Wedding Bells

      У Туббо перехватывает дыхание, когда он впервые видит себя в свадебном наряде.       Логически рассуждая, он знал, что это произойдет. Чтобы жениться, ему нужно было что-то надеть, и он уже планировал вернуться к Эрету, чтобы убедиться, что наряд подходящего размера. После быстрого сообщения со своего коммуникатора, когда они вернулись домой прошлой ночью, Туббо прекрасно знал, что его свадебный наряд почти готов.       Однако здесь, стоя перед зеркалом, когда Томми застёгивает молнию сзади… Это поражает по-другому.       Костюм не совсем идеален — его нужно подшить по длине, и Томми говорит что чего-то не хватает — но этого более чем достаточно для Туббо, чтобы получить представление о том, как он будет выглядеть в день свадьбы.       Ранбу собирается умереть от зависти.       Томми, должно быть, заметил очарование Туббо собственным отражением, потому что ткнул его локтем в бок.       — Эй. Не позволяй своей голове зазнаваться из-за этого.       — Слишком поздно, — выдыхает Туббо, проводя руками по искусственным цветам, прикрепленным к костюму для временных целей. — У меня и так голова идёт кругом от этого всего. Даже больше, чем у тебя.       Томми закатывает глаза. — Конечно, я имею в виду, не хвастайся или что-то в этом роде, а то я уже думаю о том, чтобы рассказать всем в чём ты будешь на свадьбе.       — Если ты это сделаешь, я продам твои органы, — угрожает Туббо, но его голос всё ещё звучит тихо от благоговения, когда он слегка поворачивается, наблюдая за движением ткани костюма.       — Знаешь, они будут живыми в день свадьбы. Я про цветы.       Туббо не может сдержать улыбку. Конечно, он знает — он был решительно настроен на то, чтобы на костюме были настоящие цветы с того дня, когда он был достаточно взрослым, чтобы знать, что такое свадьбы.       Был момент, когда Туббо пришлось отказаться от любой формы фантазии. У него не было времени надеяться, желать легкомысленных вещей о далёком будущем. Туббо провёл поразительное количество времени, заботясь о том, чтобы поддерживать себя в живых неделю за неделей, и никогда не гарантировал, что продержится ещё целый месяц, что в итоге не оставляло много места для мечтаний.       Как бы непреднамеренно это ни было, Туббо считает, что свадьба — это своего рода символ мира. Доказательство того, что теперь у него есть место для желаний. Что ему позволено тратить время на то, чтобы наслаждаться мелочами жизни. Что ему позволено хотеть что-то.       Туббо задаётся вопросом, что бы сейчас сказал о нём его младший «я». До Л’Менбуржский Туббо был бы в восторге, услышав о венке из свежих цветов, который он будет носить через год или два, потому что этот Туббо был достаточно наивен, чтобы думать, что он с головой окунется в настоящую любовь. Туббо, живший год назад, не поверил бы ему, сказал бы нынешнему Туббо, что он идиот и думает не о том.       Иногда всего этого бывает слишком много. Туббо перешёл от того, чтобы смириться со своей смертью и не придавать значения собственной жизни, к тому, чтобы иметь всё в мире, ради чего можно жить, медленно, но верно, шаг за шагом. От полной готовности пожертвовать собой в любой момент до слабой улыбки при виде собственного свадебного наряда.       — Чёрт, — Туббо чувствует, что его начинает рвать. — Я чувствую себя эмоцией.       — Эмоциональным, — поправляет Томми, протягивая ему носовой платок. — Не плачь слишком много, придурок, или ты испачкаешь всё слезами.       — Не испачкаю, — фыркает Туббо. — Я же не Ранбу. Мои слёзы чисты.       — Знаешь, Ранбу точно будет плакать на свадьбе. Когда он увидит насколько лучше него ты выглядишь.       Туббо не уверен, что именно по этой причине Ранбу будет много плакать, но он склонен согласиться. — О, да, конечно. Я собираюсь сказать Техноблейду, чтобы он держал наготове носовой платок. Я был бы удивлён, если бы он плакал меньше пяти раз во время церемонии.       Томми хихикает. — Честно говоря, я мог бы заплакать во время церемонии.       Он хватает лицо Туббо, неприятно щипая его за щеки. — Наш маленький Тубзо так вырос, — воркует Томми, выпячивая нижнюю губу.       Туббо отмахивается от него. — Ох, отвали. Если ты будешь плакать, я буду смеяться над тобой.       — Пока я могу смеяться над Ранбу.       Туббо пытается казаться беззаботным, но из-за ботинок ему трудно раскачиваться на ногах, поэтому он вместо этого возится с руками.       — Ах, кстати о Ранбу… Он недавно примерял свой костюм, да?       Томми кивает. — Да.       — Эм… Так, во что он будет одет?       Томми усмехается. — Как будто я бы тебе сказал. Это должно быть секретом, помнишь?       Мальчик стонет. — Мы действительно должны соблюдать все эти свадебные клише?       — Да, Туббо, конечно должны. Вы не можете видеть наряды друг друга заранее, вам не разрешается давать друг другу клятвы — мы даже держим вас отдельно друг от друга утром!       — Что? Почему? Сегодня день моей свадьбы, почему бы мне не проведать Ранбу перед тем как мы выйдем к алтарю?       — Это плохая примета, — говорит Томми, но что-то в его тоне звучит серьезнее, чем Туббо ожидал. — Нам не нужно никакого невезения в день вашей свадьбы, хорошо? Не ходи и не говори с Ранбу в то утро, или какое-нибудь настоящее дерьмо может произойти.       — И что же произойдёт? — Спрашивает Туббо, потому что Томми ведёт себя так, будто каким-то образом уже знает исход событий. Иногда у Томми возникает плохое предчувствие, но большую часть времени он игнорирует его, и оно проходит. Иногда, однако, его интуиция точна, и Туббо действительно хочет знать, действительно ли Томми боится за свадьбу.       Прежде чем Томми успевает ответить, раздается тихий стук в дверь. — Туббо? Ты там?       — Входите, — зовёт Туббо, и в комнату влетает Эрет.       Увидев мальчика, они ахают и прикрывают рот ладонью, а Туббо делает вид, что не испытывает при этом прилива гордости. — Привет, — говорит он, помахав рукой.       — Туббо, ты отлично выглядишь, — говорит ему Эрет, ухмыляясь. — Ты чувствуешь себя хорошо в этом наряде?       — Мхм, — кивает Туббо, вертя в руках Эрета. — Он прекрасно передаёт мою идею.       — Это хорошо, — кивает Эрет. — Выглядит немного длинновато, так что… Возможно, нам придётся его подшить.       — И ещё нужно подтянуть на талии, — указывает Томми. — Особенно с учётом живых цветов.       — Ага, но вы двое можете справиться с этим довольно легко, я уверен, — Туббо пожимает плечами. — Ничего похожего на платье Ранбу, к которому нужно добавить ткань, чтобы оно было длиннее.       Эрет хихикает. — Хорошая попытка, Туббо, но мы не расскажем тебе, во что он будет одет.       Туббо скулит. — Почему нет? Мне не обязательно видеть костюм, вы можете просто описать мне его!       — Ладно, тогда я пойду и расскажу Ранбу что наденешь ты, да? — Томми скрещивает руки на груди.       — Хорошо, — отвечает Туббо, разоблачая свой блеф.       Томми качает головой. — Нет, — останавливает он Туббо. — Ни за что.       — Кстати, Майкл готов, — вмешивается Эрет. — Он сейчас примеряет свой наряд, если хочешь можешь переодеться и прийти посмотреть.       Туббо задыхается. — Я действительно хочу увидеть своего малыша, о мой бог!       Туббо начинает извиваться из наряда, и Томми возмущённо фыркает и тянется к нему.       — Туббо, остановись! Прекрати, о боже-       — Что? Я просто пытаюсь снять-       — Ты, блять, растягиваешь его, Туббо, ты- Туббо, оно порвётся!       — Не порвётся, перестань быть драматичным-       — Не двигай так рукой, тупой ублюдок!       Каким-то чудом одежда не рвётся, и Туббо вместе с Томми выходят из маленькой гардеробной целыми и невредимыми.       — Привет, невеста, — щебечет Туббо Ранбу, когда они возвращаются в главную комнату замка.       — Ну здравствуй, жених. Что не так с Томми?       — Он, блять, чуть не порвал его, — дуется Томми. — Это могло испортить всю нашу тяжелую работу.       — Но я же ни чего не испортил, — указывает Туббо. — Я был осторожен.       — Осторожен?! Единственная причина, по которой костюм не разорван на лоскуточки прямо сейчас, заключается в том, что я добрался до молнии до того, как ты прорвался сквозь неё, придурок!       — Картошка, картошка, — пожимает плечами Туббо, обнимая Ранбу за плечи.       Ранбу бросает на него быстрый взгляд. — Я не думаю, что ты должен произносить «картошка», — указывает он, но Туббо всё равно чувствует руку на своих плечах.       — Томми! — Зовёт Эрет. — Майкл хочет чтобы ты подошёл!       Томми ухмыляется. — Извините, ребята, я должен идти и быть лучшим дядей в мире.       — На самом деле я почти уверен, что Уилбур лучший дядя, — поддразнивает Туббо.       — Я нравлюсь вашему сыну больше, чем вам обоим, — невозмутимо заявляет Томми и с важным видом уходит в другую комнату.       — Он действительно так думает, — подтверждает Туббо.       Ранбу вздыхает. — Да, наверное.       — Ты упадешь в обморок, когда увидишь, во что я одет, — предупреждает Туббо. — Просто чтобы ты знал.       — Честно? Наверное, так и будет, — хихикает Ранбу. — Я могу упасть в обморок, просто находясь на свадьбе. Нервы и прочее.       — Я не дам тебе упасть в обморок, здоровяк. Если у тебя будет такой вид, будто ты собираешься упасть, я протяну руку через проход и дам тебе пощёчину. — Туббо невинно улыбается.       — Спасибо, — говорит Ранбу фальшиво искренним тоном. — Это много для меня значит, Туббо.       — Ага, обязательно. Я схвачу тебя за смокинг и врежу тебе прямо-       — Смокинг? — Ранбу прерывает с ухмылкой. — Кто тебе сказал, что я буду в смокинге?       Туббо светлеет. — На тебе будет смокинг?       Ранбу пожимает плечами. — Я не знаю. Буду ли я в смокинге?       — Будешь, — пытается Туббо, но Ранбу не двигается с места.       — Хорошо, если ты думаешь, что на мне будет именно это.       — Так, значит, платье?       — Если это то, что ты думаешь.       Туббо рычит в отчаянии. — Ты придурок.       Ранбу посмеивается над ним. — Ладно, тогда в чём будешь ты?       Туббо кусает себя за щеку. — Что-то, — загадочно отвечает он.       — Мхм, мхм, я бы на это надеялся, — кивает Ранбу.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, я бы надеялся, что ты что-нибудь наденешь, в отличие- в отличие от альтернативы.       — Что за альтернатива-       — Би! — Зовёт Майкла, когда он выбегает из другой комнаты. — Бу! Смотрите!       Туббо рад, что он держится за Ранбу, потому что наряд Майкла из тех милых, которые заставили бы мужчину поменьше упасть в обморок.       Майкл в накрахмаленной рубашке и шортах, волосы причесаны так аккуратно, как Туббо никогда не видел. Они, казалось, отказались от пиджака, который Майкл счёл слишком тесным, вместо этого надели на него подтяжки и галстук-бабочку в красную и зелёную полоску.       Туббо слышит, как Ранбу воркует по эндерменски рядом с ним, долгий и протяжный рокот из глубины его горла. Туббо хватает Майкла на руки, когда малыш бросается к ним.       — Боже мой, Майкл, ты так круто выглядишь! Эрет и Мими помогли тебе выбрать, большой парень?       Майкл кивает. Он указывает на свой галстук. — Как Бу, — сообщает он им, дергая за галстук, который носит Ранбу.       Туббо медленно, но верно заставлял Ранбу одеваться менее официально в течение последних нескольких месяцев. Не потому, что его особенно волнует, как Ранбу одевается, а больше потому, что он ценит комфорт своего мужа. Они, казалось, нашли счастливую середину в нынешнем полуофициальном стиле Ранбу, достаточно непринуждённом, чтобы не быть душными в застегнутом на все пуговицы пиджаке и галстуке.       Ранбу в ответ дергает Майкла за галстук. — Я думаю, на тебе это смотрится лучше, жучок. Ты собираешься начать носить галстуки, прямо как я?       Майкл качает головой, морщит нос. — Туго, — он дёргает себя за галстук. — Не круто.       — Именно это я и говорю, — соглашается Туббо. — Галстуки хуже всего.       Ранбу смотрит на него, щёлкая ушами. — Значит, на свадьбе ты без галстука?       — Я этого не говорил, — легко лжёт Туббо. — Майкл надевает что-то, что ему не особенно нравится на свадьбу, почему я не могу поступить так же?       — Хмм, — Ранбу прищуривает глаза, но Туббо не двигается с места.       Томми выходит из комнаты, дергая себя за воротник. Костюм-тройка Томми нарядный и опрятный, с зелёным галстуком ради Туббо.       — Я не могу поверить, что ты позволил стороне Ранбу быть красной, — жалуется он. — У меня уже есть красный галстук, который я мог бы надеть.       — У меня тоже, — указывает Ранбу, но Томми игнорирует его.       — Между прочим, это дерьмо намного хуже, чем мой другой костюм. Слишком душный, я едва могу двигаться.       — Ну, — Туббо потирает затылок, внезапно смутившись. — Я имею в виду… Тебе не обязательно носить-       — Отвали, — перебивает Томми. — Я буду в нём. Он просто немного дерьмо, а так ничего, не так ли?       — Дерьмо, — соглашается Майкл, и Томми ухмыляется.       — Знаешь, тебе следовало бы сказать это слово во время свадьбы, Большой М. Я думаю, твоим папам это понравится.       — Пожалуйста, не надо, — умоляет Ранбу. — Пожалуйста, молю, не надо. Он же действительно сделает это.       — О, я знаю, что этот маленький ублюдок скажет это, — угрожает Томми.       — Улюдок, — пытается Майкл, вырезая слово.       Во всяком случае, Томми гордится им, взъерошивая идеально зачёсанные волосы Майкла, когда он выхватывает малыша из рук Ранбу.       — Вот именно. Тебе тоже следует это сказать. Давай снимем наши костюмы, хорошо?       — Да, — соглашается Майкл, ерзая так, как он делает, когда возбужден. Томми переворачивает Майкла вверх ногами и несет его за лодыжки, умело уворачиваясь от ударов Майкла, когда пиглин разражается визгливым смехом.       Туббо не совсем уверен, понимает ли Майкл, что происходит, он понимает это, наблюдая, как тот корчится. Майкл должно быть знает, что происходит что-то особенное, но Туббо не совсем уверен, понимает ли он, что такое свадьба.       Однако он серьёзно сомневается, что Майкл прервёт церемонию. И если он это сделает, они простят его. В конце концов, веселье Майкла тоже было приоритетом на свадьбе. Вот почему они позволили Томми добавить песню «танец маленьких утят» в их свадебный плейлист, поскольку она была любимой песней Майкла.       — Боже, он такой милый, — Ранбу качает головой, громко задыхаясь. — Он само совершенство. Даже когда Томми заставляет его ругаться.       — Особенно когда Томми заставляет его ругаться, — поправляет Туббо, сжимая руку Ранбу. — Кстати, ты закончил меню?       — Я работал над этим, пока ты переодевался, — объясняет Ранбу. — Но у меня есть пара вопросов по этому поводу. Я решил, что мы должны подать говядину, так как свинины и курицы не будет на столе. Я знаю, что мы так же не можем подавать лосося, но как насчёт трески? Или, может быть, тунец?       Туббо пожимает плечами. — Я не знаю. Может быть.       — Хорошо, потому что я хочу убедиться, что у нас есть больше, чем один вариант. Я попрошу Ники испечь несколько хлебниц, так что, может быть, мы могли бы съесть похлёбку из моллюсков, но я также думаю, что нам следует выбрать несколько вегетарианских блюд. Ещё можно добавить овощных салатов-       — А мы не можем просто заказать пиццу? — Туббо перебивает.       Ранбу пристально смотрит на него. Туббо сразу же чувствует, что у него неприятности.       — Извини, — Туббо хмурится, поджимая губы.       — Нет, нет, я имею в виду, не нужно… Если- если ты предпочитаешь, чтобы мы просто ели пиццу, мы можем это сделать? Просто- просто дай мне знать, чтобы я мог отменить-       — Нет, я имею в виду, не- ничего не отменяй, — отступает Туббо. — Просто, ты знаешь… Если ты застрянешь и не сможешь придумать другую еду, пицца меня вполне устроит, хорошо? Это не обязательно должно быть что-то изысканное.       Выражение лица Ранбу меняется на что-то раздражающе непроницаемое, прежде чем он, в конце концов, медленно кивает. — …Хорошо. Я, эм… Я буду иметь это в виду.       Туббо на мгновение охватывает паника, он боится, что неосознанно сделал что-то не так. Однако Ранбу чувствует это, сжимает руку мужа, искоса улыбается ему, и всё снова в порядке.       — Дальше нам нужно зайти в пекарню, — сообщает ему Ранбу, — чтобы провести мозговой штурм о наших старых, новых и синих вещах.       — Я всё ещё не совсем понимаю, зачем они нам нужны, — размышляет Туббо. — Что они значат?       Ранбу поджимает губы. — Это- это просто традиция.       — Нет, я понимаю, но что они на самом деле делают, типа, зачем?       — Зачем нам вообще свадьба? — Ранбу возражает, немного защищаясь. — Зачем алтарь? Цветы? Если бы мы захотели, мы могли бы просто поехать к башне в Лас-Невадас. Я думал, смысл этой свадьбы в том, чтобы спланировать её?       — Так и есть, так и есть, — пытается успокоить его Туббо, похоже, задевая его за живое. — Мне просто кажется, что это немного напрягает тебя.       Ранбу прикусывает губу, и Туббо видит, как он проигрывает внутреннюю борьбу с самим собой из-за того, стоит ли лгать.       — Может быть, — неохотно признаёт Ранбу. — Немного. Но это не значит, что я не собираюсь всё распланировать.       — Хорошо, Ранбу, ладно, — успокаивает Туббо. — Я буду рядом, с тобой, хорошо? Что бы ты ни хотел спланировать, мы все устроим.       Ранбу улыбается в пол, выглядя более усталым, чем хотелось бы Туббо, и кладёт голову на голову меньшего. Они проводят остаток своего времени, ожидая Томми и Майкла вот так, просто находясь в компании друг друга.       — Вы двое снова ведёте себя отвратительно? — Томми съёживается, когда они с Майклом наконец появляются. — У вас что, совсем нет стыда?       — Твоя футболка одета наизнанку, Томми, — указывает Туббо, и Ранбу смеётся.       — О боже прайм, — ухмыляется Ранбу.       Томми опускает глаза. — Так задумано, — врёт он, но даже Майкл выглядит неубеждённым.       Томми ворчит и передаёт Майкла Туббо, направляясь переодеть футболку, когда появляется Эрет.       — Куда идёт Томми? Я думал, он сказал, что ему нравится носить одежду наизнанку, — поддразнивает Эрет.       Туббо ухмыляется. — Он отошёл, чтобы убедиться, что всё надето наоборот.       — Ах, — кивает Эрет, — Ясно. Я чувствую, что в этом отношении мы все могли бы поучиться у него.       — Мы могли бы, — соглашается Туббо, перекрывая торжественное «Аминь» от Ранбу.       — Однако примерка прошла успешно, — начинает Эрет. — Насколько я мог судить, все наряды в основном подошли. Единственные изменения, которые я должен внести, довольно незначительны, так что они должны быть готовы к воскресенью.       — Слава прайму, — с облегчением вздыхает Ранбу. — Я мог бы носить свой костюм так, как он есть, если бы мы не успели.       Эрет морщит нос. — Я имею в виду, ты мог бы, но…       — Да, Ранбу, твой плащ мне не подходит.       — Я- что- почему я должен носить плащ? Я же не Уилбур.       — Ладно, у меня заканчиваются догадки насчёт твоей свадебной одежды, — парирует Туббо, но они ухмыляются друг другу.       — Мими, — указывает Майкл, когда Томми возвращается в комнату.       — Иисус Христос, хорошо, теперь всё правильно? Да? Все довольны моей чёртовой футболкой?       — Не совсем, честно говоря, — невозмутимо говорит Ранбу, — я думаю, тебе стоит её поменять.       — Наверное, да, — соглашается Эрет.       — Не думаю, что красный — твой цвет, — язвит Туббо.       — Я- знаешь что, би бой, я не обязан тебя слушать. Я могу- Туббо, я могу уйти со свадьбы в любое время, когда захочу.       — Ладно, — пожимает плечами Туббо. — Тогда можешь идти.       — Нет, — упрямо отвечает Томми, и на этом всё.       — Что ж, это мы решили довольно быстро, — вмешивается Ранбу.       — Поздравляю с тем, что ты нашёл свою футболку, Томми, — шутит Эрет, когда Томми раздражённо смотрит на него. — Я продолжу работать над нарядами и сообщу вам всем, когда закончу с ними.       — Спасибо, шафер Эрет, — Туббо слегка кланяется, стараясь не быть слишком безрассудным с Майклом.       Эрет делает реверанс в ответ. — Всё, что угодно, жених Туббо.       — Пошли, невеста Ранбу, — окликает его Томми, направляясь к выходу из замка. — Мне всё ещё нужно ограбить тебя по дороге туда, чтобы получить деньги на выпечку.       Ранбу глубоко вздыхает. — В последний раз говорю: не надо меня грабить. Если ты попросишь у меня денег, я тебе их дам.       — Оу, Ранбу, ограбить тебя было бы гораздо веселее. Я обещаю быть очень нежным, когда буду безжалостно избивать тебя.       — Пока, Эрет, — шепчет Туббо в суматохе, начиная свой путь, помахав рукой.       — Пока, Эт, — зовёт Майкл, махнув рукой. Имя Эрета было немного сложным для Майкла, но Туббо видит по тому, как Эрет загорается, когда он слышит прозвище, что корoль только рад.       — Удачи в предотвращении ограбления, — машет им в ответ Эрет.       Когда Туббо поворачивается обратно к тропинке, Томми и Ранбу сцепляются в борьбе, улыбаясь, несмотря на их грубое обращение друг с другом.       — Просто дай мне свою сумочку, сука!       — У меня нет- просто попроси у меня алмаз!       — Дай мне свой бумажник!       Туббо тихонько вздыхает, проходя мимо. — Ну, на кого ты ставишь, Майкл? Как ты думаешь, кто кого убьет?       Майкл отвечает ему на пиглинском, жестикулируя руками, как иногда делает Ранбу, и Туббо кивает, как будто понимает.       — Да, я тоже так думаю.       Как оказалось, Томми победил в схватке, вероятно, потому, что Ранбу очень охотно дал ему несколько бриллиантов. Туббо не знает, был ли Майкл прав или нет, но он хотел бы дать своему сыну возможность усомниться в этом.       — Ну, ты победил, Майкл, — говорит ему Туббо. Майкл, возможно, не совсем понимает, но он всё равно улыбается Туббо.       Ранбу и Томми препирались всю дорогу до прилавка пекарни.       — Я бы хотел заказать круассан, — Томми кладёт на стол алмаз, произнося это слово с преувеличенным акцентом.       Ники улыбается и берёт бриллиант. — Ну, на самом деле на это тебе можно купить около дюжины таких.       Томми только кивает. — Ладно.       — Ладно? — возмущённо повторяет Ранбу. — Ты собираешься съесть дюжину круассанов?       — Нет. Я поделюсь с Туббо и Майклом.       — Пог, — машинально произносит Туббо, и Майкл следует его примеру. — Пог, — соглашается пиглин.       — Оу, и я не получу ни одного круассана? — Ранбу саркастически скрещивает руки на груди.       Томми резко выдыхает сквозь зубы, когда Ники достаёт пирожные. — Извини за это, Ранбуб. Просто дюжину можно разделить поровну между нами тремя, но не между четырьмя людьми. Прости.       — Чт- двенадцать буквально делится на четыре! — возражает эндермен. — Трижды четыре — двенадцать!       — Похоже, кто-то ревнует, — шепчет Туббо Томми, а тот смеётся. Ранбу усмехается, но Туббо подмигивает ему.       — Я поделюсь, — произносит Туббо одними губами.       — Тебе лучше бы и вправду поделиться со мной, — тихо отвечает Ранбу.       Туббо приподнимает бровь. — Или что?       Томми толкает его локтем. — Ради всего святого, Туббо, ты можешь хоть один день не флиртовать при мне?       Ранбу пытается вмешаться. — Мы даже не-       — Неа, — Туббо качает головой. — Всё, что я сейчас могу делать, это флиртовать, извини.       — Вот, — Ники перекладывает выпечку через прилавок. — Дюжина шоколадных круассанов. По четыре для каждого из вас, и ни одного для Ранбу.       Ранбу скулит, но Туббо хватает один и ломает его пополам, отдавая половину Ранбу.       — Предатель, — говорит Томми с едой во рту. Туббо ухмыляется в ответ.       — Спасибо за круассаны, Ники, — говорит Ранбу, тоном давая понять, что он хочет, чтобы Томми и Туббо последовали его примеру.       — Спасибо, Ники, — все они произносят хором, Майкл старается изо всех сил.       — Всегда пожалуйста, — улыбается она. Ранбу смахивает ещё один круассан.       — Мы действительно пришли сюда по делу, Ники, — говорит он ей, хватая несколько дополнительных салфеток.       (Ранбу такой находчивый. Он будет носить с собой салфетки, бинты и даже воду, которую не сможет пить, на случай, если она кому-нибудь ещё понадобится. Это раздражает. и так же восхищает.)       — Мы пришли сюда, чтобы- ух, — прерывает себя Ранбу. Туббо сразу же замечает это — нахмуренный лоб, смесь страха, вины и разочарования. Он передаёт сына Томми и встаёт рядом с Ранбу.       — Эм. Мы пришли… Я… я не… — Он сглатывает. — Я не помню, — тихо признаётся он. — Я не знаю… Мне жаль-       Туббо прерывает его, тихо шикнув на него. — Мы здесь из-за традиции, верно? Синий, заимствованный и что-то ещё?       Он знает, что описывает это неправильно, и беспокоится, что Ранбу не поймет, но узнавание сразу же мелькает на его чертах.       — О, да! Наше- спасибо. — Туббо притягивает его для быстрого объятия, мягкое «Спасибо» шепчет ему на ухо, прежде чем Ранбу немедленно приступает к мозговому штурму.       — У нас есть кое-что позаимствованное. Нам всё ещё нужно что-то старое, что-то новое и что-то синее. Мы могли бы спросить… Может быть, Эрета?       Туббо кусает губу. — Мы только что были у Эрета, большой парень, — мягко напоминает он ему. — Помнишь?       — Ах- да, я эм. Теперь помню, — Ранбу смущённо переминается с ноги на ногу. Туббо хватает его за руку, прежде чем он успевает начать ёрзать.       — Разве мы их спрашивали? Если бы у них что-нибудь было, я имею в виду.       — Я так не думаю, вроде как? Я думаю, мы могли бы вернуться и спросить, если бы нам это было нужно. В музее может быть что-то моё старое.       — Наверное, нам следует спросить, да, — кивает Ранбу.       — Я сейчас отправлю им сообщение, — Туббо достаёт свой коммуникатор.       — Мне кажется, я знаю кое-кого, у кого могут быть некоторые из ваших старых вещей, — говорит им Ники.       Внезапно она пинает ногой ближайший шкаф, и из-под него раздается приглушенный стон.       — Пора просыпаться, соня, — сладко зовёт Ники, как будто не она была причиной такого грубого пробуждения.       Смутно, очень смущённый Уилбур выскакивает из-за прилавков. — Что такое? — Он скулит. — Я дремал, Ники.       — Какого хрена, — говорит Томми. — Почему ты дремал в грёбаном шкафу?       — Там темно, — предлагает Уилбур в качестве объяснения. — И на удивление тихо, когда сотрудники не пинают меня.       Он обходит Ники. — Моё лицо могло быть прижато к двери! Ты могла выбить мне один из зубов, или убить меня, или что-то в этом роде, — преувеличивает он с улыбкой.       — Я убила тебя? — Она симулирует любопытство.       Уилбур качает головой, и Ники улыбается в ответ. — Так и думала.       Уилбур вздыхает, опираясь подбородком на витрину рядом со столешницей. — Что вы двое задумали? Как продвигается планирование свадьбы?       — Мы кое-что ищем, — говорит ему Туббо. — У тебя есть что-нибудь?       — Что-нибудь? Ну, конечно. У меня есть много всего.       — Мы ищем что-то конкретное, — уточняет Ранбу. — Что-то старое, или что-то новое, или что-нибудь синее.       Уилбур чешет подбородок, размышляя, бормоча что-то себе под нос, прежде чем ему, по-видимому, приходит в голову идея.       — Знаете что? Возможно, у меня есть как раз то, что вам нужно.

