Fable

«Город Омашу был назван в честь первых магов земли, влюблённой пары Омы и Шу. Их гробницы лежат бок о бок в пещере-лабиринте, которую они сами построили. Этот лабиринт-пещера был создан по причине того, что они не могли видеться в открытую, так как их семьи воевали между собой, но любовь никогда не спрашивает о том, что у тебя было в прошлом и будет в настоящем. Ома и Шу лелеяли надежду, что всё станет лучше и что они смогут закончить войну, но не получилось, Шу не вернулся со сражения, а Ома из-за горя хотела всё разрушить и растоптать, но не смогла уничтожить то, ради чего они бились вместе с любовью всей её жизни и ради чего умер её возлюбленный. В честь их любви и благородства был создан город Омашу».

***

The Neighbourhood — Female Robbery

      Новость о том, что стихийники отступили в этот раз, Чимин получил во время оказания первой помощи после этой самой битвы. Пострадавших было очень много. Большинство потеряло конечности, не могли досчитаться десятков людей, битва была слишком кровопролитной, а то, за что они бились, всё чаще и чаще казалось бессмысленным. Говорили «ради свободы», «ради равноправия», а на деле просто одна власть пыталась свергнуть другую, да вот только, даже если победят, надолго ли? То, что маги сильнее, знали все. То, что их рождаемость всё выше и выше, знали также. Да вот только никто у простого народа не спрашивал, хотят ли они на эту войну или нет. Всё началось очень внезапно, и смешанные деревни стали первыми точками, где начались атаки. Эвакуировались все в срочном порядке. Чимину пришлось отпустить всех своих друзей: кого в гроб, кого на поле боя, а кого-то и вовсе из сердца. Сейчас, находясь среди всей крови, боли и отчаяния, он старался ни о чём не думать. Не хотел даже представить, что отпущенного из сердца надо будет ещё и отпустить в гроб.       Чимину двадцать пять лет на данный момент. Военную подготовку прошёл после объявления войны официально, его просто призвали на службу как военного медика. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, руки ловко работали над ранами: порвать бинт, зафиксировать сломанные части тела; остановить кровь и дать команду медсёстрам; сделать ампутацию конечности, от которой мало что осталось после встречи с магом земли, со старшими лекарями и снова и снова давать всем обезболивающие да успокоительные. В какой-то момент успокоительные стали заканчиваться, весь запас был израсходован, а сделать новый никто не успевал, поэтому ему пришлось вытащить свои иглы и вкалывать их в точки у шеи, что успокаивало вмиг. Продержать серебряную иглу секунды три на нужном месте, вытащить, обработать и положить обратно, начать просматривать тело на наличие повреждений ещё раз. Так продолжалось часов пять. Потом все начали расходиться, чтобы по очереди отдохнуть и вернуться после того, как поедят хоть что-то. Чимин остался ещё на часа два, дежуря, а потом вышел из полевой палатки к полуночи.       Полная луна светила, озаряя мягким светом весь военный полигон. Недалеко от палатки, где устроили ночлег для лекарей и их помощников, стоял Чимин и курил. Он медленно втягивал и потом выпускал дым из носа. Единственным, что сейчас успокаивало его нервы, был никотин, давая мыслить трезво и не сойти с ума. Нужно было поспать хотя бы часа три и вернуться уже к утру, пока не обнаружили, что его нету на месте.       Он тихо проскользнул через место, где никто не мог разглядеть его, как только стражи ушли, чтобы заменить пост. Пройдя метров двести от места, где полигон стал уже невидимым, он повернул в другую сторону и оказался у подножия горы. Целитель часто огляделся вокруг, у него через плечо была переброшена лямка не большой сумки, меньше аптечной, но довольно удобной, объём которой не стал бы мешать быстрым передвижениям. У горы стояли большие деревья, а после них большая блестящая скала, по которой ползло много лиан: зелёные и фиолетовые. Чимин пробежался и, как только дошёл до лиан, не стал тормозить и просто нырнул, чтобы оказаться внутри. В пещере было темно, хоть глаз выколи, и пахло сыростью. Он слепо потянулся рукой в левую сторону от входа и, как только ощупал острый камень, порезал один из пальцев о выступ — кровь впиталась, и охранный амулет отреагировал слабым свечением красного, после чего на потолке начало гореть множество светильников, указывая путь вовнутрь.       