Я отдам тебе свою

На вкус Ибо слишком шумно. Сколько бы он на таких сборищах ни бывал, привыкнуть все никак не может. Стол полон еды, а стаканы — вина, кому-то действительно нравится сидеть среди такого. А Ибо сидит здесь лишь из-за Сяо Чжаня, доверчиво прижимающегося к боку, и, словно маленькая планетка, перетягивающего все мысли на себя. — Тянь-Тянь, мне плохо, — порядком перебравший, он тихо шепчет на ухо и недвусмысленно прижимает ладошку ко рту. Сяо Чжань его сегодня так весь вечер кличет, а уши не перестают краснеть каждый раз. Ибо встает, тянет за собой Сяо Чжаня, выходя из общего зала. Его гэгэ слишком плохо переносит алкоголь, не стоило ему вообще пить. Стоит шуму немного стихнуть, как Сяо Чжань мигом меняется. Твердо стоит и совершенно не выглядит как человек, перепивший до тошноты. — Тянь-Тянь, — снова говорит он и виснет на Ибо, — знаешь, мне так надоело там сидеть. Глаза шальные, затуманенные. Ибо смотрит и взгляд отвести не может. Черные омуты манят, зазывают, словно песни Сирен. Хочется притянуть ближе, рассмотреть и прикоснуться к их обладателю, чтобы, наконец, усмирить зуд в руках. Ибо вздыхает и честно пытается отвести взгляд. В коридоре чуть прохладнее, алкоголь не так туманит голову, но Ибо чувствует, как его выдержка стремительно тает, словно снежинка на ладони. Сяо Чжань тоже смотрит на него. Скользит взглядом по губам, по скачущему кадыку, и прижимается ближе. — Гэгэ так устал, — с грустью сообщает он и приближается к уху, горячим шепотом разнося мурашки по всему телу, — разве Тянь-Тянь не поможет своему гэгэ? — Пойдем, я помогу тебе умыться, — кивает Ибо. Сяо Чжань послушно идет за ним, даже не спотыкаясь, а лишь тихо хихикая собственным мыслям. Но потом толкает его в какую-то подсобку и прижимает к стене. Он тяжело дышит, сверкает глазами, словно бриллиантами, и смотрит так, словно хочет съесть. В мыслях разгорается пожар. Ибо знает, что там уже давно пепелище, но что-то всегда готово разгореться вновь, словно Сяо Чжань каждый раз наливает туда бензин. Ибо боится сдвинуться. Кажется, одно лишнее движение – и жаркий вихрь унесет сознание далеко отсюда, от людей и мероприятия, на котором они собрались. Сяо Чжань пьяно хихикает и прижимается ближе, обжигая горячими касаниями. Он настойчиво выпрашивает поцелуи, касаясь губами, куда попадется: шея, щеки, уголок губ. Нетерпеливый и жадный, его хочется прижать к себе и, наплевав на остальной мир, дать ему желаемое. Сяо Чжань хнычет и трется, даже в полутьме видно, как покраснели его щеки. — Диди, ты же обещал мне помочь, — обиженно сопит и продолжает свою пытку. Руки дрожат. Ибо пытается вновь привести мысли хотя бы в относительный порядок, но тщетно. В голове давно ничего нет, кроме желания прикоснуться к вожделенному телу, так явно показывающему, что все взаимно. Воздух в комнатке уже горячий, он заставляет алкоголь шалить все сильнее, почти затмевая остатки разума. Ибо втягивает Сяо Чжаня в поцелуй. Прикосновение разливается долгожданной истомой по конечностям, и Ибо разом хочется больше. Страсть бурлит в нем словно в котле, а движения становятся все резче и жестче. Он и сам не понимает, когда ладони соскальзывают на чужую задницу, а язык начинает толкаться в податливый рот. Сяо Чжань упоенно стонет в поцелуй и отвечает, поддаваясь напору. Он мягкий и горячий, плавится в руках, словно масло, и, кажется, Ибо коротит. Ибо всегда коротит рядом с Сяо Чжанем, словно он заводная машинка какая-то, хотя Сяо Чжаня и водой-то не назвать. Сяо Чжань отрывается первым. Улыбается и смотрит, закусив губу. Концентрированный разврат в самой изящной посуде, которую только реально найти. — Тянь-Тянь хороший, не оставил своего гэгэ, — Сяо Чжань