисунок. Не только же стихи писать. — Пока ты спала, я составил идеальное продолжение моего былого творчества. Все прошлое в прошлом, но можно создать новое искусство, основываясь на нем, правда же? — он провел своей ледяной рукой возле отверстий для глаз. — Твои последние слова? — Убейся, — Нюша смогла выдавить лишь одно слово, страх все еще сковывал ее движения. Копыта быстро оказалось в глазе Нюши. Прожигающая голову и все тело боль резко отдалась в свинье, ее сердцебиение в несколько раз участилось. Страх не позволил ей кричать, она издала лишь негромкий стон. Нюша почувствовала новый приток металлическего вкус крови, что протекла из глаза, отчаяние свиньи усилилось. Разве заслуживает она всего этого? Нюша могла прийти домой и лечь спать, перед этим прочитав главу ее любимого романа, что та решила перечитать. Но.. когда все так поменялось? Когда ее тело оказалось в руках ужасного садиста психопата? Когда все пошло не так? Больно. Нюше больно понимать, что ранее близкий ей человек, открытый, глупый и грустный, выражающий свое "я" в творчестве и влюбленный в свинью по уши, резко стал черной фигурой в ее жизни, растерзал тело Нюши и не собирается останавливаться на этом, все его любовь, доброта, привязанность резко превратились в безумную ненависть, мстительность и потерю рассудка. — Неправильный ответ, милая. А ведь у тебя был шанс остаться без наказания. Он прискорбно улыбнулся, сожалея, что в будущем они с Нюшей больше не смогут даже увидеться, но он был неизмеримо рад, что последние мгновения жизни свинья, его дорогая девушка, что стала со дня знакомства почти что смыслом его существования, проведет именно с ней. Ему было грустно, что за все время, проведенное с ним, Нюша так и не поняла, почему именно она стала его жертвой, ведь, поняв, она бы наверняка встала на его сторону и простила, как он думал, но ведь нож уже в его руке, а, значит, назад пути уже нет. Безумные глаза смешались с такой же улыбкой, его взгляд высказывал ненормальное наслаждение от всего, что происходит, нож в его руке быстро проскользил по телу свиньи, а после и внутри него. ” О, Нюша, ты красотою неизменной Сравнишься только со Вселенной. Душа твоя прекрасна, словно Вижу, точно, цветок Солнца. И в стихах я посвящу Твою сущность жить в чащу Испишу весь лист я в шутку, Убивая проститутку. ” Крики Нюши мог не слышать только глухой, ее тоненький голосок чуть не оглушил его, но ему было все равно: он смеялся так громко, как никогда раньше, ему было так весело и хорошо, как никогда раньше, его наслаждение было таким сильным, как никогда раньше. Пока одна его рука писала строки, другой он дрочил, всего его тело горело от наслаждения, лишь холодный пот, что выделился от волнения перед началом написания стиха, слегка охлаждал его тело, но и его вскоре заменили новые выделения тела. [Мэкки-нож с невинным видом совершает променад. И пожар в районе Сохо — Семь детишек, старый дед — А в толпе все тот же Мэкки, Но его не спросят, нет] У Бараша выступили слезы: слезы наслаждения и слезы боли. Кто же теперь сможет удовлетворить его желание, что выросло после Нюши в несколько раз. Как же быть с тем, что умерла его первая любовь? «Никогда не думал, что это будет настолько больно, но..» — Эта боль просто восхитительна! Бараш рассмеялся и кончил, как только последняя буква стиха была написана на теле Нюши. — Теперь я смогу ещё больше наслаждаться развлечением с тобой! Я так люблю тебя, Нюша! Хотя ты та еще шлюха, что получила свою заслуженную смерть. Смотри с неба на то, что я делаю в оба глаза, иначе после смерти мне придется снова тебя достать, ведь кто, как не я, станет наказывать таких, как ты. Ее мышцы еще были слегка напряжены, но через несколько секунд тело полностью расслабилось. Она держалась до последнего, пытаясь сбежать, стерев руки и ноги в кровь до самих вен, что привело к приближению смерти. Нюша удивительно долго смогла продержаться, но даже к самому сильному когда-то приходит момент смерти. Надежда на спасение, хоть и падала с каждой секундой ее страданий, все еще оставалась и, пусть судьба Нюши все же никак не изменилась, ее надежда умерла лишь тогда, когда покинула этот мир сама свинья. Бараш сморщился от отвращения к умершей. Половые органы свиньи постепенно исчезали, что вызвало еще большую агрессию барана. Слегка сдержавшись, он взял второй нож и, встав над трупом, он пробормотал себе под нос: «Грязная дерьможуйка» — и вонзил оба ножа в ее тело, стихотворение в момент стало ничем для него, Бараш словно стал в несколько раз сильнее: он вытаскивал ножи из ее тела и снова и снова его резал. Баран кричал изо всех сил то ли от наслаждения, то ли от ужаса перед тем, что сам делает, и остановился лишь когда тело Нюши окончательно потеряло вид смешарика.