Семь парней: Чимин, Намджун, Тэхён, Юнги, Хосок, Чонгук и Джин — были из маленького города со смешанным населением магов и не магов. В городе почти все друг друга знали, дружили семьями и были очень мирными. А эти семеро в силу нахождения их домов на одной улице выросли вместе, играя. Они пережили вместе всё: первую влюблённость, первую драку, первые поцелуи, первые ссоры с родителями, и некоторые даже свой первый секс. Они были друг для друга родными, опорой, друзьями, парами. Они планировали свою жизнь, хотели пожениться, отучиться: Юнги и Чимин хотели открыть свою небольшую лечебную клинику, а Джун с Чонгуком хотели построить новую библиотеку-кофейню. Тэхён с Джином решили стать поварами, а Хо пока сомневался, пытаясь выбрать, к кому из парочек ему хочется просто прибиться под крыло и помогать. Но ничего из этого не случилось. В один прекрасный день началась война, друзей разделили надвое: маги Намджун, Чонгук, Тэхён, Джин и не маги Чимин, Юнги и Хосок. Всех забрали на поле боя.       Всё это им не нравилось, поэтому они всеми силами старались хоть как-то видеться. В результате долгих раздумий они смогли придумать потайное место в самом сердце города: с помощью магии создали пещеру-лабиринт на горе, которую мог увидеть и найти каждый, но попасть внутрь могли только семеро. Однако они всё ещё были на войне и стали терять друзей одного за другим. Чимин всё ещё помнит окровавленное тело Юнги, у которого изо рта текла густая тёмная кровь. Он последний раз потянулся рукой и очертил пальцами скулы плачущего Чимина и прошептал настолько громко, насколько смог:       — Пожалуйста, передай Джуну и Гуки, что я их люблю. Мир разделён на магов и не магов, и нам не повезло оказаться по разные стороны.       Упавшая рука и безжизненно уставившиеся в потолок глаза его лучшего друга снились Чимину всё ещё. А ведь прошёл почти год. Хотя по свежей земле, что лежит внутри пещеры на его гробнице, и не скажешь: Чимин постоянно поливал её водой, не давая высохнуть, как символ своего горя, которое становилось просверленной дыркой в груди, и эта рана росла, при этом не переставая истекать кровью.       Потом умер Джин во время боя, сказали, что попал под снаряд, от него ничего не осталось, чтобы похоронить. Но они всё равно сделали для него захоронение и надгробную плиту. «Тут лежит самый прекрасный брат и парень. Любимый и любящий». Это было идеей Хосока, который не мог поверить, что потерял половину своей души.       Хосок пришёл с раной после битвы и не смог дождаться кого-нибудь из друзей. Они нашли его истекшим кровью в полночь на очередном собрании. Он сидел у могилы Джина, облокотившись на неё. С тех пор Чимин каждый раз содрогается, когда попадает в центральный зал, боясь увидеть ещё одного своего друга мёртвым.       Потеря Гука для Джуна стала сильным ударом. Им и так было сложно держаться, когда умер Юнги. Гук тогда впал в истерику и не отпускал тело Юнги, которого Чимин с Хосоком тайно притащили сюда, чтобы похоронить как человека, а не просто выбросить для общего захоронения: им показалось это ещё более бесчеловечным. А Джун пытался быть сильным ради Гука. Жить ради него, дышать ради него, но случился его самый страшный сон наяву. Среди павших в первой атаке оказался и батальон Гука, где от них остались разве что конечности. Но тело Чонгука уцелело, стало ясно, что он сломал шею при взрыве. Тогда Чимин пришёл раньше и ждал ребят, скоро должен был быть день рождения Юнги, и они хотели сделать этот день памятным, но он, когда увидел Джуна, плачущего беспрерывно и несущего на спине своего любимого, своего единственного, маленького и самого ценного, забыл обо всём.       Сейчас остались только трое, они виделись раз в неделю, не имеет значения, что случилось, главное — они должны были прийти. Когда Чимин зашёл в большой зал, там оказался только Тэ, нервно ходящий туда-сюда, теребя свою тёмную челку. Как только он увидел блондина, он кинулся ему в объятия, крепко прижимаясь и тревожно вглядываясь в лицо пришедшего.