выходит из комнаты и, глуповато улыбаясь, одергивает одежду. Ибо хлопает глазами. Щеки красные, губы припухшие – не нужно быть великим детективом, чтобы сложить два и два. Сяо Чжань ничего не замечает и преспокойно проходит к своему месту по возвращении. Ибо тоже особо ничего не замечает. Все уже навеселе, вряд ли кому сейчас нужны сплетни. Но Сяо Чжань после этого становится просто невыносимым. — Хо-хо, Ибо, а что это ты за Сяо Чжаня пьешь? — какая-то девушка прислоняется лбом к стакану и смотрит с хитринкой. — У него рейс утром, — выдавливает из себя Ибо. Сяо Чжань согласно кивает, всем видом показывая, что если выпьет, то кровать найдет прямо здесь. Ибо бы тоже ему поверил, если бы под столом его ногу не трогала ладонь. Сяо Чжаня ладонь. Ласково пробегаясь от колена, останавливаясь в дразнящей близости от паха – и так несколько раз. Ибо говорил, что он не железный. Говорил же! Довести Сяо Чжаня до номера оказывается тем еще испытанием. Выдержку Ибо он всегда проверяет отлично. — Ты же поможешь своему гэгэ? — с умильной мордочкой спрашивает он, когда Ибо буквально заталкивает его в номер. Спроси Сяо Чжань это еще полчаса назад, Ибо бы без проблем согласился, но теперь совершенно не уверен. Теперь-то он знает, что может скрываться за этой простой просьбой. И как бы ни теплело внизу живота от этого, сейчас не самое лучшее время. — Тебе рано вставать, давай помогу лечь. Сяо Чжань фыркает и садится на кровать. Выглядит, словно капризный ребенок. Ибо знает, что это ловушка, но все равно подходит. Сяо Чжань мгновенно тянет его на себя. Сладкая западня захлопывается, и теперь вряд ли можно найти дорогу назад. — Бо-бо, я так хочу тебя, — лихорадочно шепчет Сяо Чжань. Дотрагивается быстро, но словно оставляет отпечатки, к которым так и прилипает паутина, в которую Ибо так бездумно вляпался. Какие вообще могут быть думы, когда желанный человек так близко, касается и совершенно не может насытиться. Когда в паху тяжелеет от одного запаха, а мозг подкидывает картинки, после которых становится невозможно трудно отказаться от воплощения их в реальность. — Глупости, — Ибо справляется с собой и собственными демонами, готовыми окунуть его в омут страсти, и отодвигает Сяо Чжаня. — Так и вытрахай их из меня, — понизив голос воркует Сяо Чжань и утаскивает его за собой на кровать. — Здесь нет ни презервативов, ни даже смазки, — Ибо говорит спокойно, глядя прямо в глаза напротив. Беспокойное темное море. Бескрайнее и опасное, словно очередной бермудский треугольник. Ибо сам не знает, как еще держится. Член уже болезненно упирается в ширинку, а вдыхать становится все труднее. — Плевать, — отрезает Сяо Чжань и прижимает его к кровати, усаживаясь на бедра. Дрожащими руками тянется к ширинке, словно к запретному плоду. Пару секунд Ибо приходит в себя, перехватывает изящные запястья. Сяо Чжань быстро дышит, чуть дергая руками в крепкой хватке, смотрит зло и голодно. Ибо невольно сглатывает. Внутри все скручивается узлом от взгляда этих темных, залитых похотью глаз. — Ибо, — уже шипит Сяо Чжань и ерзает, притираясь бедрами. Настырный! Член твердеет от этого ещё сильнее. Ибо отпускает руки. Нет смысла пререкаться с ним, если тот все решил. Насколько сам Ибо был упертым – с Сяо Чжанем порой невозможно было тягаться. Сяо Чжань мгновенно растягивает губы в улыбке и тянет резинку белья. Горячая ладошка оборачивается вокруг члена, Ибо шумно выдыхает. Плоть пульсирует в руке, мир сужается до тепла ладони и неспешных движений, что окунают его в удовольствие. — Лао-Ван такой горячий, — вновь заговаривает Сяо Чжань, а Ибо уже хочет, чтобы тот замолчал. Ему жарко. Он плавится, утопает в этом огне и боится отводить взгляд от потолка. Удовольствие