***

Несколько часов назад. — Слушай, Ежик, а ты как думаешь, когда настанет завтра? — невзначай спросил кролик. — Каждое «завтра» становится «сегодня», так что никогда. Ну, или сейчас и есть «завтра». — Вау, как хорошо сказано-то, Ежик! Тогда раз уже сейчас — «завтра» — пора бы начать новый день! И я очень рад, что начинаю его вместе с тобой. — Ты на что намекаешь, ушастый? — Ежик ухмыльнулся. — Я вообще-то прямо гово... Ежик резко перебил Кроша поцелуем в засос, он прижал к себе кролика, ухватившись своими руками за его уши и спину. Крош продолжал углублять поцелуй, нежно взяв Ежика за щечки. Перерывы на вдохи заставляли их изучать цвета глаз друг друга, хотя они и без того уже запомнили каждую частичку их тел. Крош даже знал количество иголок на теле ежа, а второй, в свою очередь, точно изучил расписание того, как ест и ходит в туалет его друг. Чувства кролика и ежа были взаимными столько времени, но они так долго скрывали их, что сейчас они готовы были поглотить друг друга в поцелуе от счастья и неожиданности. Крош повалил Ёжика на землю, прикрыв его голову от удара своей рукой. — Луна сегодня безумно красива, — отойдя от губ Ежика, шепотом сказал Крош и провел линию поцелуев вдоль руки возлюбленного. Еж в ответ укусил кролика за ухо, не торопясь отвечать кролику. — Ты глупый, ушастый, эгоистичный, но, — Ежик крепко прижал к себе Кроша, глубоко вздохнул и... потерял сознание. — Но луна же досмерти прекрасна сегодня, да? — не осознав, что произошло с возлюбленным, ухмыльнулся Крош, чувствуя, что еж просто стесняется ответить возлюбленному, его половые органы стали проявляться, в отличие от ежовых. — Хей, Ежик, ты чего? Внезапно пришло осознание произошедшего: Крош шлепнул Ежика по животу, дабы удостовериться, что тот действительно не притворяется, ведь его настроение до сих пор не давало ему понимать срыв планов. По всему его телу от неполучения реакции прошел холод, внутри него словно произошел взрыв: волнение нахлынуло не то, что волной, казалось, будто вулкан, что был спокоен в нем, извергся со всей силой. Уши Кроша оказались вмиг около его спины, зрачки уменьшились в разы. Кролик быстро взял Ежика на руки и, бросив что-то вроде: «Я обязательно спасу тебя» — он крупными прыжками стал добираться до дома Совуньи, постепенно его половые органы вновь исчезли из виду. Когда Ежик уже лежал на мягком, слегка покачивающимся кресле Совуньи, та померила его температуру и вколола в его кровь какую-то микстуру. — Ну, что могу сказать, он не заболел. Может, он упал в обморок от переизбытка чувств? Такое бывает, когда сильно волнуешься или, наоборот, радуешься, — предположила Совунья, глядя в обеспокоенные глаза Кроша. Сова аккуратно положила градусник на свой стол, рядом с чайником. — Но не волнуйся, он скоро должен очнуться. Тем более что моя микстура точно должна ему помочь, там много полезных трав! — Да я не волнуюсь, я же знаю, что он от меня никуда не денется! — Крош улыбнулся, словно все с ним резко стало хорошо, но сам он чувствовал себя чужим, одиноким и отчаянным. Совунья подозрительно посмотрела в его глаза вновь, дабы убедиться, что с кроликом все хорошо. Его глаза перестали быть такими напуганными, они были близки к полному оптимизму, что Крош истощал почти всегда. — Давай я зажгу свечи, говорят, огонь помогает спящим пробудиться, — Совунья улыбнулась, бросив взгляд с Кроша на Ежика и заметив боковым зрением положительный кивок Кроша, достала из шкафа 4 свечи и поставила их на стол, а после с помощью спичек зажгла их. — Правда я очень устала, так что попробую заснуть с ними, — Совунья постелила матрас возле кресла и, захватив одеяло, мгновенно заснула. — Быстро ты, — слегка улыбнулся Крош, удивившись скорости засыпания совы. Спустя несколько минут Крош вернулся окончательно в свое обычное состояние: оптимизм, накручивание себя, что все хорошо и он в порядке, и все. Кролик уже привык к тому, что ему приходится скрывать свои чувства и справляться с проблемами самому, но иногда происходят моменты, когда он не в состоянии оставить в секрете свое состояние. Его привязанность к