The Irrepressibles — Two Men In Love

      — Чим, хёна нету. Он ушёл на секретное задание и так и не вернулся. Я, я не знаю что случилось, Чим, — всхлипы родного, что теперь Чимин так часто стал слышать, делали ему больно, но также стало ещё больше тревожно за хёна. Он в последнее время был замкнутым, приходил, тихо сидел с Тэ и Чимином, которые располагались чаще всего на коленях друг друга и целовались или просто обнимались. Иногда, если были силы, Джун подходил и тоже сидел, обняв единственных родных, что ещё остались в живых.       — Хей, тихо-тихо, с ним всё в порядке, ты же знаешь, что он гений маскировки, так что он наверняка уже вернулся, — но Тэхён не слышал, он продолжал судорожно всхлипывать и плакать всё сильнее и сильнее, крепко держа в руках рубашку и одну руку Чимина. Поняв, что словами не успокоить своего парня, тот взял одной рукой за волосы, дёргая чуть сильнее и при этом запрокидывая его голову назад, и поцеловал, притягивая другой рукой за талию. Прикусив губы Тэ, Чимин углубил поцелуй, как только рот парня от укуса приоткрылся. Тэхён начал втягиваться, продолжая тихо всхлипывать, но, когда язык Чимина прошёлся по его небу, а руки крепко сжали его ягодицы, он уже захныкал.       Они давно не занимались любовью потому, что было негде и некогда. Они оба скучали по теплу друг друга, поэтому сейчас легко поддавались друг к другу, а руки привычно гладили тело, выученно двигаясь, нажимая на места, только им известные, делясь при этом своей тревогой друг с другом. Для них секс всегда был очень интимным, он для них был равен делению на двоих одного секрета, одних мыслей, одних движений и ощущений. Для обоих был высшим уровнем близости. Это было именно той вещью, о которой люди говорят, что занимаются любовью: с заботой, с лаской, с доверием и открытостью.       Чимин, всё ещё целуя Тэ и держа за талию, потянул его в сторону лежанки на земле, при этом пытаясь не споткнуться и не упасть. Когда он смог наконец-то уложить Тэхёна и раздеть, он начал расцеловывать его везде, куда мог дотянуться: мягко, с языком, нежно прикусывая зубами кожу. На всё это Тэхён отзывался невероятно, прогибаясь и толкаясь бёдрами, хныкая и всхлипывая.       — Минни, — стон, вырвавшийся из приоткрытых губ Тэхёна, вернул в реальность Чимина, обращая внимание на самую прекрасную картину в его жизни: растрёпанные волосы, чувственно прикушенные губы в попытке сдержать стон, красиво выгнутая спина, вставшие из-за ласк соски. Руки Тэхёна находились в волосах Чимина, то оттягивая от себя, то притягивая того, кто творил невероятное с его телом.       — Ты такой прекрасный, малыш, — Тэхён захныкал на похвалу. — Такой восхитительно отзывчивый и нуждающийся во мне, — при каждом слове Чимин целовал Тэхёна, постепенно спускаясь вниз. — Такой красивый и для меня. Будешь хорошим мальчиком? Хочешь, чтобы я тебе сделал хорошо? — при последних вопросах Тэхён поспешно закивал, Чимин отлично знал, как сделать ему хорошо. Дальше всё завертелось в водовороте стонов и всхлипов, которые вырывались каждый раз, когда кто-то двигался навстречу.       К утру, пока солнце не встало, они оба собрались и ушли, чтобы успеть каждый на свой полигон вовремя. Они стояли и обнимались долго, снова и снова целуясь. Чимин попросил увидеться сегодня же, чтобы узнать, как там Намджун-хён.       Утренняя роса блестела в лучах солнца, вокруг стояла тишина, будто война и не начиналась и тут не пролилась кровь уже сотни людей.       Чимин весь день провёл на ногах, был на четырёх операциях, помогая, потом пришлось пройтись на осмотр к раненым, прибывшим вчера. Но что-то было не так. Внутри было тревожно, Чимин также заметил, что за ним следят. Поэтому вечером, когда за ним пришли стражи, зовя его к командиру, как только закончится осмотр, он понял, что не вернётся. Видимо, узнали, что он пропадал по ночам. В последнее время никто не разбирался, кто тут шпион, а кто нет, поэтому при первом же подозрении отправляли на расстрел. Чимин сказал, что у него ещё несколько пациентов, на что стражи кивнули, говоря, что будут ждать у выхода, чтобы пойти сразу после дежурства.       