Невозможная женщина

      Главный редактор модного журнала «Подиум» вот-вот должна была появиться на пороге офиса, и нервы всех, кто состоял в штате сотрудников, вплоть до уборщиц, были изрядно натянуты, но Миранды всё не было. Прошло пять минут, пятнадцать, Андреа не выдержав решила позвонить начальнице, и под недоумевающий взгляд Эмили уже было достала телефон, как вдруг стеклянная дверь отлетела к стене, лишь чудом не разбившись. Девушки застыли на месте. Разумеется они были знакомы со всеми сложностями характера Пристли, но в подобном состоянии редактора они ещё никогда не видели. Миранда привычно, но на этот раз резко и небрежно, бросив элегантное пальто на стол старшей ассистентки, вошла в кабинет и, устроившись в кресле, подняла взгляд на всё так же стоявших в недоумении девушек. «Если вы решили прислушаться к моим словам касательно вашей природы и принять форму напольных вешалок, момент неудачный», — сверкнув глазами тихо сказала Миранда, и они, словно очнувшись, поспешили занять свои места.       Пристли отменила все собрания, что были назначены на тот день, даже Найджел не рискнул потревожить её, хотя ранее упоминал о необходимости обсудить несколько вопросов с начальницей в разговоре с Энди. Последняя методично выполняла план на день, периодически отвечая на звонки и неизменно выслушивая колкости после каждого обращения к Пристли. Определённо происходило что-то странное. «Может, с мужем поругалась», — равнодушно заметила Эмили, когда Миранда отлучилась. Но Андреа знала, как её начальница ссорилась с супругом, тут было что-то другое, что-то более серьёзное.       Напряжённая атмосфера царила в офисе до самого обеда и начала понемногу рассеиваться лишь с отъездом редактора. Однако все по-прежнему были на нервах: от лета оставались считанные дни, и скоро должны были состояться премьеры новых коллекций нескольких модных домов Европы, поэтому работы было много. Нужно было организовать график Пристли и подготовить новый номер журнала к выходу сразу после показов. Изрядно уставшая к концу рабочего дня Андреа привычно тихо вошла в прихожую Миранды, повесила вещи из химчистки в шкаф, оставила Книгу на её законном месте и уже было хотела уйти, как её окликнули. — Андреа, подойдите, — раздался всё такой же суровый, но уже с нотками усталости голос Миссис Пристли. — Да, — взволнованно отозвалась Энди, неожиданно услышав правильный вариант собственного имени, и быстро зашагала по блестящему паркету. — Скажите мне, — начала хозяйка дома, когда подчиненная застыла перед ней нервно теребя край дизайнерского свитера, — как бы вы поступили, если бы вам представилась выгодная сделка, но заключить её пришлось бы с человеком, которого вы терпеть не можете? — еле заметно поморщившись и вздёрнув подбородок спросила редактор. — Полагаю, я бы переступила через себя ради успеха журнала, — неуверенно проговорила Андреа, подняв взгляд. — Вот как, — казалось Миранда на секунду задумалась. — свободны, — краем губ улыбнувшись своим мыслям коротко бросила она.       Разумеется Энди после этого вопроса сразу поняла, в чём была причина мягко говоря дурного настроения её начальницы прошедшим днём. «Только вот интересно, кто может быть настолько ей неприятен?» — раздумывала она выйдя на улицу и направляясь домой. Миранда всегда оставалась хладнокровна, что бы ни происходило, а в этот раз потеряла, казалось, всякое самообладание. «В любом случае, думаю, скоро я всё узнаю», — про себя ухмыльнулась ассистентка.       Днём позже, как обычно отвечая на письма, Андреа увидела приглашение из лондонского дома моды с предложением посетить приём в честь презентации новой коллекции Баронессы фон Хельман. Об этом модельере Пристли на памяти Энди никогда не упоминала, поэтому старшая ассистентка решила уточнить, как именно стоит ответить. — Миранда, — входя в кабинет начальницы осторожно начала она. — Одри, не могли бы вы говорить быстрее, иначе до обеда я не услышу и половины предложения, — подняв на девушку колкий взгляд и устало снимая очки бросила редактор. — Вам пришло приглашение на прием в Лондоне в честь новой коллекции «Дома баронессы», — взяв себя в руки уверенно продолжила ассистентка. — И я бы хотела узнать, что на него ответить. — А сами вы как думаете? — откинувшись на спинку кресла и взглянув на Энди из-под упавшей на лицо серебристой пряди спросила Пристли. — Насколько мне известно, это одна из ведущих модельеров Лондона, однако я также заметила, что ваш журнал не публиковал о ней статей за то время, что я здесь работаю, — избегая смотреть на начальницу сказала Андреа. — Так сложите в голове два и два, — развернув кресло вполоборота к окну продолжила Миранда, переводя взгляд на утренний Нью-Йорк.       