близким и без того безумно сильна, хоть он и не показывает ее, но к возлюбленному он чувствует в разы больше, чем ко всем остальным: это не просто чувства, вызванные долгим нахождением рядом с друг другом, это не просто гормоны, что решили поиграться с его душой и это не просто любовь — это состояние, когда ты готов сделать все для ближнего: от небольшого подарка до смерти и даже продажи своего тела ради блага любимого. Он никогда не сможет выразить свои чувства полноценно и прекрасно это понимает, ведь он ощущает слишком много, чтобы это было возможно передать Ежику, чтобы тот в точности понимал чувства Кроша. Ежик, в свою очередь, ощущал себя так, словно попал в огромный океан самых ярких звезд, самых лучших вод и самых красивых рыб, обитающих в этом океане. Так он видел свои чувства, но передать это все Крошу казалось также невозможным. Ежик думал, что, возможно, сквозь время сможет передать всю красоту и силу своих чувств, но для этого им нужно жить вечность вместе, что невозможно для обоих, ведь бессмертие — не часть их жизни. Каждый мечтал посвятить всю свою жизнь партнеру, а после смерти соединить свои души воедино и быть рядом с друг другом всю оставшуюся вечность. — Крош? — Ежик морщился от резкого яркого света, он ощутил около своих рук мягкие, нежные лапы кролика. — ЕЖИК! — Крош в момент встал и накинулся на ежа, крепко, почти до невозможности дышать, обнял возлюбленного. — Я так волновался за тебя, ты не представляешь! — на его глазах выступили слезы радости, он посмотрел в глаза Ежику и отдал ему нежный поцелуй в нос. — У тебя ничего не болит? Иголки в порядке? — Все хорошо, Крош, я просто слишком переволновался из-за луны, которая была настолько красивой, что умереть можно. Не представляю, как ты сам можешь до сих пор смог на ногах держаться, несмотря на нее, — Ежик гладил щеки Кроша, периодически затрагивая пушистые уши. Сердцебиение Кроша резко участилось, он словно получил удар в грудь, но этот же удар был настолько ему приятен и уютен, что кролик не смог выдержать и, взяв ежа в руки, поменялся местами с ним. — Теперь ты будешь сидеть на мне, иголочный, — половые органы Кроша и Ежика проявились, они вцепились в друг друга поцелуем. Отстранившись от губ Ежика, кролик начал нежно покусывать грудь возлюбленного, от чего он слегка постанывал и прижимал Кроша к себе еще сильнее. Приподнявшись, Ежик уже было хотел сесть на такой же синий, как и весь его хозяин, член кролика. — Любовь-морковь, а меня не позвали, да? — Совунья лежала на боку и наблюдала за всем происходящим уже минуты 3, ведь не проснуться от стонов Ежика, который вообще никак решил не сдерживаться, было невозможно. — Вы бы хоть презерватив надели. Знаете, что это? Ежика и Кроша словно парализовало: они посмотрели на Совунью, затем друг на друга, и вновь на сову, отрицательно кивнув. Половые органы Совуньи также проявились, но, когда такое происходит буквально в полуметре от тебя, разве возможно не возбудиться? — Интересно, как же вы собирались заняться сексом, зная лишь о том, как условно происходит его процесс? — рассуждала Совунья, ища в шкафу презервативы. — Ты хоть задницу промыл, а, Ежик? Твой парень так может и в говне погрязнуть. Ежика охватил холод непонимания и волнения от упоминания себя, он неловко произнес: «Почему?» — Совунья в ответ наругала возлюбленных за неосторожность и слишком сильную спешку и, взяв за руку Ежика, повела его в баню. Крош остался на кресле в непонимании происходящего, но уже с презервативом на члене. Кролик вышел за Ежиком и совой, заметив, что их довольно долго нет, но услышал, как Совунья ругает ежа за его неуклюжесть, и вернулся обратно. По возвращении возлюбленного с подругой Крош заметил на Совунье черный страпон. Кролик резко встал со своего места, кинув взгляд возмущения на сову и взяв за руку Ежика, который уже погряз в чувстве стыда и неловкости от происходящего, но присутствие возлюбленного рядом успокаивало ежа. — Ты чего это эту штуку на себя надела? — Ну, не ты же сделаешь первое проникновение. — Чего? — С твоей-то длиной члена и неопытностью ты легко доведешь