Пак, как только они отошли, направился в сторону запасного выхода, беря по пути полевую аптечку; нужно было сваливать, и быстро. Осторожно приоткрыв палатку и увидев, что как раз скоро смена стражей, он пошел в сторону тайного выхода. Когда блондин почти выбрался с полигона, сзади раздались крики и залаяли собаки. Они уже обнаружили, что Чимин пропал. Целитель решительно перешёл на бег: нужно было как можно быстрее убраться, пока не догонят. Сзади уже упал свет на фигуру убегающего, и, как только командир дал приказ стрелять, засвистели пули. Чимин успел, однако, убежать в другую сторону от полигона, где его было уже не достать. Он продолжал бежать в сторону горы, не видя ничего под ногами, поэтому заметил рану на животе только тогда, когда добрался до леса. Кровь шла слишком сильно, и уже невозможно было хоть что-то с этим сделать. Пуля прошла насквозь, продырявив маленькое тело лекаря, который смог понять, что ранен, слишком поздно из-за адреналина. Но нужно было хотя бы добраться до рук любимого, он наверняка придёт уже совсем скоро. Кое-как добравшись до пещеры, волоча ноги, он сразу же пошёл в центральную комнату, к могилам своих друзей. Там находились четыре уже закрытые могилы и три открытые, с надписями для троих оставшихся в живых. Он осторожно сел у памятника Юнги, облокачиваясь на него спиной. У Чимина губы были уже посиневшие, а тело дрожало. Он осторожно взял рукой песок с земли и посыпал, будто пытаясь увидеть в этом что-то.       — Мир разделён на магов и не магов, и нам не повезло оказаться по разные стороны. Это были твои последние слова, Юнги. Но знаешь, ты был не прав. Нам не повезло, что мы родились во время войны. То, что мы были магами и не магами, не мешало нам дружить и любить. Так что нам очень не повезло, что мы родились именно в это время, — он невесело хмыкнул, откинув назад голову. Его всё больше и больше клонило в сон, и он уже не надеялся, что будет ещё жив до того, как вернутся Кимы. Спустя почти три минуты послышался шорох, и в центральный зал вошёл Тэхён. С телом Намджуна на плече, чьи руки безжизненно свисали по бокам измученного и лишённого каких-либо эмоций Тэ. Он тоже думал, что пришел рано, поэтому никак не ожидал тут увидеть Чимина. Его глаза округлились, как только заметил кровь. Стихийник уронил тело и сорвался к своему любимому.       — Нет-нет-нет-нет, — он нажимал на рану, пытаясь остановить кровь. — Почему ты не лечишь себя? Почему ты не остановил кровь?! — крик боли и злости отозвался эхом по стенам пещеры. Тэхён уже плакал и рылся в аптечке, что была на Чимине. — Скажи, что надо сделать, я сделаю, пожалуйста!.. — последние слова были сказаны с отчаянием и болью, он смотрел на Чимина, который умирал. Тэхён понимал, что он умирал. Но никак не мог принять это. Он не мог потерять его, не мог, не после того, как уже похоронил всех своих друзей, семью и пришёл хоронить своего брата. Без Чимина он не сможет даже вдохнуть. А Чимин, Чимин осторожно протянул руку, чтобы стереть слёзы своей родственной души и посмотрел в сторону Джуна, который лежал на полу. Джун, который был высоким, когда-то румяным и с ямочками на щеках, с фиолетовыми волосами, с многочисленными серёжками в ушах лежал у входа. Казалось, он просто заснул.       — Что… Что с ним случилось? — Тэ посмотрел на своего парня с болью в глазах, а потом перевёл взгляд на своего брата. На старшего брата, на последнего члена семьи, который был жив, сейчас лежавшего без жизни у порога.       — Он попал в ядовитую ловушку на обратном пути и не заметил этого. После задания, сдав отчёт, он рухнул прямо в кабинете капитана, — он начал ещё больше плакать. — Почему? Почему он такой глупый, умел справляться с десятками воинов, а не заметил какую-то там ловушку? — его плечи содрогались от плача, руки тряслись, он ухватился ими за руки Чимина. — Сколько ещё осталось? — это был тихий вопрос, уже без надежды. Хотя у них надежды никогда и не было. Может быть, в детстве, когда все были карапузами и играли на поле. Но никто этого не помнит. Осталось только горе и трупы.       — Минут пятнадцать, — Тэхён начал ещё больше плакать, он не знал, что делать, он понятия не имел, что будет потом. Он понимал, пока шёл, что идёт сюда для похорон, что он потерял ещё одного дорогого ему человека, но он не был готов отпустить любимого. Ему казалось, что он тоже умирает вместе со своим парнем. Таким замечательным, сильным, красивым, сияющим, как солнышко, с самым прекрасным созданием в мире.       — Тэ, — на зов он не поднял голову, а только ещё больше начал рыдать, уже воя. — Тэ, посмотри на меня, — Чимин, увидев, что наконец-то на него подняли взгляд, улыбнулся, при этом смотря на Тэхёна, как на самое драгоценное, что у него было. — Помнишь наш первый поцелуй? — кивок. — Это было самой волшебной вещью в мире. Ты был таким красивым под лунным светом, что я не удержался, — он улыбнулся так счастливо, будто не он тут умирал. Но улыбка быстро пропала, сменившись на сожаление. — Я не заметил рану, а когда заметил, было уже поздно, я думал, что не дойду, но так хотел увидеть тебя в последний раз, что я просто проигнорировал это, — при этих словах Тэхен всхлипнул, задыхаясь в своих слезах, держа в руках лицо своего Чимина, прижимаясь лбом к чужому лбу. Он поцеловал блондина, крепко и быстро прижался губами к чужим губам. Теперь слёзы оставляли грязные дорожки на лице лекаря. — Мне так жаль, что нам пришлось это пережить, мне так жаль. Но знай, что ты делал меня самым счастливым в мире, всегда. И я так рад, что смог добраться сюда, увидеть тебя. Мне очень жаль, что мы оставляем тебя одного. Прости нас, пожалуйста, — Тэхён ничего не мог из себя выдавить, кроме рыданий, поэтому, когда у Чимина голос начал утихать, ему пришлось собраться и сказать то, что обязательно должен услышать его любимый перед смертью:       — Я люблю тебя, люблю тебя, — голос дрожал и срывался, не давая из-за рыданий сказать хоть слово нормально. Но он не имел права сейчас промолчать. — Мой солнечный маленький мальчик, ты тоже делал меня самым счастливым, — Чимин улыбнулся, протянул руку к лицу Тэхёна, трогая его, как самую ценную и хрупкую вещь в этом мире.       — Люблю… Тебя… — он всё ещё продолжал улыбаться и смотреть на Тэхёна, когда его рука упала безжизненно.       Рыдания вперемешку со словами любви не утихали ещё где-то полчаса. Парень с кудрявыми тёмными волосами сидел, обняв миниатюрное тело блондина, на чьём лице застыла мягкая улыбка. Казалось, что смерть принесла ему покой.

«Город Омашу был назван в честь первых магов земли, влюблённой пары Омы и Шу. Их гробницы лежат бок о бок в пещере-лабиринте, которую они сами построили. Этот лабиринт-пещера был создан по причине того, что они не могли видеться в открытую, так как их семьи воевали, но любовь никогда не спрашивает о том, что у тебя было в прошлом и будет в настоящем. Ома и Шу лелеяли надежду, что всё станет лучше и что они смогут закончить войну, но не получилось, Шу не вернулся со сражения, а Ома из-за горя хотела всё разрушить и растоптать, но не смогла уничтожить то, ради чего они бились вместе и ради чего умер её возлюбленный. В честь их любви и благородства и был создан город Омашу.

Однако не все умеют прощать и не все борются за что-то. Многие хотели просто спокойно жить, как Тэхён и его друзья. Поэтому, похоронив своего брата и любимого, Тэхён из рода Кимов, которые были известны как одни из самых сильных магов, направился в город. В город, который убил все их мечты, всех его друзей и всю его семью. Когда Тэхён подошёл к городу, он уже светился от магии. Это состояние называют абсолютно стихийным, когда ты сливаешься воедино с магией. По словам выживших, он за пять минут смял весь город, оставив на его месте только руины».