пробегает по венам, бьется под давлением в артериях и, кажется, убивает. Сяо Чжань всегда сводит с ума. Улыбка, харизма, глупости, будто мелочи – но Ибо всегда держится из последних сил. Он, честное слово, не кидается на людей, просто это Сяо Чжань. А он особенный. — Ты скоро кончишь, — Сяо Чжань нажимает пальцем на уретру, — а как же я? Ошибка. И снова она. Сколько раз Ибо за этот вечер выбирал неправильное направление? Он давно сбился со счета и не хочет его начинать заново. Он поднимает глаза и встречается с омутами, безднами, пропастями. Он каждый раз бесстрашно сигает вниз и даже не жалеет. Томящиеся чувства находят выход. Быстро, словно удар молнии. Ибо медленно моргает. Взгляд блуждает от тонких пальцев, измазанных в сперме, до пятна на рубашке, в которой Сяо Чжань завтра должен был улетать. Ибо смотрит на его растерянное лицо и чувствует, что его снова замыкает. — Все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул? Ибо и представления не имеет, как выглядит. Но растерянное выражение напротив быстро сменяется томным блеском глаз. Ибо меняет их местами. Распластанный под ним Сяо Чжань. Да он вечно готов на это смотреть и упиваться тем, как болезненно заполняет возбуждение. Взгляд все такой же шальной, с поволокой. Ибо в который раз уже теряет голову, но не может отвлечься от этих колдовских омутов. Он придерживает запястье испачканной руки и наклоняется ниже. — Сохрани ее для меня. Они только соприкасаются губами, а поцелуй становится жарче раскаленных углей. Сяо Чжань все такой же податливый, принимает все, а просит даже больше. Воздух горит, вспыхивает ярким пламенем, стоит его вдохнуть. Все мысли густеют, слипаются, превращаясь в единый ком желания. Ибо кусает чужие губы, ловит вздохи и короткие стоны. Его руки живут собственной жизнью. Заползают под рубашку, касаясь спины и впалого живота. Сяо Чжань выгибается, пытается быть ближе и тогда же уйти от прикосновений. Он путается в волосах, притягивает Ибо ближе, будто намереваясь приклеиться к его губам. Возбуждение горит неровным огнем внутри, всполохами обжигая внутренности. Ибо путается в движениях, кое-как стаскивает чужие штаны, дотрагиваясь теперь до оголившейся кожи. Сяо Чжань вновь стонет в поцелуй и подается бедрами, желая получить больше прикосновений. Ибо с трудом от него отвлекается, поднимается и тянет испачканную ладонь ниже. — Растяни себя. Сяо Чжань долго не думает – кажется, он вообще не думает, а вместо этого тянется, размазывая сперму по собственному входу. Толкается пальцами и немного хмурится. Ибо чувствует, как дыхание тяжелеет, и как сильно он жалеет, что решил остаться просто наблюдателем. Он смотрит, как изящные пальцы исчезают внутри, и ощущает, как член крепнет еще сильнее. Ибо сплевывает вязкую слюну на свои пальцы и присоединяется. Стон беззвучно застывает на красивых губах. Сяо Чжань вздрагивает и распахивает глаза, даря взгляд с оттенком безумия. Ибо сухо сглатывает и толкается резче, чем того хотел. Давно предельно ясные желания вспыхивают яркой вереницей перед глазами, словно укрывая пеленой. Сяо Чжань вновь стонет, сам насаживается на пальцы, сводя с ума горячей теснотой. — Хочу… быстрее… поменяй, пожалуйста, — он говорит едва слышно, сбиваясь и часто дыша. Комкает простынь и двигает пальцами быстрее, желая скорее получить то, о чем он просил. Ибо кажется, что все это какой-то сон, от которого он точно не хочет просыпаться. Возбуждение бушует в крови неумолимым потоком, захлестывая все, даже ту последнюю каплю здравого смысла. Хотя, если бы она была, дошли бы они разве до такого? Ибо пропускает собственный ироничный вопрос. Лежащий перед ним Сяо Чжань – распаленный, с красными щеками и слипшимися