малышка любит дилера

У Чимина вьющиеся пепельные локоны и чертовски красивые губы, блестящие глаза цвета горького шоколада и тонкие пальцы, обрамленные двумя десятками серебрянных колец. У Чимина стройные бедра и пиздецки красивая шея, которую хочется время от времени украшать розовым золотом и кровоподтеками. Наверное, этот мальчишка и является представителем расы идеальных людей. У Чимина очень много поклонников, инстаграмм с огромной аудиторией, только узкие джинсы в гардеробе и душа, вывернутая наизнанку. Распотрошенное сердце, огромный шрам под ребром и отбитая почка. У Тэхена покрытое гематомами тело, прохладный ствол, заткнутый за ремень, и любимые родители, сгнившие под сырой землей. Сбитые костяшки, мрачная жизнь за плечами и бессмысленная перед глазами, сумка наркоты в багажном отделении и где-то сотня капсул в желудке. Игра в догонялки со смертью набирает обороты. У Тэхена черный мерседес и преданные друзья, за которых он сдохнуть готов. Две дорожки белоснежного порошка, чёрная карта и драгоценный бриллиант на коленях. Чимин никогда не плачет и не истерит, не доебывается по ерунде и позволяет одному ничтожному ублюдку существовать. Он пахнет сладкой карамелью, яблоком и мятой, постоянно улыбается, шутит и болтает о чем-то обыденном, зарываясь пальцами в пушистые черные волосы. Чимин любит обниматься, целовать обветренные губы и очаровательную родинку на носу, утренний секс и крепкую душевую кабинку в их общей квартире. Тэхен ненавидит сладкое, но покупает его практически каждый день, ненавидит розовый цвет, но развешивает яркие гирлянды в гостиной, закатывая глаза на счастливые вскрики и визги. Тэхен обожает, когда Чимин ворует и надевает его огромные футболки, которые сползают с хрупких плечей, предательски оголяя бледную кожу. У Чимина позади абьюзивные отношения, изнасилование с дикими травмами и нарциссические родители. А впереди Ким Тэхен, при виде которого уголки губ тянутся наверх и сердце заходится в бешенном ритме. — i. Ким Тэхен, блять, диллер. Чертов диллер, распространяющий дурь направо и налево. У него три дыры в животе от ножевых ранений и одна в руке от огнестрела. Его друзья — такие же идиоты. Жизнь кажется ебучим пустяком до тех пор, пока он не заваливается в квартиру к Чимину посреди ночи со вспоротым брюхом. — Кто ты? — мальчишка смотрит удивленно, подрывается с места к незнакомцу, проезжаясь коленями по скользкому ламинату. — Не хочешь купить пылесос? — Тэхен слышит самый милый на свете смех и пропадает нахуй. Он заходится в кашле, выплевывает в ладонь сгусток крови и кривит губы в безумной улыбке. Наверное, это конец. В глазах темнеет, он чувствует легкие похлопывания по щекам и приятный голос, призывающий держать себя в сознании. Чимин никогда не сшивал плоть, только в сериале видел однажды, но решил, что таким заниматься никогда не будет. Судьба посмеялась на славу. Он мастерски стягивает нитью края кожи, промакивая обработанной ватой рану. В мире творится какой-то беспросветный пиздец, в пол впитываются ярко-красные пятна, красивый незнакомец мечется в горячке, пропитывая кровью толстый слой марлевой повязки. Он оборачивается на болезненный стон, подпаливая очередную мятную сигарету. Чимин, вообще-то, не курит, но менталка терпит крушение, сталкиваясь с огромным айсбергом. — Прекрати курить эту дрянь, — мужчина обессиленно хрипит, свешивая левую руку с дивана. — Тебе не идет. — По мне психушка плачет, — Чимин нахально дергает бровью, стряхивая серебристый пепел в стеклянный стакан. — А по мне тюрьма, — Тэхен ухмыляется и пытается подняться. — Неплохая пара, не так ли? — Я даже имени твоего не знаю, — мальчишка небрежно откидывает бычок и подходит к диллеру поближе. — А ты красивый. — И обдолбанный. — ii. В расширенных зрачках плавают хрупкие снежинки и огненные звезды, между их губами остаются жалкие миллиметры, на дисплее высвечивается 00:00. Кончики длинных пальцев слегка давят на затылок, томно соскальзывая на тонкую шею. Тэхен готов сдохнуть прямо здесь и сейчас, потому что никто с ним не сравнится. Мягкий свитер летит в сторону, позволяя раздраженным глазам насладиться прекрасным телом. Его хочется целоватьцеловатьцеловать. Мальчишка кажется слишком маленьким и легким для своего возраста. — Надеюсь, ты совершеннолетний, — Чимин показушно закатывает глаза и пытается слезть с крепких бедер. — Я шучу, детка. — Мне двадцать четыре, — Ким