Ежика до того, что из него будет течь кровь. Будешь смотреть, как делаю я, и позже попробуешь сам. Понял? — Нет! Я сам все сделаю. — Ты действительно хочешь, чтобы твой любимый страдал от тебя? Если Ежик не против, можешь дать ему в рот, а остальное сделаю я, посмотришь и научишься. Ежик был слегка напуган, но вместе с сильнейшим смущением он не мог сказать ни слова против, а потому лишь понимающе смотрел на Кроша, который был в замешательстве от невозможности оспорить решение совы, волнения за партнера и ревности. Следуя указаниям Совуньи, смешарики оказались на ее матрасе. Ежик закинул ноги на тело Совуньи, она же перед тем, как входить в ежа страпоном, просунула свое крыло в анал. Ежик громко застонал, сжимая в руках матрас. Крош, находящийся за головой возлюбленного, наклонился над ежом и, взяв одну его руку в свою, шепотом сказал: «Ты потрясающий» — и поцеловал любимого в губы. Ежик широко улыбнулся, радуясь, что ему достался именно Крош, а не кто-то другой. Спустя минуту Еж прогнулся и кончил, несмотря на то, что Совунья даже не вошла в него страпоном. — Ну, Ежик твоя ночь сегодня будет самой лучшей на свете, ведь на таком ты не собираешься останавливаться, да? — с Ежика текли капли пота струйками, даже его руки были горячими, хотя обычно они всегда холодные. — Не хочешь вместе с этим удовлетворить своего муженька? Совунья подмигнула Крошу, он же, будучи растерянным, с увиденного кивка Ежика сел, положил голову возлюбленного на свою ногу, а другую протянул в сторону. Ежик повернулся на бок и взял в рот член Кроша. С помощью просматриваемых им порно-сайтов он старался делать все, что делали в них: сначала облизнул головку члена, затем прошелся языком вдоль всего и только после взял целиком в рот. Тем временем Совунья резко вошла в него страпоном, от чего Ежик слегка вскрикнул, но рука Кроша, что быстро прижала ежа к члену не дала ему больше стонать. Движения Совуньи ускорялись, так что стоны стало сдерживать практически невозможно, он выдыхал воздух в член возлюбленного, но вскоре Крош дошел до пика и кончил. Благо, успел убрать член от лица Ежика, и сперма оказалась возле его головы. — Я... щас кончу, — сквозь стон произнес Ежик. — Продержись еще немного. Крош, ты готов? — Моя очередь? Ура! Кролик погладил возлюбленно по голове и, поцеловав, занял место совуньи. Он аккуратно положил ноги возлюбленного на свое тело и с помощью ушей стал держать их, дабы партнеру не пришлось напрягаться, ведь до этого его ноги спадали с Совуньи. — Не волнуйся, я буду самым аккуратным на свете! Даже сама совунья мне позавидует. Теплая улыбка Ёжика заполнила всю его душу и, держа возлюбленного за несколько его иголок, он вошел в него не полностью, ведь его член действительно слишком большой для такого малыша, как Ежик. «Какой же ты милый и прекрасный в таком состоянии» — проговорил в своей голове Крош и, начав двигаться, постепенно увеличивая скорость, стал целовать соски возлюбленного, слегка покусывая их и оставляя небольшие засосы возле. Ежик вновь быстро кончил, но ни он, ни Крош не собирались останавливаться. Тем временем Совунья решила сесть на лицо ежу, сняв страпон. Оказалось, что Ежик совсем не умел обращаться с вагинами: совунья через несколько секунд начала ругаться, что еж старается только для Кроша, а то, что здесь есть и она, вообще не волнует Ежика. В ответ возлюбленный кролика лишь стонал, уже без возможности произнести хоть слово. — Стой... — выдавил из себя Ежик, и Крош в момент вышел из него. — Ты чего, милый? Не хочешь больше? Устал? Что-то случилось? Я сделал что-то не так? — кролик заволновался из-за фразы своего смысла жизни. [Я, наверное свихнулся. Я, наверное, был эгоистом. Проклятый. Тупой. Уставший. Я, наверное, сдался. Но независимо от этого. Перед лицом смерти Мы все просто Напуганы] Ежик перевернулся на бок, его глаза были еле открыты, из-за темени в них он практически ничего не видел, живот очень сильно скрутило, резкая боль в легких заставила его стонать. Половые органы Кроша и Ежика исчезли, Совунья сидела возле головы ежа, хлопая глазами и надеясь на