Особенный

      — Эй-эй, Джакурай, какой запах ты сейчас чувствуешь? — Амемура, сидя на кушетке, махал ножками.       Джакурай оторвался от бумаг и задумчиво приложил два пальца к вискам.       — Медицинский спирт, Амемура-кун.       — А ещё?       — М-м-м, — Джакурай сделал паузу. — Что-то цветочное. Похожее на лаванду.       — Это потому, что сюда заходила сестрёнка То? Верно-верно? ~       Джакурай улыбнулся.       — Верно, Амемура-кун.       — Ура-а-а! — Рамуда довольно вскинул руку вверх. Это была его маленькая победа.       Ведь такому, как Амемура, не были доступны все запахи этого мира.       Он засунул в рот леденец и подпёр руками подборок.       — Эй-эй, Джакурай, расскажешь сегодня ещё что-нибудь про альф и омег?       — Кажется, я и так рассказал тебе всё, что мог, — Джакурай вернулся к документам.       — Не всё! — Рамуда надулся.       — И что же ты хочешь узнать на этот раз? — мужчина всматривался в чьи-то анализы.       Рамуда задумался. Он поднял голову, глядя в потолок.       — Про избранных.       — Избранных? — переспросил Джингуджи.       Амемура выплюнул леденец и вырисовал им в воздухе знак бесконечности.       — Да! — он тыкнул леденцом в Джакурая. — Эй-эй, каково это, когда тебя тянет к другому человеку? Это правда, что его запах ощущается иначе, чем обычно?       — Хм-м-м, — Джакурай что-то написал на листочке.       Рамуда терпеливо ждал ответа.       Для Амемуры, созданного бетой, мир альф и омег был непонятен. Для Джакурая, рождённого альфой, это было не более чем обыденность.       — В этом нет ничего особенного, — наконец-то собрался с ответом Джингуджи. — Обычная реакция организма. Если говорить простым языком, — Джакурай пододвинул к себе медицинскую карту, — организм, чувствуя запах человека, с которым у тебя наибольшая вероятность рождения здорового потомства, вырабатывает соответствующие гормоны. Счастье, возбуждение… обычно это довольно индивидуально.       — Э? А как же романтические истории про избранных? И эту всю настоящую любовь?       — Не более, чем приукрашивание. Приятнее думать, что за подобным влечением стоит судьба, нежели обычные примитивные инстинкты, — пауза. — Впрочем, в каком-то смысле это действительно может окончится не самым плохим союзом. Всё из-за положительной реакции организма на чужие феромоны. Ты испытываешь эйфорию, находясь рядом с партнёром, и это может сильно помочь укрепить отношения. Как и вера в избранность.       — Бу-у-у! Это ужасно!       Амемура застучал кулачками по кушетке.       — Иногда поп-культура оказывается намного приятнее биологии.       Рамуда посмотрел в пол.       За всю его короткую жизнь, его постоянно бросали из-за «избранного». Рамуда не обижался на сестрёнок, избранный которых был против каких-либо дружеских отношений с Рамудой. Он не обижался на своих партнёров, которые ушли от него, стоило только появиться тому самому.       Но он… чувствовал себя одиноко.       Впрочем, для такого, как он, никогда и не должен был существовать особенный человек. Амемура создавался для исполнения приказов, а не для романтических чувств или размножения.       — Что-то случилось? — спросил Джакурай. Рамуда поднял голову. Он тут же натянул улыбку.       — Хе-хе, нет, всё хорошо! ~       Джакурай нахмурился.       — Я скоро закончу и мы сможем отправиться в Акихабару. Не волнуйся, мы успеем к следующему баттлу. Или ты хочешь отправиться первым?       — Фу-фу, Джакурай! Мы команда! Мы должны держаться вместе! — Рамуда недовольно расставил руки по бокам. Словно отчитывал маленького ребенка.       Джакурай улыбнулся ему.       — Хорошо.       В конце концов, однажды и Джакурай покинет его. Это лишь вопрос времени, когда и как. Из-за приказа Чуоку или потому, что нашел избранного. Рамуда останется один. И ему не стоит к нему лишний раз привязываться.       