приоткрывает рот от удивления и нетерпеливо сжимает стройные ноги. — Не боишься меня? — парень обводит пальцем кровавое пятно, потираясь возбуждением о грубую джинсовую ткань. — Я плохой мальчик. — Знаешь, мне некогда бояться, — смерть тихонько стучит оголенными костяшками по запотевшему стеклу, разглядывая два мутных силуэта в мраке небольшой комнаты. — iii. Тэхену нравится фраза «вместе навсегда», потому что Чимин произносит ее чересчур мягко и сладко. Тэхен обожает фразу «не бросай меня». Чимин смеется заливисто над глупыми шутками и очаровательно жмурится, когда солнечные лучи накрывают ярким полотном золотистое лицо. Чимин любит разнообразные татуировки на предплечьях и раскаченной спине Тэхена. Ему нравится исследовать выгравированные узоры подушечками пальцев, смотреть на трепещущие смоляные реснички. Тэхен любит наблюдать за Чимином по утрам. Он такой обаятельный, на самом деле. Его хочется обнимать, вжимать в себя и целовать в маленький нос весь день. Хочется обнимать его со спины, когда парень готовит завтрак на двоих или чистит зубы. Тэхен курит очень красиво. Курит, усаживая Чимина на свои колени, потому что рядом с ним дышится легче. Они не перекидываются заезженными клише-фразами, не разговаривают о погоде. Лишь пение птиц, визг шин и теплые взгляды. Тэхен его любит. Тэхен его хочет. — iv. — Мы опаздываем, — Чимин дует пухлые губы и царапает ногтями острое колено. Растрепанные волосы отливают серебром, челка мягко спадает на глаза, оттеняя восковую бледность кожи. — Потерпи, — Тэхен крутит руль, как сумасшедший, незаконно варьирует между иномарками, резво объезжая полицейские посты. Королям закон не писан. В черных глазах разгорается пламя и маленькая ладонь скользит по крепкому бедру вверх. Ким вынужден дернуть ногой, чтобы скинуть пальцы. — Мы разобьемся, детка, — мальчишка закатывает глаза, игриво цепляет металлическую пуговицу на брюках, царапая грубую ткань ногтями, и громко выдыхает, когда широкая ладонь давит сверху. — Я могу отпустить руль. — Ты такой красивый, — губы растягиваются в лукавой улыбке, свет уличных фонарей нежно оглаживает точëные скулы. — Я мог бы помочь тебе, знаешь? — Сученыш, — он слышит звон цепей под ребрами, чувствует, как кто-то внутренности безжалостно скребет. — Отсоси мне, крошка. Так хорошо, как умеешь только ты. Чимин весело хихикает и облизывается, заглядывая в темные омуты из-под пушистых ресниц. Тэхен потерян. — v. Чимин, он, как изысканное вино хваленой выдержки — его хочет каждый, но получает единственный. Тот, кто своего добиваться умеет. — Я не, — звонкий шлепок по медовой коже разбавляет умиротворенную атмосферу. Мальчишка всхлипывает и бессовестно выгибается до хруста костей и вспыхивающих бликов. — Разве я разрешал говорить? Чимин тонет в гнетущем чувстве вины, захлебывается возмущением. Потому что он не имеет права говорить. — Какой ты слабый, Чимин-а, — сиплый шепот, поднимающий светлые волоски на худых предплечьях, отдается по всему телу колкими разрядами. — Ты ослушался меня. Снова. Мальчишка дышит глубоко, беспомощно захлебывается от накатившей эйфории и подступающих волн желания. Он блаженно закатывает глаза и впивается ногтями в свои же ладони, чтобы не закричать во все горло. Чимин напрягается всем телом от желания кончить поскорее, но Ким Тэхен не позволяет. Вьется коршуном вокруг желанного тела и рассматривает его пристально, словно бесценный экспонат в частном музее. Танцующая походка, плавные порхания невероятной бабочки и цветочный аромат, присущий солнечным созданиям. Тэхен его любыми способами в свои когтистые лапы загребет. Кожаные портупеи больно врезаются, но это ничто по сравнению с ледяными простынями под грудью и стертыми зудящими коленями.  — Попросишь у меня прощения за своеволие? — Чимин смиренно молчит и податливо рассматривает предметы вокруг, лишь бы трагически не утонуть в черных омутах. Невидимая язва расцветает на миловидном лице, ожоги распускаются подобно алым бутонам редких видов роз. — Хочешь освободиться от вибратора, малыш? — Чимин скулит, как нашкодивший пес и толкается навстречу грубым ладоням. — Такой потрясающий для меня. У Чимина моментально ноги в стороны разъезжаются от истомы, медленно растекающейся по всему телу горячей жидкостью. Он воет от приторности в приятном голосе. Тэхен доводит до края красиво, искушая со вкусом. Черные волнистые волосы липнут к взмокшему