***

      Ранбу знал его недолго — или, по крайней мере, недолго был с ним близок, — но ему хотелось бы думать, что он был хорошим другом Гостбура.       На самом деле почти все были его друзьями. Гостбур был не из тех, кто затаивает злобу.       И всё же. Ранбу нравится думать, что у них была настоящая дружба.       Сначала он не понял, что Уилбур может для них сделать. Подарок, конечно, но что такого может быть у Уилбура, что любой из них захотел бы взять на свадьбу?       Уилбур привёл их к своему дому, то ли в блаженном неведении, то ли намеренно не замечая напряжения в плечах Туббо и стиснутой челюсти Томми, которое последовало за посещением кратера. Ранбу не нравится заставлять их приближаться к нему, но он знает, что с ними всё будет в порядке, если они не задержатся надолго.       (Конечно, Ранбу не совсем помнит, почему они так ненавидят кратер. Он не помнит, как это причинило им боль, но помнит, что ему нужно присматривать за ними, придумывать предлог, чтобы уйти, если они слишком встревожатся, и он считает, что это самая важная часть, которую нужно помнить, в любом случае.)       Они вошли внутрь без проблем, и Уилбур провёл несколько минут, роясь в сундуках, препираясь с Томми беззаботно, по-братски.       Ранбу держал руку Туббо, чтобы она не дрожала.       Теперь, однако, в комнате тихо, поскольку Уилбур осторожно держит синий в своих руках. Никто из них не смеет говорить.       Томми сглатывает. — Это- это же-       — Да, — обрывает его Уилбур. — Да, это оно. Он держал синий краситель в руках, когда он… Это- это его.       Томми судорожно выдыхает, и другая рука Туббо хватает свободную руку Томми, ту, которой он не держит Майкла.       — Когда я услышал, как вы двое упомянули «что-то синие», я подумал… Что ж, мы можем с таким же успехом воспринимать это буквально. — Уилбур издаёт слабый смешок, кривой и слишком самоуверенный.       Ранбу видит, как Туббо изо всех сил пытается подобрать слова, поэтому он старается быть уверенным, что ему это не нужно.       — Ты уверен, что… Готов позволить нам использовать его? — Ранбу тщательно подбирает слова.       Уилбур кивает. — Да, я имею в виду… Я- мне самому не очень-то это нужно. Я просто…       Уилбур вытягивает вперёд сложенные чашечкой ладони, как будто пытается кому-то их отдать, и так уж получается, что Ранбу — единственный, у кого осталась свободная рука.       Синяя краска мягкая и прохладная в его руке, и Ранбу сразу чувствует, что расслабляется. Он чувствует, как улыбается, как хихикает.       Конечно, он этого не делает. Вместо этого он уставился на синеву, ошеломленный самим её существованием, и убедился, что Томми и Туббо тоже хорошо это видят.       — Ты уверен, — уточняет Ранбу. — Точно?       Туббо поднимает взгляд, чтобы оценить реакцию Уилбура на это, и Уилбур встречается с ним глазами.       — Я думаю, что Гостбуру понравилось бы, если бы вы поженились, — говорит им Уилбур. — Он бы хотел присутствовать на ней. Это… Это самое близкое, что я могу передать вам от него.       Томми резко вздыхает, оборачивается, и Майкл начинает тихо шептать ему бессмысленные слова, которые, кажется, сильно помогают.       Ранбу сжимает руку Туббо. Туббо всё ещё не отпускает Томми.       — Ох, — просто говорит Туббо.       Тогда Ранбу кладет синий в карман, потому что это начинает слишком сильно влиять на него. Он должен был бы позволить серьёзности ситуации овладеть им, должен был бы оплакивать своего друга, но синий цвет заставляет любые негативные эмоции испаряться из него в считанные мгновения.       — Спасибо, — искренне благодарит Ранбу. — Действительно.       Порывшись в кармане, он достаёт слиток незерита и предлагает его Уилбуру.       Уилбер откровенно насмехается над ним. — Ранбу, я обиделся. Искренне.       — Ладно, — Ранбу убирает слиток обратно.       — Мы вернём синий, как только закончим, — обещает Туббо, но Уилбур отрицательно качает головой.       Он наклоняется к ним поближе, голос едва слышен, достаточно мягок, чтобы Томми не услышал. — Отдайте Томми, — убеждает их Уилбур. — После свадьбы. Я… У меня такое чувство, что он будет дорожить этим больше, чем я.       — Сделаем, — обещает Ранбу. — Мы отдадим синий ему.       — Спасибо, — Туббо закрывает глаза. Его голос выдает слёзы, которые он сдерживает, и Ранбу больше всего на свете хочет обнять его, Майкла и Томми. — Действительно. Спасибо тебе, Уилбур.       — Не за что, — улыбается Уилбур.       Затем Томми оборачивается, и в комнате воцаряется тишина. Уилбур сразу же погружается в свои мысли, глядя на брата, и на его лице появляется путаница из нескольких вещей, которые Ранбу не может точно определить.       Ранбу занят тем, что ритмично сжимает руку мужа, это помогает ему вернуться в настоящее, когда он теряется в воспоминаниях.       — Уилбур, — наконец нарушает молчание Томми, и Ранбу, возможно, нелегко сейчас вспоминать историю, но мне кажется, что это одно из самых естественных слов, когда-либо слетавших с губ Томми. Томми произносит имя Уилбура так же, как он произносит имя Туббо, как он произносит имя Джека, как он произносит имя Ники, Эрета и Фанди. Не совсем то же самое, но всегда с грустной меланхолией, как будто каждый раз, обращаясь к ним, он втайне говорит: «Хотел бы я, чтобы все было по-другому».       — Уилбур, я скажу это только один раз, — объявляет он. Уилбур терпеливо ждеёт, пока Томми наберётся храбрости. Быстрый шёпот поддержки от Туббо — это, по-видимому, вся храбрость, в которой он нуждается.       — Я рад, что ты здесь, — говорит ему Томми, не открывая глаз. — Я бы не променял тебя на Гостбура, хорошо? Я- я скучаю по нему, Уил. Я чертовски сильно скучаю по нему, ясно? Но я не- я не хочу, чтобы ты убеждал себя, что тебе лучше… Не быть здесь. Я просто… Не расстраивайся из-за этого, ладно?       Томми открывает глаза, выражение лица решительное, челюсть сжата. — Мы хотим, чтобы ты был здесь, Уилбур, с нами.       Уилбур теряет дар речи, одновременно отстранённый и слишком увлечённый, глаза блестят.       — Хорошо, — наконец соглашается он, медленно кивая. — Хорошо, Томми. Я здесь. Я остаюсь здесь.       — Прекрасно, — облегчённо выдыхает Томми. — Отлично. Блять… чёрт, сука, — он стряхивает туман с головы.       Ранбу открывает свой инвентарь. — Синий? — Он предлагает Томми.       Томми отпускает запястье Туббо и без колебаний берёт краску. — Спасибо.       Томми кладёт синий в свою ладонь, снова хватая Туббо за руку, чтобы они оба могли использовать его одновременно. Ранбу улыбается.       Тут у Туббо зазвенел коммуникатор, и Ранбу схватил устройство.       The_Eret шепчет вам: где вы сейчас, ребята?       The_Eret шепчет вам: думаю, я, возможно, нашёл кое-что старое для вас: D       Ранбу начинает отвечать, пытаясь печатать одной рукой, прежде чем Туббо отпускает другую.       Эндермен бросает на него нервный взгляд. Туббо добродушно закатывает глаза.       — Я в порядке, большой парень. Со мной Томми и Майкл. И ещё синий, который в основном является наркотиком, так что.       Ранбу с любовью качает головой, печатая свой ответ.       Ты шепчешь The_Eret: мы у Уилбура       — Что они говорят? — спрашивает Томми, пытаясь наклониться над головой Туббо, чтобы прочитать. — Нам куда-то нужно?       — Он ещё сам не знает, Томми. Боже, ты такой нетерпеливый, — поддразнивает Уилбур.       — Эй! Еще раз назовёшь меня нетерпеливым, и ты попадёшь в чёртову больницу, Уилбур-       Ранбу игнорирует их спор, когда Эрет снова отвечает.       The_Eret шепчет вам: о, прекрасно! скоро буду там       Ранбу хмурится. Скоро будет здесь?       — Что они ответили? — Туббо толкает его локтем. Ранбу моргает, глядя на коммуникатор.       — Сказали, что скоро будут здесь, но я не- я действительно не понимаю, как-       Раздаётся стук в дверь. Уилбур резко замолкает в своей ссоре с Томми, и все пятеро направляются в гостиную, чтобы поприветствовать гостя Уилбура.       — Здравствуйте, джентльмены, — приветствует их Эрет с поклоном. — Я слышал, вы ищете кое-что старое?