ресницами – занимает его мысли куда больше, чем внутренние распри. Ибо кладет руку на мягкое бедро, гладит. Под пальцами приятная горячая кожа, оставлять ее не хочется. Сяо Чжань едва слышно хнычет и вытаскивает собственную руку, протягивая за ней немного вязкой спермы. — Давай, я готов, — шепчет с окончательно подуревшим взглядом и сжимается на пальцах Ибо. Сколько бы раз Ибо ни шел у него на поводу, он все равно готов пойти еще столько раз, сколько предложат. Член уже чуть влажный от предэякулята, и Ибо размазывает по нему собственную слюну. Сяо Чжань смотрит, задержав дыхание, и чуть дрожит. Ибо прислоняет чужие колени к груди и медленно входит. Перед глазами пляшут разноцветные кляксы. Ибо стискивает зубы. Внутри так хорошо, что все в самом Ибо болезненно ноет, что нужно быть осторожнее из-за отсутствия смазки. Сяо Чжань хрипло дышит, смотрит затуманенными глазами и шире разводит ноги, выглядя, как герой пресловутых комиксов. Он растекается по постели и несдержанно стонет, принимая в себя член. — Давай же, ну, — еще резче двигает бедрами и обиженно хныкает. Ибо падает на кровать, приближается к чужому лицу и впивается в губы. Они мягкие, исцелованные, но все равно готовые отвечать на любое движение. Сяо Чжань топит стоны в чужом дыхании и пытается прижаться все ближе. Он жаркий и узкий, но все равно готовый взять все и сразу. Ибо начинает с неспешных движений. Сяо Чжань давит пятками ему на бедра, вынуждая двигаться сильнее и глубже. — Прекрати, — Ибо не шипит – рычит. Терпения осталось с кошкин ноготок, на испытание такого точно не хватит. — Не прекращу-а-ах, — голос Сяо Чжаня под конец ломается в стон, стоит Ибо толкнуться сильнее, так, как он действительно этого хочет, — вот так, пожалуйста. Ибо подчиняется. Бормочущий что-то разумное голос остаётся на задворках. Кому нужны нравоучения, когда рядом Сяо Чжань, укутанный возбуждением по самый нос. Ибо толкается быстро и так сильно, что Сяо Чжань задыхается, всхлипывает и подается навстречу. Его стоны шумят в ушах вместе с кровью, а член каменеет все сильнее, исчезая в горячей тесноте. — Тш-ш-ш, — Ибо наклоняется к его уху, — ты же не хочешь, чтобы нас весь отель слышал. Сяо Чжань послушно давит стоны, прячет их в услужливо подставленной шее. Ибо обжигается его дыханием. Мир вновь сужается лишь до них двоих, до хриплого дыхания, всхлипов и стонов, оставляя наедине друг с другом и чувствами, кипящими, словно на открытом огне. Сяо Чжань касается себя, жестко сжимает собственную плоть, вновь заливая многострадальную рубашку семенем. Ибо толкается еще несколько раз и чувствует, как накрывает оргазм. Словно тяжелое шерстяное покрывало он придавливает к постели, дарит звон в ушах. — Горячо-о, — выскуливает Сяо Чжань, и Ибо понимает, что не успел выйти. *** — Совсем не жалеешь своего гэгэ, — куксится Сяо Чжань. Ибо вертит его в душе как тряпичную куклу, отмывая от всего, что налипло за ночь. Даже после нее он кажется до жути желанным. — Гэгэ сам хотел, чтобы я его не жалел, — преспокойно говорит Ибо и раскрывает его пальцами, избавляя от последних следов. Уже сейчас в теле просыпается возбуждение. Но легкое, не забивающее сознание, словно последние звезды на рассвете. Сяо Чжань что-то бурчит и озорно улыбается. Кажется, это был первый раз, когда Ибо себя недооценил. — Жалко, что рубашка испачкалась, — на лице Сяо Чжаня мелькает задумчивость, — в чем же я поеду в аэропорт? — Могу дать тебе свою футболку. — Вау, Тянь-Тянь такой хороший бойфренд. — Будешь так меня называть, в аэропорт только на вечерний рейс попадешь, — фыркает Ибо и щипает его за бедро. Сяо Чжань хитро-хитро улыбается и ничего не говорит. Похоже, вечерними рейсами ему нравится летать больше.