продолжение. Кашель. Такой сильный, что Ежика слегка отбросило в сторону. На полу и краю матраса оказалась кровь ярко-алого цвета, смешанная со слюной, металлический привкус пополнялся новой кровью на протяжении полуминуты. Совунья, сколько бы ни искала лекарства, не понимала, что происходит с ежом. Тело Ежика отказывалось слушаться — слабость мешала ему двинуть даже пальцем, в горле чувство, словно его режет наждачкой, Ежик лишь слышал, как кричит Крош о том, чтобы возлюбленный смог выжить, глаза окончательно отказали ему спустя эти 30 секунд, и еж потерял сознание. — Ежик... Ежик, пожалуйста дыши! Ежик, мы что-то придумаем, Совунья обязательно тебя спасет. Ежик, пожалуйста, очнись! Открой глаза, Ежик, открой! Посмотри на меня, Ежик, — Крош выплескивал все эмоции, что в нем были, он не понимал, что произошло, прямо под его грудью его душило чувство сжения, словно прямо сейчас именно он является виновником всего. Совунья с опечаленными глазами взяла руку Ежика, дабы посмотреть, есть пульс или нет, Крош в упор смотрел на нее, ожидая ответа, но вместо него последовал лишь отрицательный кивок в разные стороны. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А. — крик долгий и невыносимый, крик удушья болью и отчаяния, крик потери своего «всего», крик, смешанный со слезами, истерикой, смешанный с ненавистью к себе, ненавистью ко всему вокруг и ненавистью к миру, крик конца жизни. Жжение в груди, словно весь океан навеки поломался на куски, словно весь космос потерял вмиг свою значимость, словно каждая рыба в океане умерла, а каждая звезда в космосе погасла. Разве возможно теперь передать все те чувства, что до сих пор есть, трупу? Куску плоти? Крош уговаривал вернуться Ежика, притвориться, что все это был розыгрыш, небольшая шутка, перегнувшая палку. Крош уговаривал Ежика убить себя, ведь они хотели умереть вместе, а теперь кролик остался один. Один во всем мире. Один внутри. Один снаружи. Впервые он доверился кому-то, впервые он столкнулся со смертью кого-то настолько близкого, впервые испытал раздирающее изнутри чувство пустоты, боли, агрессии на себя и вины за все, что он сделал и не успел сделать. — ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — Совунья, сидящая рядом с недавно ужасно грустным взглядом и слезами на глазах, сменила выражение лица на самое счастливое из всех. — Пора бы признаться, дорогой длинночлен, твоего муженька убила я. Наконец-то удалось испробовать свой яд на ком-то! — Чт... что? — на лице кролика выражалось удивление, страх и злость одновременно: его глаза были больше раскрыты от обилия слез, слегка приподнятые брови и расслабленный рот, чье горло болело после крика. — Да, ты не ослышался. Мне просто стало интересно, как ты отреагируешь и, знаешь, ты оправдал мои ожидания! Ну, еще тут моя нелюбовь к таким гомосекам, как ты, играет, но это неважно, — Совунья покрутила пальцами небольшую баночку с ядом, что ранее она выдавала за лечебную микстуру. — Правда я гений? Теперь ты один! Больше ты не сможешь открыть никому свое сердце, а еще будешь каждый день винить себя в этом, ненавидеть меня и в конце концов совершишь самоубийство путем разреза вен. Разве не лучший сценарий для такого дерьможуя как ты? [У акулы — зубы-клинья, Все торчат, как напоказ, А у Мэкки — нож, и только, Да и тот укрыт от глаз] В следующий момент кролик оказался с ножом чуть ниже рта Совуньи. Его скорость в разы увеличилась, он был настолько переполнен злостью, обидой, ненавистью к себе и к сове, что не смог держать себя в руках. Он провел глубокую линию ножом вдоль рта совуньи, пока та ещё не осознала происходящее. В его взгляде больше не было того оптимизма, той радости и надежды на лучшее, хотя все это всегда находилось в нем и шло из всего его тела в той или иной степени. Он взял тело Ежика и вышел из дома Совуньи, бросив нож рядом с ее трупом, кровь из которого хлестала так, словно была небольшим фонтанчиком. Сова ничего не сказала на прощание с этим миром, скорее она была благодарна тому, что смогла умереть и насытиться эмоциями радости, печали и безумного желания за одни лишь сутки.