Забудь Моё Имя

Выйдя на улицу из многоэтажки высотой в 150 этажей, и это у меня самый низкий дом в районе, я заткнул свои уши наушниками, которые представляли собой прелестные черепа. Когда-то наушники этой фирмы просто рисовали черепушку на них, а сейчас они уже сами в форме черепа, и это хорошо. Шел я медленно, ибо сегодня я выперся из дома где-то на час раньше, и времени было полным полно. Машин было еще не очень много, и это несказанно радовало. Может в какой-то сфере науки народ и шагнул, но в изобретении чистого биологического топлива глухо-наглухо затормозили. Поэтому наша экология со стонами, криками и воплями тонет в выхлопных газах и прочей фигне. Деревья, естественно, умирали не быстро, но стремительно, может в парках они, и остались, но на улицах их уже нет. Брутальные травинки больше не пробиваются через асфальт, а ведь когда мне было лет шесть, я любил их выдирать с криками: «Ты не пробьешься в мир людей, исчадие ада!» Города тоже изменились, сейчас самые низкие дома – это 60 этажей, конечно, между этими великанами, кое-как виднеются старые-старые девятиэтажки, они уже как руины, но в них еще кто-то живет. Хотя, создается ощущение, что скоро Министерство дорвется и до этих бедных домиков и, пинком под зад, вышвырнет жителей из них на улицу. В модных наушниках заиграла старая группа, которую я как-то нашел в Третьем измерении, группа называется «Nirvana», песни уносят меня куда-то в астрал, даже при том факте, что я в нем по жизни, да и голос у солиста четкий. На минуту я остановился и посмотрел по сторонам и увидел свое любимое место - О, пресвятой Элмо, прости меня, грешника! Я совсем забыл о своей традиции!! – с этим надрывно-истерическим криком я полетел к крохотному магазину, в который по традиции захожу каждое утро, чтобы купить что-нибудь вкусное. Да, мне скоро 17, но во мне до сих пор живет и буйствует ребенок, - Доброе утро, теть! – кинул я, по-царски распахивая дверь, чуть ли не с ноги. - Привет, Сим, что сегодня купишь? – как всегда приветливо и дружелюбно спросила у меня продавщица, которая знает меня не то, что в лицо, а даже по голосу. - А дайте мне вот этот странный шоколад, на нем явно нарисованы герои из любимого мультика Норы, - я тыкнул пальцем в витрину, - и пачку леденцов, ну как обычно. – я мило улыбнулся и протянул ей нужную сумму без сдачи. Возможно, она мне так мило улыбается только потому, что я каждое утро покупаю у неё сладости и даю всегда вез сдачи? Я бы сказал, что мне глубоко похуй, но это будет наглой ложью, ведь меня этот вопрос мучает уже пол года. Я медленным и вальяжным шагом направился в одно из любимых мест в городе – тихий и всегда пустой двор, в котором очень уютно, особенно мне. Я залез на старый гараж и лег на крыше, глядя на мирно проплывающие мимо нежно розовые облака, которые стали таковыми из-за загрязнения окружающей среды, и щурился от лучей лениво поднимающегося солнца. В наушниках заиграла очередная песня Нирваны, я выплюнул палочку от съеденного леденца, выключил музыку, снял наушники, нашарил в кармане штанов помятую пачку сигарет. Выбил одну сигарету и прикурил. Вдох. Еще вдох. Выдох. Сколько я уже не курил? Неделю, две, месяц? Я не помню, но мне не хватало этого чувства, когда сигарета тихо трещит, табак мирно тлеет, а из легких спокойно вываливается дым. Не знаю, сколько времени я курил, но за это время мои мысли конкретно ушли за грань психологически здорового человека. Я выкинул окурок и спустился с гаража обратно и направился в сторону школы. Как правило, многие школьники либо ненавидят школу, либо искренне её любят, я же не чувствую ни того, ни другого. Я знаю, зачем школа существует, знаю, что в ней делаю я и что мне от неё надо, все. Не больше, не меньше. Людей я не особо люблю, но если же кто-нибудь прицепится, быстренько притушу его энтузиазм и желание со мной общаться. А вот нехер лезть ко мне, жалкие холопы, царь ведет беседы только с избранными!!! - Хеей! Пидрила, хуле такой медленный, как ленивец с синдромом улитки? – как обычно поприветствовала меня девочка с волосами, выкрашенными в голубо-салатовый градиент, в ботинках с шипами, колготах в крупную сеточку и кофте размера на три больше нее с красноречивой надписью «Little Pussy» и с маленькой коричневой сумочкой. Это Никки – одна из тех самых избранных, о которых я упоминал. Её стиль сложно понять, но зато из толпы выделяется, не то, что я, серое, замученное, аморфное тело, сливающиеся с серой массой остальных хуйлыг. - И тебе не хворать, шлюшка, - в тон подруге ответил я. Банальное общение. Я достал очередной леденец из коробки и мне вспомнились древние жертвоприношения, когда раз в год селение отправляло молодых девушек и парней на корабле в логово чудовище и оно по очереди пожирало каждого из них, а они кричали: «Пощади! Умоляю! Не ешь меня!» Так вот я сейчас почувствовал себя чудовищем, а мой клубничный леденец жертвой. - Ей! Царь Бог идиотов, хера лысого у тебя такая ухмылка нарисовалась на роже? Неужто снова что-то с леденцами придумал? - похуистично кинула Никки. - Конечно, это ж вся суть моего гнусного существования! - кинул я, когда мы пришли на главный двор школы и на меня внезапно обернулся весь двор и мерзко захихикал. Два варианта, либо они не правильно уяснили смысл моих слов, толи Лока уже успела запостить фото или видео с моим неописуемо утренним стояком и сидящей на мне Норой, в свой ушлепский бложик. И судя по кадрам, мелькающим на экранах мобильных школьников свершилось второе. Подумать только! Ребенок еще не дорос до Третьего измерения, а уже такой борзый! Царь в негодовании! - О! Слушай, Сим, да ты же членомутант! – едко подметила Никки, глядя на свой мобильный. Крехт, чтоб её вибратор сломался! – Ты точно будешь активом!! – добавила подруга. - Ага, огромное тебе спасибо, низкий поклон и пошла нахуй, - я поклонился, затем банально показал фак и залез в лифт, который должен был доставить меня на десятый этаж, но я умудрился заехать на крышу. Магия, нахуй. Но я не огорчился и даже не поехал вниз, а по-царски направился к забору крыши. Да, после ряда самоубийств каких-то чокнутых на всю голову сектантов край крыши обставили каким-то, не внушающим доверия, заборчиком, из-за которого я теперь не могу свешивать ноги с крыши. Кстати, надо будет устроить митинг, как это так? Одни не могут сдохнуть в не любимом месте, а другие покурить в любимой позе, беспредел! Требую справедливости! Вот я слышу звонок на урок и постепенно прекращающийся смех, плачь, крик и топот, начались уроки. Я же, сел, облокотившись на забор, понадеявшись, что он все-таки не порвется, потому что выглядел не как кусок металла, а как платочек, натянутый на две палочки. Включил в наушниках одну из современных групп, у которой довольно-таки успокаивающая и умиротворяющая музыка, и закрыл глаза, подпевая одними лишь губами. *** - Итак, как я уже говорил, все люди грешны. В малой или большей степени – это не имеет значения, грех - он и в аду и в раю грех. Грехом может стать все, что угодно, поступок, слово, мнение и даже чувство. Мы не узнаем о наших грехах, пока нам на них не укажут, а если мы и осознаем всю свою вину, мы не пойдем в церковь на исповедь, потому что их не осталось и нам некуда идти. И в итоге, что нам остается? Жить один на один с собой и контролировать каждую мелочь, чтобы после смерти попасть в рай? Но ведь тогда нам придется сидеть дома и не выходить, ведь в любом случае мы хоть раз в жизни согрешим, а избегать мира ради рая – глупо. Ведь это уже не жизнь! – и снова публика дарит мне овации стоя, очередной подарок, очередной поклон и надрывный крик «Спасибо!» в микрофон и… Я вновь проснулся. Точнее меня разбудили. И первое, что я увидел это намарафеченный еблет Никки. Вот на кой хер будить меня в такой момент? Я ж не знаю, что со мной случилось дальше! Уже какой раз?! Стоп, мне же один и тот же сон снится каждый раз, как я засыпаю… Странно…. - Ей! Какого ты тут забыла? – сонно спросил я, закуривая очередную сигарету и наполняя свои легкие до краев табачным дымом. - Да тебя не было на уроке. Подумала что ты тут, ведь всегда тут сидишь, - на удивление спокойно ответила девочка. - Слушай, а с тобой все нормально? Температуры нет? – я положил ладонь ей на лоб, она лишь отмахнулась. - Идиот! Мне просто было интересно, говна ты кусок! Кто о тебе волноваться то будет? – завела свою волынку Никки. - Ну… ты! – немного подумав выдавил я. Пусть она этого не признает, но я то вижу, что она переживает, когда я не говорю, куда полезу. - Та нихуя! - Хуя! Хуя! – сказал, как отрезал, мужиГ! *** - Сим Вайтрел! Сим Вайтрел! – кричала Элма Разминовна на весь кабинет, пока я бегал в астрале, а Никки со всей своей силушки богатырской, а ей её не занимать, херачила в бок. - Да? Что? – как ни в чем не бывало переспросил я. Как будто меня не звали до этого раз пять. - Перестань есть конфеты, это указывает на дурное воспитание! – вещала препод. - А кто вам сказал, что у меня дурное воспитание? Кто меня спалил? Ну а вообще, я не могу, они сами мне в рот залетают. Я им такой говорю, мол: «Не надо, я наелся». А они злобно хихикают и прыгают одна за другой! - вывалил все на одном дыхании и ни разу не сбился! - Ладно, расскажи нам, как провел каникулы? - А зачем вам знать это? Это моя личная жизнь и я имею полное право не разглагольствовать о ней постороннему человеку. - Какой грамотный, садись и больше не спи на уроках! - А я не сплю, я медленно моргаю, - заныл я. - Значит не моргай! – вот вам и прелестные учителя и добрые педагоги и понимающие преподаватели. Логика железная, даже и не поспоришь.