Энди задумалась на мгновение, затем коротко кивнула и, улыбнувшись, вышла из кабинета, а Пристли вновь похвалила свою интуицию, отворачиваясь к окну и уносясь мыслями в день, когда ей придётся встретиться с Баронессой.       Разумеется её неприязнь не появилась на пустом месте. Лет 20 назад, когда она только начинала свой путь в качестве журналистки, ей было поручено отправиться в Лондон на показ «Дома баронессы», который по словам тогдашнего редактора должен был произвести настоящий фурор в мире моды. Разумеется хозяйка приёма, последовавшего позже, в самых лучших своих традициях выгнала девушку, потому что та посмела одеться роскошнее неё. По приезде в Америку, возмущённая Пристли написала такую статью, что чуть не лишилась работы, но к счастью её тогда спасли связи, а вот что её спасёт теперь, было не совсем понятно. Баронесса в личном письме предложила, а скорее приказала Миранде опубликовать в журнале статью на несколько разворотов об её детище в честь выхода новой коллекции и обещала крупную сумму, на что последняя вежливо отказалась. Разумеется отступать — не в характере фон Хельман, а потому она написала Ирву. Тот конечно же был согласен как только услышал, сколько Баронесса готова предложить за обычную статью, но последнее слово оставил за Пристли. Сообщив о поступившем предложении Миранде, он тонко намекнул, что был бы очень рад, если бы она его приняла, и не забыл напомнить усмирить пыл, сделав вывод о том, почему модельер написала именно ему, а не главному редактору, который и должен заниматься подобными вещами.       Смириться с тем, что платья фон Хельман будут постоянно мелькать на приёмах, когда та откроет магазины в Америке, Миранде было весьма трудно. А именно такое развитие событий виделось наиболее вероятным, иначе зачем тогда Баронессе так понадобилось беспокоить ту, кого она бесцеремонно выставила за дверь. Пристли была уверена, что модельер помнит всех, кто когда-либо её превзошёл, причём именно потому, что таких было не столь много. «Невозможная женщина», - еле слышно прошипела Миранда, склоняясь над вариантами дизайна страниц.

***

      Три дня перед назначенным на вечер вылетом прошли в суматохе беспрестанных совещаний, примерок, презентаций и прочего, разумеется сопровождаясь хлёсткими репликами главного редактора, которые приводили в чувства абсолютно каждого, кто с ними сталкивался. Однако хоть Пристли и производила впечатление человека, у которого всё под контролем, погода ей была по-прежнему неподвластна, и на Лондон обрушился невиданной силы ливень. Рейсы задержали, а некоторые и отменили вовсе, что незамедлительно повлекло за собой поручение Миранды во что бы то ни стало улететь в столицу Великобритании именно в назначенный день и ни часом позже. Андреа, не без помощи связей Кристиана, смогла всё же найти пилота, готового рискнуть за определённую сумму, и перелёт в итоге перенёсся лишь на каких-то два часа, в то время как авиакомпании не решались даже назвать точного расписания, изменённого из-за непогоды.       