Не стоит надеяться на что-то большее.       — Эй-эй, Джакурай, а какой у тебя запах?       Джакурай замер, держа в руке нависшую над листом бумаги ручку.       — Какой у меня запах? — переспросил он, поворачиваясь к Рамуде. Тот несколько раз кивнул.       — М-м-м, — мужчина приложил два пальца к вискам, — мой друг детства однажды сказал, что я пахну как ментоловая жвачка и антисептик. Не очень приятное сочетание, верно? — он тихо засмеялся.       — Хм, значит, Джакурай всю жизнь был как больница?       — В каком-то смысле.       — Эй-эй, Джакурай, как думаешь, какой бы у меня мог быть запах?       — Мне кажется, тебе не нужен какой-либо запах.       — Э-э-э? Почему? — возмутился Рамуда. — Разве не было бы здорово, если бы я пах какими-нибудь конфетами? Запах сладостей прия-я-ятный! ~ Я был бы тогда ещё милее!       — Возможно, — согласился мужчина. — Но я всё-таки думаю, что Амемура-кун особенный и без этого.       Рамуда замер.       Он? Особенный? Такого не может быть. Кто угодно, но не он.       Джакурай, словно заметив замешательство парня, улыбнулся и добавил:       — Тебе не нужен запах с рождения, чтобы быть особенным. Как и не нужно иметь избранного. Тем более… — он повернулся обратно к рабочему столу. — Я думаю, что у тебя уже есть индивидуальный запах. Только твой. И другой не нужен.       — И какой он тогда? — недоверчиво спросил Рамуда.       — Запах новой ткани, магазина сладостей через квартал от твоего офиса, и что-то... еле заметное, приторное. Не могу пока что различить. Но что-то горькое.       Рамуда подумал, что Джакурай имел в виду запах сигарет, которые он курит. Но не сказал о своей догадки.       Они замолчали.       Рамуда не очень любил молчание. Оно не соответствовало его шумному образу.       Но сейчас в кабинете Джакурая тихо. Слышно лишь как ручка скребёт по бумаге и как скрипит под Рамудой больничная кушетка.       Он снова засунул в рот конфету.       — Эй, Джакурай, — неожиданно обратился он. — Ты тоже… пахнешь спиртом. Для меня.       — Вот оно что.       Рамуда не видел лицо мужчины, но он подумал, что Джакурай улыбнулся. Ведь он часто улыбался ему.       В конце концов, он решил рискнуть, задав последний вопрос:       — Джакурай, а ты когда-нибудь хотел найти избранного?       Он замер в ожидании ответа.       Джакурай, впрочем, не торопился его давать. Он осторожно сложил все бумаги в несколько стопок, а затем встал со стула.       — Нет.       — Нет? — Рамуда удивился. — Совсем-совсем нет?       Джакурай повернулся к нему.       — Совсем-совсем нет.       — Ты шутишь! То есть, ну… даже если это просто биология, разве это не круто? Постоянно чувствовать себя счастливым рядом с кем-то?       — Думаю, для этого совершенно не нужен некто избранный. Понимаешь, Амемура-кун, — Джакурай сел рядом с ним. — Я хочу сделать выбор сам. А не чтобы за меня выбирала судьба или гормоны. Хочу сам выбрать человека, с которым я буду идти в этой жизни. И мне не нужно для этого чьё-либо одобрение.       — А если избранный появится, когда ты будешь с кем-то встречаться? Кого ты выберешь?       Джакурай улыбался. Так обычно улыбаются родители, слыша наивные и немного глупые вопросы своих детей.       — Я выберу человека, которого люблю. Вот и всё.       В груди Рамуды что-то защемило.       Джакурай поднялся с кушетки.       — Я не верю в судьбу. Не верю в избранных. Мне кажется… даже если судьба существует, я, по её мнению, буду не достоин быть с тем человеком, с которым хочу.       Джакурай протянул Рамуде руку.       — Но я попытаюсь.       Рамуда крепко ухватился за Джакурая, не отпуская. Почему-то сердце бешено колотилось.       Пахло медицинским спиртом. И, возможно, Рамуде лишь кажется, — чуть-чуть ментолом.       Он попытается.