***

      У Туббо не будет нервного срыва. У него не будет нервного срыва. Не будет, не будет, не будет, и точка.       Туббо не возражал против похода в дом Уилбура. Конечно, у него были некоторые плохие воспоминания, связанные с кратером. Но что с того, что для него было проще простого поднять глаза и встретить точно такую же обсидиановую сетку, которую он месяцами пытался не видеть каждый раз, когда закрывал глаза? С ним всё было в порядке, и с Томми тоже. Они оба были в порядке.       Однако спускаясь в кратер… Это было немного по-другому.       Однако Эрет настаивал на том, что здесь, внизу, есть что-то, что стоит забрать. Ранбу предложил пойти один, но Томми отказался, потому что он не был слабаком, и Туббо, конечно, тоже не был слабаком. Он схватил Томми за руку, и они оба вздохнули, как будто собирались нырнуть под воду, прежде чем в унисон шагнуть под слой стекла.       Сейчас они внизу, в туннелях, и всё ещё хуже, чем он думал.       Он не был здесь с тех пор, как показал Фулишу туннели. Тогда с ним всё было в порядке, и он гордился собой за это. Ух ты, посмотрите, какой я спокойный, подумал он про себя. Должно быть, я уже почти всё преодолел.       Капитан Паффи сказала ему через несколько месяцев, когда он был на её первом сеансе терапии, что у него был худший случай эмоционального подавления, который она видела у кого-либо на сервере. (Что, конечно, о чём-то говорит.)       Для Туббо это уже чересчур. Каждая трещина, каждый камешек, каждая пропавшая дощечка на пути — это воспоминание.       Он замечает, проходя мимо — дыру в стене, откуда он в шутку когда-то выпустил стрелу в Томми, полностью намереваясь сильно промахнуться и вместо этого выстрелить в стену. Бесполезная кнопка на стене, бессмысленная для тех, кто пришёл после, для тех, кто не был там, чтобы посмотреть фейерверк. Остатки зелья, брошенные на его ожоги, когда он возродился после фестиваля, когда Томми схватил его и убежал, когда он повернулся к нему с тёмными и опасными глазами: — Ты хочешь пойти и найти эту чёртову кнопку?       Томми сжимает его руку. — Туббо. Останься со мной, большой человек.       Туббо переводит дыхание. — Я здесь, — тихо успокаивает он его. — Мы здесь вместе. У нас всё хорошо.       — Конечно, — поддерживает Томми с кривой улыбкой. — Всё прекрасно.       — Отлично, — соглашается Туббо. — Круто.       — Круто, — кивает Томми.       Возможно, самое худшее в этом то, что никто не знает. Никто, кроме Туббо, Томми и Уилбура, Ники и Квакити, у которых есть свои собственные кусочки и части. У Эрета нет полной истории о том, что произошло, и Ранбу…       Туббо не держит на него зла, но он не может продолжать рассказывать историю Л’Менбурга каждую вторую неделю. Это уже слишком.       Хотя он более чем готов вытерпеть это ради их свадьбы. Он может справиться с несколькими плохими воспоминаниями, если это означает, что свадьба пройдёт хорошо.       Очевидно, Томми чувствует то же самое, крепко держа Туббо за руку, пока они идут бок о бок.       — Ты в порядке большой человек? — тихо спрашивает его Туббо. Томми вздрагивает и моргает, но одаривает его неловкой улыбкой.       — Ага, — пытается успокоить его Томми. — Ты слишком много беспокоишься.       — Ранбу достаточно беспокоится за нас обоих, — поправляет Туббо.       Словно по сигналу, Ранбу оборачивается и кричит через плечо. — Эрет говорит, что мы почти на месте. Вы двое в порядке?       — Лучше не бывает, — отзывается Томми, перекрывая довольно неубедительное — Отлично! — Туббо.       Глаза Ранбу задерживаются на Туббо, безмолвно общаясь. Скажи только слово, и я вытащу тебя отсюда, передаёт Ранбу.       Туббо мягко качает головой. Я в порядке, он пытается дать знать Ранбу. Честно.       — Отвратительно, — морщится Томми. — Флирт на публике.       — Это не флирт, — защищается Туббо. — Мы тоже так делали, помнишь? Говорили без слов. Разговаривали глазами.       — Ну, да, но мы должны были это делать, не так ли? Мы не могли попасться.       Туббо помнит. Конечно, он помнит — ночи, когда ему удавалось улизнуть, чтобы увидеть Томми, стоили того, чтобы все остальные ночи быть шпионом.       Хорошо… Почти все из них.       — Мы на месте, — говорит им Эрет, спрыгивая с тропинки и направляясь к полускрытому сундуку. Группа толпится вокруг него, когда он открывают сундук.       — Прошу прощения за то, что заставил вас проделать весь этот путь, — искренне говорит им Эрет. — Я не хотел причинять неудобства.       — Это неважно, — отмахивается от них Томми.       — Я просматривал свои записи о старых вещах, пытаясь найти что-нибудь для вас, и я вспомнил про это. Я нашёл его здесь некоторое время назад, но у меня не было места для инвентаря, чтобы забрать обратно.       Эрет оборачивается, держа предмет в руках, и сердце Туббо на мгновение перестаёт биться.       Это оригинальный флаг Нью Л’Менбурга.       Когда Л’Менбург пал, Туббо смог утащить несколько флагов. На самом деле их было всего несколько, но они дожили до его президентства. Одним из его первых действий на посту президента было пришить сердечко ко всем оставшимся флагам Л’Менбурга, кроме одного.       Сердце должно было символизировать сплоченность и единство, которые олицетворял Л’Менбург, или, может быть, символизировать, что у дважды взорванного Л’Менбурга осталась только одна жизнь, как и у его президента, или, может быть, просто потому, что Туббо любил сердца и думал, что они хорошие.       В любом случае, флаг сейчас здесь, перед ним. Опалённый и немного потрёпанный, но всё ещё хорошо узнаваемый.       — Что-то старое, — задумчиво говорит Эрет, и Туббо чувствует, что снова начинает дышать.       Осторожно, с гораздо большей осторожностью и трепетом, чем того заслуживает его президентское наследие, он берёт флаг в руки. Туббо поворачивается, чтобы посмотреть на Томми.       — Мы… Мы не можем допустить этот флаг на нашей свадьбе, — понимает он, — не так ли?       Томми выглядит удивлённым. — Эм, прости? Но это не моя свадьба, Большой Ти. Не мой выбор, что использовать, а что нет.       — Нет, нет, я знаю, но- но я сослал тебя под этим флагом. Мы не должны… — Туббо тихо рычит, переосмысливая свой собственный мыслительный процесс. — Но так же мы с Ранбу встретились в эпоху Нью-Л’Менбурга…       — Эй, — Томми кладёт руку ему на плечо. — Я действительно не возражаю, Туббо. Это всё ещё флаг Л’Манберга. Думаю, все поймут, что вы под этим подразумеваете.       Туббо бросает взгляд на Ранбу. — Ранбу? Это… Это нормально?       — Конечно, — улыбается Ранбу. — Это такая же твоя свадьба, как и моя. Мы познакомились в Л’Манберге, не так ли?       — Да, — улыбается Туббо, предаваясь воспоминаниям. — Мы познакомились именно тогда.       — Я тоже встретил его там, — добавляет Томми. — Помнишь, что я сказал тебе при нашей первой встрече?       Ранбу приподнимает бровь. — Что ты младше меня?       Томми хмурится. — Ладно, когда мы встретились во второй раз.       — Нет, не помню.       — Вообще-то, если честно, я тоже не помню, — отвечает Туббо, и Томми усмехается.       — Я заставил его помочь мне построить ферму и поболтать со мной.       Туббо хихикает. — И о ком же?       — О тебе.       Мозг Туббо останавливается. Должно быть, он неправильно расслышал друга. — А?       — Я дал ему поговорить о тебе. Мы сажали растения, и я сказал: «Что ты думаешь о Туббо?» и он ответил: «О, он хороший», и потом я сказал: «Ты глупый ублюдок, ты собираешься получить его, не так ли? Ты же знаешь, Туббо впечатлительный, он хрупкий, ты не можешь просто бросить его-»       — Я этого не помню, — с улыбкой перебивает его Ранбу.       — Это было, — пожимает плечами Томми. — Я всё предсказал.       — Ты не предсказал, — возражает Туббо. — Ты не знал что это случится.       — Я знал! — Томми защищается. — Я не совсем правильно угадал. Не думал, что вы вступите в брак, но я мог бы сказать, что вы двое будете раздражать после того, как я впервые увидел, как вы разговариваете. Чертовски мерзко, если вы спросите меня.       В этом есть что-то поэтическое, думает Туббо, что Томми знал раньше, чем он. Это делает его ещё более уверенным в том, что им с Ранбу суждено пожениться. Если Томми знал, это было по-настоящему, потому что единственным человеком, который знал Туббо лучше, чем сам Туббо, был Томми.       — Значит, флагу можно сказать «да»? — Туббо спрашивает всю группу.       Томми и Ранбу оба кивают, и ему этого достаточно.       — Мы берём его, — говорит Туббо Эрету, глядя на ткань в руках.       Туббо пережил одни из худших дней в своей жизни, под этим флагом над головой. Но, также, были и хорошие дни, когда-то давным-давно.       Он считает, что наконец-то пришло время связать последнее позитивное воспоминание с Л’Менбургом.

***

      Ранбу начинает немного нервничать.       У них есть время, он знает. Не так много времени, но всё же оно есть. Несколько дней. Им не обязательно всё заканчивать прямо сейчас.       Но это не значит, что Ранбу не хочет, чтобы всё это закончилось. На самом деле он так отчаянно хочет. Ранбу хочет, чтобы всё это было завершено, чтобы они продумали каждую деталь, чтобы он мог просто перестать беспокоиться обо всём на свете.       Он сидел в их гостиной, одержимо обновляя свой коммуникатор, пока Туббо разговаривал с Майклом. Он написал почти всем, кому мог придумать, прося идеи для их «чего-то нового». Некоторые из них ответили, все без каких-либо существенных предложений, но Ранбу надеется.       Обновить.       Новых сообщений нет       — Перестань хмуриться, — игриво отчитывает его Туббо, стоя на коленях у кофейного столика со их сыном. — Начни улыбаться сейчас же, или я нападу на тебя.       — Я начну улыбаться, когда пойму что нам нужно, — вздыхает Ранбу, покачивая ногой и снова обновляя коммуникатор.       Новых сообщений нет       — Что мы вообще ищем? — Спрашивает Туббо, перекрывая глубокий вздох Ранбу. — Я имею в виду, что у нас осталось?       — Нам нужно что-то «новое», — отвечает Ранбу. Он изо всех сил старается сохранять спокойствие, не дать собственной тревоге овладеть им, но стресс начинает действовать на нервы. — «Что-то старое и что-то новое, что-то заимствованное и что-то синее». И это даже не говоря о том, что мне нужно закончить список рассадки гостей, меню, найти свадебные сувениры-       — Всё будет хорошо, Ранбу, — закатывает глаза Туббо. — Всё и сейчас в порядке. Просто не беспокойся об этом.       Ранбу делает паузу на середине обновления. — Что ты имеешь в виду, говоря «Не беспокойся об этом»? Если я не буду беспокоиться об всём, то кто тогда будет беспокоиться?       Ранбу мог быть язвительным, сейчас. Часть его хочет быть, хочет добавить отрывистое «Я не уверен, что ты из всех будешь беспокоиться об этом», но он этого не делает. На самом деле он не хочет расстраивать Туббо. На самом деле он не хочет ругаться, но разочарование становится всё сильнее.       Он обновляет.       Новых сообщений нет       — Я не знаю, я просто не понимаю, зачем нам всё это нужно. Например, в чём смысл?       — Что- смысл в том, чтобы спланировать нашу свадьбу? У меня всего неделя, Туббо-       — Нет, нет, я знаю, что меню и прочее важная часть, — Туббо откладывает свои карандаши, жестикулируя во время разговора. — Но, например, почему мы не можем просто не находить что-то «новое»?       Ранбу обновляет.       Новых сообщений нет       — Я не знаю, Туббо, потому что это традиция? На самом деле нет никакого смысла в том, чтобы иметь три других предмета, если у нас нет четвертого.       — Ну, а почему бы и нет? Мы можем взять только три, если захотим. Это же наша собственная свадьба.       Обновить.       Новых сообщений нет       Ранбу дёргает ногой быстрее.       — Не беспокойся об этом, Туббо, я всё сделаю. Я сделаю это сам, всё в порядке.       Туббо скулит на него. — Я не это имел в виду. Ты же знаешь, я не это имею в виду.       Обновить.       Новых сообщений нет       — Ну, тогда что ты имеешь в виду? — Ранбу не смотрит на него. Его нога подпрыгивает достаточно быстро, чтобы диван заскрипел.       Обновить.       Новых сообщений нет       — Я просто говорю, что тебе не нужно беспокоиться абсолютно обо всём, — повторяет Туббо.       Обновить.       Новых сообщений нет       — Кто-то должен это сделать, Туббо, и, похоже, этот кто-то — я.       Обновить.       Новых сообщений нет       Обновить.       Новых сообще-       Обновить.       — Никто не должен этого делать, Ранбу. Мы можем просто двигаться дальше. Тебе не нужно напрягаться-       — Тебя это вообще волнует? — Голос Ранбу, наконец, повышается до крика, но он тут же затихает и вместо этого срывается от эмоций. — Типа, ты действительно так думаешь? Потому что у меня такое чувство, что я планирую это всё сам!       Туббо хмурит брови, непреднамеренно дуется на него, и бог Ранбу чувствует себя ужасным человеком, но он также чувствует иррациональную злость на мужа, и ему вроде как хочется плакать.       — Ранбу, — тихо говорит Туббо, и он подходит, чтобы сесть с ним на диван.       Ранбу должен извиниться, он знает, чтобы очистить свою совесть. — Мне так-       — Я не хотел, чтобы ты думал, что мне плевать на эту свадьбу, — тихо перебивает его Туббо, осторожно опираясь на плечо Ранбу.       