В течение следующих весьма напряжённых семи часов пути редактор пару раз с удивлением ловила себя на мыслях, о том что сказать Баронессе и как в принципе с ней держаться. Единственное, в чём Пристли была полностью уверена — её не выставят за дверь, как в тот раз, поскольку теперь она благоразумно отдала предпочтение минимализму, при этом ничуть не уступавшему в роскоши тем вычурным нарядам, что предпочитала хозяйка приёма, однако всё же не способному затмить их эффектность. Сдержанно и элегантно: как нельзя лучше для подобного рода мероприятия. Дело оставалось за малым — всего-то не спровоцировать конфликт с особой, не терпевшей возражений и привыкшей приказывать, а не просить. Усмехнувшись этой мысли, Миранда заметила огни посадочной полосы, что говорили об окончании экстремального путешествия. — Амалия, всё хорошо? — обернулась к ассистентке Пристли, когда они шли вниз по трапу самолёта. — Да, конечно, — дрожащими губами проговорила бледная как полотно девушка. Видно ей полёт дался далеко не так легко, как её начальнице, которая за годы восхождения по карьерной лестнице навидалась всякого в путешествиях. — Я уже вызвала такси. Оно будет здесь через 10 минут, — на удивление не забыв про свои обязанности оповестила Энди. — Спасибо, Андреа, — бросила Пристли садясь в машину, которая должна была отвезти их от самолета к аэропорту. Ассистентка моргнула в изумлении и, спрятав восхищённую полуулыбку, поспешила за ней.       Сказать, что на улицах Лондона царил хаос, — значит не сказать ничего. Многочисленные аварии из-за сильного ливня образовали заторы на дорогах, и Миранда доехала до отеля на полтора часа позже, чем предполагалось. Прогноз на следующий день был не из приятных, особенно если учитывать, что дождь и шквалистый ветер не спешили утихать, а скорее наоборот только набирали обороты. На показ надлежало явиться к 6 часам вечера, и на вопрос смогут ли они добраться в Хэльман холл вовремя у Энди не было ответа. Пристли ненавидела опаздывать сама и подчинённых за такой проступок тоже не прощала, поэтому о том, чтобы приехать хоть на минуту позже не могло быть и речи. Однако судьба, как всегда бывает, когда доходит дело до важных событий, распорядилась иначе: дорога к поместью практически превратилась в болото под натиском потоков воды, что обрушивались на неё всю ночь, и сидя в дорогой машине, сейчас нещадно тонувшей в грязи, Миранда подумала, что неплохим заголовком для заказанной статьи было бы «Грязь с привкусом аристократичного гламура». Дальше её мысли не пошли, поскольку послышался характерный звук буксующего колеса, который определённо точно не предвещал ничего хорошего. «Только не это», — простонала вполголоса Андреа. — Мэм, я не могу продолжать движение, — извиняющимся тоном сказал шофер. — Машина увязла в грязи. — Вы предлагаете мне выйти и толкать её? — изогнув бровь спокойно ответила Пристли, на что тот смущённо покачал головой. — У вас есть полчаса, молодой человек, чтобы найти выход из этой ситуации. Парень недоумённо посмотрел в ответ и хотел было сказать, что невозможно вытащить машину из грязи на безлюдной дороге и проехать оставшиеся 10 километров за это время, но Энди, бросив предостерегающий взгляд, опередила его: — Мистер Блэквуд, может мы свяжемся с поместьем и попросим помощи? Давайте я найду номер, а вы скажете работникам особняка, что вам нужно, чтобы вытащить машину. — О, спасибо, — с явным облегчением рассмеялся парень, неловко ероша волосы на затылке.       На прием они всё же опоздали, но всего минут на пять, которых впрочем хватило, чтобы привлечь к себе внимание Баронессы, поскольку вход в зал преграждали массивные двустворчатые двери, уже закрывшиеся, не предполагая прибытия новых гостей, но вновь потревоженные. Быстрый колкий изучающий взгляд фон Хельман тут же был пойман на себе Мирандой, улыбнувшейся уголками губ в знак приветствия. Рядом с хозяйкой поместья тут же возникла ассистентка весьма приятной наружности, шепнула что-то и так же быстро исчезла. — Миранда Пристли, — вздернула подбородок Баронесса, когда редактор приблизилась, — трудности в пути? — фальшиво участливо осведомилась она. — Увы, жизнь в мегаполисе позволяет забыть о некоторых условностях, — сверкнула глазами Пристли в ответ. Взгляд фон Хельман почернел. — Но мы всё же вполне удачно добрались несмотря на непогоду. Ваши работники оказались очень любезны, — испуганным от нависшей атмосферы голосом быстро сказала Андреа.       Миранда смотрела в плещущееся раздражение в глазах напротив, теперь совершенно ясно понимая «Не забыла». Баронесса же еле слышно хмыкнула, когда ассистентка закончила говорить, и, надев привычную для всех маску надменности, развернулась удаляясь в глубь зала. «Невозможная женщина», — одними губами сказала кутюрье, пряча лёгкую ухмылку.