Нэнси

Спёртый горячий воздух пах сексом, алкоголем и никотином. За плотно закрытым окном слышалось тихое щебетание птиц и голоса людей, проходящих мимо. В помещении царит полумрак. Заменой шкафу служит стул, на котором горой возвышается одежда. Вещи же, которые были скинуты наспех полчаса назад, небрежно валялись смятые на полу. Атсуму лениво разглядывает алеющие следы на бледной коже Киёми, запускает руку во влажные волосы, убирая прилипшие ко лбу парня завитки. — Ты будешь моей Нэнси? — Мия берёт уже вторую сигарету и закуривает, глядя на парня. Раздавшийся в тишине комнаты голос заставил Сакусу едва заметно вздрогнуть от неожиданности и вернуться мыслями к реальности. — Нэнси? — голос прозвучал хрипло и парень кашлянул. Его брови были слегка сведены к переносице. Кажется, он сейчас пытался сообразить, чего от него хочет Мия, но мысль какое-то время ускользала от парня, заставляя его ещё сильнее хмуриться, но затем он… просветлел, по мнению Атсуму, было не совсем подходящим словом, но черты его лица стали расслабленнее. Кажется, он наконец понял, о чём речь, — Да, Тсуму. Хоть Нэнси, хоть Бонни, — он издал тихий смешок, — хоть Джульеттой или Эвридикой. Мия делает несколько глубоких затяжек, практически полностью скуривая сигарету и, затушив остаток, выбрасывает в стоящую подле пепельницу. Наконец выпускает из лёгких дым от последней затяжки. Тот мутным туманом расходится по комнате. — Я пиздец как тебя люблю, Оми. — Я знаю, — Киёми переводит на него взгляд тёмных глаз и еле сдерживает усмешку. Не это Атсуму хотел услышать. Вернее, не только это, — И я тебя, — добавляет парень спустя невыносимо долгую паузу. Мия проводит большим пальцем по маленьким родинкам над бровью, тыльной стороной ладони гладит его по щеке, очерчивает острые скулы. Сакуса чертовски красивый. Грёбаное произведение искусства. Какая-то из скульптур древних Греции, Рима или вроде того. Мия усмехается. Мраморный Аполлон Бельведерский или Давид Микеланджело — вершина человеческого гения. Атсуму склоняется к его лицу, невесомо касаясь тонких губ. Киёми углубляет поцелуй, притягивая парня за шею ближе к себе. И Мия не сопротивляется, передавая с поцелуем горечь никотина. Переплетает их языки, целует настойчивее. Новой волной накатывает возбуждение. Атсуму разрывает поцелуй, помутневшим взглядом скользнув по влажным от слюны губам. Припадает к шее, оставляя на ней ещё несколько ярких отметин. Все должны знать, что этот шедевр искусства его. Дыхание Сакусы сбилось. Он судорожно втянул воздух, когда Мия прикусил нежную кожу. Атсуму усмехнулся ему в шею, нависая сверху и устраивая бёдра между разведённых ног.

***

По телу приятными волнами разливается нега, переходящая в состояние эйфории. Сакуса откинулся головой на кровать, наблюдая расфокусированным взглядом за тем, как Атсуму вводит дозу себе. И как так получилось, что они к этому пришли? Они запутались. Заблудились. Погрязли в пучине проблем и, возможно, именно это стало переломным моментом, срывающим окончательно тормоза. Киёми попытался вспомнить, когда это произошло, но состояние наслаждения отбросило эти мысли на второй план, а затем и вовсе изгнало их из спутанного сознания. Мия придвинулся ближе к нему, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за расслабленным состоянием парня, лицо которого выглядело несколько отчужденней обычного. Ну точно мраморный. Атсуму медленно поднял руку, за подбородок поворачивая к себе лицо Киёми, вглядываясь сузившимися зрачками в его глаза. Сакуса осторожно берёт его руку в свою ладонь, целует сухими губами костяшки пальцев. Затем тянется к губам Мии, целует медленно, лениво. Все проблемы на заднем фоне. Они оба знают, что такое состояние продлится недолго, но на данный момент ощущение беззаботности и комфорта сильнее всего. Атсуму тянет за руку и Киёми пересаживается с пола к нему на бёдра, обнимая и положив голову на плечо. Мия оглаживает бёдра парня, запуская пальцы под короткие шорты. Состояние блаженства постепенно отступало, освобождая место умиротворению.

***

Атсуму лежал в позе эмбриона и пустым взглядом смотрел перед собой. Во рту сушило, но вставать за водой не хотелось. — Тсуму? — позвал тихий голос. Мия перевёл взгляд на источник звука. Киёми подошёл к постели, опуская на тумбу стакан воды. Атсуму только сейчас заметил, как сильно изменился парень. Как ещё сильнее заострились черты лица, а под тёмными глазами залегли тени. Футболка казалась слишком большой, из-под широкого ворота виднелись ключицы с уже проходящими засосами и следами укусов. Длинные ноги казались тоньше обычного. Мия взял принесённый стакан, в пару глотков осушив его. Это помогает немного придти в чувства. Сакуса забирается на кровать обнимая парня. Взгляд Атсуму невольно падает на руку, что обвила его талию. На ней виднеются следы инъекций, по которым Мия осторожно водит пальцами. В какой-то момент они пытались завязать, честно пытались. Вот только ничерта не вышло. Парень давит горький смешок. Какие же они конченные. Они добровольно спустились на это дно, а вот сил, чтобы подняться наверх не хватает. — Прости меня, — бормочет Мия, сгребая парня в объятия. Киёми вопросительно взглянул на него, но Атсуму больше ничего не произнёс. — Мы оба виноваты, — прошептал Сакуса спустя какое-то время. Мия, наконец-то, усмехается. Киёми всегда таким был. Никогда, чёрт возьми, ни в чём его не винил. Атсуму бы чувствовал себя лучше, если бы тот закатил скандал, ушёл. Ещё тогда ушёл, в самом начале. Сейчас уже поздно. Процесс саморазрушения запущен и они не в силах его остановить. Лучше бы им вообще никогда не встречаться.

***

— Прости меня, — судорожно шепчет Атсуму, стоя на коленях у тела. Воспоминания последних часов напрочь стёрты. Он помнит лишь то, как вколол очередную инъекцию. Дальше пустота. К горлу подступает тошнота, которую ему едва удаётся сдержать, когда он приходит в себя и, опираясь на пол, влезает во что-то липкое, вязкое.

***

Мобильник, лежащий неподалёку, начал звонить. Парень резким движением взял его в руки. Саму. А ведь ни брат, ни Рин даже не подозревали, во что превратилась жизнь этих двоих. Интересно, что бы они сказали? Атсуму отбросил телефон в сторону, так, что тот погас после удара о поверхность стены. Мию бьёт мелкая дрожь. Краем сознания он вспоминает, что они использовали ещё не всё. Добавить немного больше нужного — и конец. Он подхватился с места неожиданно резко, покачнулся, потеряв равновесие. Мия действовал нервно, как в лихорадке. Впрочем, он не мог с уверенностью сказать, что у него её не было. Он захватил с собой мобильник Сакусы, опустился подле Киёми и затянул потуже жгут.

***

Атсуму медленно перебирает тёмные пряди, как делал это всегда и раньше. Он чувствует, как его дыхание замедляется и всё тело слабеет. Не это всё он имел ввиду, когда задал парню вопрос о том, хочет ли он быть «Нэнси». Чёрт возьми, он просто хотел сказать, как сильно его любит. Мия слабыми пальцами набрал номер 110, нажимая на кнопку вызова и прикрывая глаза.