Ранбу игнорирует желание обновить устройство в руках. Он кладёт коммуникатор, вместо этого обнимая Туббо одной рукой.       — Прости, что накричал на тебя, — вздыхает Ранбу. — Я просто в стрессе.       — Это именно то, к чему я и клоню, Бу, — отвечает Туббо. — Тебе не следует нервничать.       — Это не так работает, Туббо…       — Нет, нет, я знаю, — вмешивается младший. — Но я пытаюсь сказать, что я не нерничаю… Меня всё это не волнует, ясно?       Ранбу фыркает и собирается что-то сказать, что-то о том, как это больно, но Туббо снова вмешивается.       — Это звучало плохо, боже, я не знаю… Я просто хочу быть с тобой, хорошо?       Ранбу наконец смотрит на него. — Что?       — Я просто хочу быть с тобой. На самом деле для меня не имеет значения, кто сидит рядом с кем на нашем приёме или какие цветы мы используем в каких букетах. Если ты заинтересован в выяснении этого материала, то я помогу тебе сделать выбор, но… На самом деле я просто хочу выйти замуж за тебя.       Вся борьба уходит из тела Ранбу, когда он опускается обратно на диван, двигаясь, чтобы уткнуться лицом в плечо Туббо.       — Я злой, — бормочет он.       Туббо смеётся. — Ты не злой. И даже если и так, тогда я тоже злой, а ты всё ещё здесь.       — Я всё ещё здесь, — повторяет Ранбу, просто чтобы услышать. Просто чтобы знать, что это правда.       — Просто постарайся и помни, что мы делаем это для развлечения, хорошо? Ты не должен быть несчастным из-за этого.       — Я знаю, — с сожалением соглашается Ранбу. — Мне жаль.       — Не извиняйся, Бу, всё в порядке.       Ранбу скулит, потому что Туббо ведёт себя очень мило и очень понимающе, когда Ранбу не чувствует, что он этого заслуживает. У Туббо есть привычка делать такие вещи.       — Выйдешь за меня замуж? — спрашивает его Ранбу, вытаскивая щенячьи глаза.       Туббо хмыкает. — Я не знаю, Ранбу, что на это скажет мой муж?       — Разведись с ним, — требует Ранбу. — Выходи за меня замуж вместо него.       — Ну, ты богат… — размышляет Туббо. — Хорошо, ты меня убедил. Я скажу Ранбу, что развожусь с ним, чтобы жениться на тебе.       — Подожди, — понимает Ранбу, всё ещё бормоча в плечо Туббо. — Я что, случайно развёлся?       — Да, но теперь у тебя новый жених. Он довольно крутой.       — Оу, тогда ладно.       — Но всё же не такой крутой, каким был я. Ты понизил планку.       Ранбу смеётся. — Это так глупо.       — Это здорово, — поправляет Туббо. — Забавно с тобой разговаривать. Мне нравится.       — Мне действительно жаль, что я накричал на тебя, — виновато повторяет Ранбу. — Я никогда не хотел.       Туббо соединяет их мизинцы, нежно дергая Ранбу за палец, хотя Ранбу не отрывает своего лица от плеча Туббо.       — Всё хоршо, Ранбу. Я знаю, что ты напряжённый.       — Я испытываю стресс, — соглашается он. — Мы должны были найти что-то «новое» сегодня. Уже почти закат, а у нас даже нет-       — Би! Бу! — зовёт Майкл из-за стола. — Смотрите!       Он поднимает свой рисунок, и Туббо и Ранбу оба ахают.       Майкл, должно быть, украдкой заглядывал в свадебную папку, потому что на его рисунке четко изображены они вдвоём под парой золотых свадебных колоколов, арка позади них и рядом стоящий, криво нарисованный, Бэд. Майкл в центре рисунка, в его руках два золотых кольца.       — Я думаю, мы, возможно, только что нашли что-то «новое», — подталкивает его Туббо.       Ранбу смеётся в эйфории, потому что, конечно же, они нашли как раз то, что искали. С каждым проходящим днём, Ранбу всё больше и больше убеждается в том, что его маленькая семья может сделать всё, что им заблагорассудится.       — Майкл, это прекрасно, — говорит Туббо. — Это удивительно, малыш. Мы можем повесить его на свадьбе?       Майкл с энтузиазмом кивает. — Ага! Ага!       Он подбегает, чтобы запрыгнуть Туббо на колени, и Ранбу притягивает их обоих поближе.       — Спасибо, — бормочет он. — Просто общая благодарность вам за почти всё, что вы когда-либо делали или когда-либо будете делать.       Туббо хихикает над этим, мягко толкая его локтем, в то время как Майкл кивает ему. — Всегда пожалуйста, — произносит он так, как его учили, говоря это слово отчетливо британским тоном, от которого Ранбу вздрагивает.       — Мы должны научить тебя говорить больше, как я, жучок, — воркует он Майклу.       — Ты можешь попытаться, — свирепо смотрит Туббо, — но, против меня и Томми, у тебя нет ни единого шанса.       Ранбу побеждённо вздыхает. — Да, я знаю.       Майкл соскальзывает с дивана и начинает тянуть их за обе руки, указывая на свои карандаши. — Рисовать? — Спрашивает он. — Пожаста? Идём!       Туббо мгновенно вскакивает на ноги. — Конечно, босс, за кого ты меня принимаешь?       Ранбу уже собирается встать, прежде чем слышит звон коммуникатора. Он смотрит на устройство, лежащее на полу экраном вверх.       Одно новое сообщение       Ранбу бросает взгляд на Туббо, который ободряюще улыбается ему. — Можешь проверить, — успокаивает его Туббо. — Я знаю, что это может быть важно.       Майкл протягивает Таббо карандаш. — Красный, — сообщает он, и Туббо кивает. — Красный, как рубашка Томми, верно?       Майкл кивает, и они с Туббо начинают называть вещи красного цвета которые они знают. Ранбу с тоской смотрит на коммуникатор. Он должен действительно ответить, должен вернуться к планированию свадьбы, чтобы всё организовать и ни чего не забыть.       Но…       — Сердце!       — Точно, сердце красное. Вишни тоже красные. Ты когда-нибудь пробовал вишенки, Майкл?       — Не-а.       Коммуникатор может подождать. Ранбу опускается на колени у кофейного столика с другой стороны от Майкла, хватает карандаш и добавляет к их списку красных предметов.       — Яблоко, — добавляет он. — Яблоки красные.       — Боже мой, как я мог забыть про яблоки, — стонет Туббо.       В глубине сознания Ранбу всё ещё живет остаточная тревога, спокойно настаивающая на том, что он не успеет всё закончить вовремя. Однако, несмотря на это, Ранбу считает, что его муж прав. В конце концов, делать себя несчастным из-за всей этой логистики на самом деле не стоит.       — Лицо Туббо краснеет, когда Томми рассказывает о его старом дневнике, — предлагает Ранбу с кривой усмешкой.       Туббо бьёт его поверх головы Майкла. — Перед Майклом? Это действительно то место, где ты хочешь быть, когда я убью тебя?       — Он рассказал мне о пятом-       Ранбу находит только светлую сторону в заразительном смехе Майкла, когда в его лицо летит коробка с цветными мелками.