лбу, руки постепенно покрываются бороздами синих привлекательных вен, от вида которых внизу живота тянет невыносимо сильно. Он задыхается, уткнувшись в мягкие белоснежные подушки, пропитанные любимым одеколоном. У Чимина смазка стекает блестящими дорожками по коже. Он смотрит исподлобья, безбожно прожигая горьким взглядом. — vi. У Тэхена за плечами одни потери, а перед глазами поникший Чимин, который и слова выдавить из себя не может. Он не двигается, свои кеды рассматривает. — Что случилось? — Тэхен рукой к нежной щеке тянется, но Чимин нервно дергает головой в сторону. — Ты… — он слезами солëными захлебывается, удушиться хочет. — Это ты подстроил ту аварию. — Я, — сердце микроскопическими трещинками покрывается, из души скулеж вырывается. — Я нужен был тебе только для мести? — Тэхен ни слова не произносит, ему бы на дно Амазонки залечь, чтобы в висках так не долбило. — Не подходи ко мне. Чимин на бег срывается, срывая с шеи золотой кулон в форме луны. Кулон, который хотел всю жизнь носить. Мужчина смотрит вслед, вырывая из груди зудящий кровавый кусок, топчет беспощадно. Больнее уже не будет. — vii. Чимин не хочет открывать письмо, не хочет читать его. Но пальцы предательски распаковывают бумажный конверт. Он смотрит на аккуратный почерк, громко всхлипывая. Глаза бегают по строчкам, цепляют бесценные слова, прожигая дыры в листе: « Твои волосы невероятно мягкие и слегка влажные, пепельного цвета, пахнут, как самая сладкая в мире вата. Соседи за тонкой стеной не могут уснуть из-за наших охов и вздохов. Я испытываю всевозможные ощущения, но не могу насытиться тобой, боже, ты громко стонешь и вскрикиваешь, подставляя медовую кожу под больные укусы. Твои зрачки расширены до предела, блять, как же мне нравится рассматривать в этой черной бездне поблескивающие звезды. Я теряю из виду нашу с тобой реальность, покидаю этот чертов мир на некоторое время, сжимаю твою руку, чтобы вновь почувствовать, как ты сжимаешь своими маленькими ладошками мою душу. Ты соглашаешься, поднимая уголки губ в легкой улыбке, и я точно могу сказать, что ты самое прекрасное создание во вселенной. Свет приглушен, и я продолжаю упускать из виду главное. Что-то ведь происходит, но ты все держишь в себе. Зачем? Не доверяешь? И я не могу сохранять спокойствие, когда замечаю дрожащие плечи и мокрые дорожки на щеках. Скажи мне, что же случилось? Я не остановлюсь, пока не разберусь, черт, ты знаешь. Всегда знал, но молчал. И теперь ты медленно убиваешь меня, срывая шторы с темных уголков моего сознания. Это жестоко и несправедливо, но ведь я впервые так счастлив, искренне улыбаюсь и делюсь теплом. Это твоя вина, остановись, не делай меня таким ранимым. Я боюсь остаться безоружным. Твое тело создано для моих рук, ты согласишься без промедления, потому что это абсолютная правда. Все взгляды обращены на тебя, и я притягиваю тебя ближе. Завидуйте молча, это мой маленький мальчик, сучки. И каждое мгновение жизни я люблю все больше. Знаешь, мне начинает казаться, что ты никогда не был моим. Помоги мне справиться с плохими мыслями и мерзкими сплетнями за спиной. Ведь ты, как перелетная птица, свободен и счастлив за пределами золотой клетки, но все еще прижимаешься к моему боку и целуешь до безумия мягко. Я не верю, что существуют такие чистые люди. Не сдавайся, только не сейчас. Не сдавайся, как бы тяжело ни было. Самый сильный малыш, ничего не бойся, я рядом. Плечом к плечу, ладонь в ладони навсегда, помнишь? Знай, что я всегда буду прятать твои промерзшие пальцы в рукавах своего свитера. Я буду спотыкаться и падать, ведь я ещё учусь любить, детка. Я переступлю через свою гордость, просто верь мне, пожалуйста, следуй за мной уверенно, позволь быть рядом и чувствовать сладкий запах цветочных духов. Боги не любят таких, как мы, малыш. » Чимин плачет, сжимая свитер на груди, где сердце ноет. Он на крышу соседней многоэтажки пялится, на парня, что уселся на краю, сгорбившись и свесив ноги.  — viii. У Тэхена за поясом начищенный ствол, а перед глазами разбитый Чимин, готовый на всë. Под скоростной поезд, прямиком в ярко-красное пламя, в ледяную воду или бурлящую лаву, в беспросветную тьму или бездонную пропасть. Лишь бы не расцепить ладони. Вдвоем до самого конца, как приторные Ромео и Джульетта. Умереть — сдаться, струсить. Все до одури реально и жутко. Никто не смеет причинять боль Пак Чимину, кроме Ким Тэхена.