алое лето

это лето плавилось в лучах солнца, горело алым пламенем последнего заката и пахло сладостью мондштадских сахарков. что-то особенное было в июле, когда дождь не жалел крупных капель ещё долго, до самого вечера. тогда итэр проснулся в начало рассвета и видел, как молочный дым тумана растворялся в солнечном свете. он помнил ту тихую утреннюю трель птиц и приятную прохладу на коже. помнил и приятный ветер на лице, руках, и лучи солнца, что с утра были не привычно горячими. запомнилась и жаркая середина июня, которая на вкус как спелые ягоды валяшки и, словно душистый аромат шелковицы, тягуче-приятная. в тот день они с сяо гуляли по одуванчиковому полю, смотрели за искристыми на свету хрупкими крыльями кристальных бабочек, слушали песнь ветра, свесив ноги над соленой водой темного моря и наслаждались редким присутствием тишины. и август, который, кажется, выжег воспоминания на черепной коробке безжалостно, что мысли роем приставучих пчёл не давали покоя ни ночью, ни днём, ни в шуме людей, ни в звонкой тишине; нигде не давал забыть красных рук, пахнущих железом крови, взгляда, который был бесконечно мягким и благодарным, и неправильно бледного лица. итэр прекрасно помнил, как тепло стремительно уходило из тела сяо, как противная горячая жидкость текла по его рукам. он помнил, что не успел, помнил, как сердце набатом било в горле, как лёгкие кололо быстрым потоков воздуха и помнил, как того критично не хватало. он до сих пор чувствовал, как жгло глаза от слез и как был размыт взгляд, как горло саднило и говорил он хрипло, мало, через боль. последние недели три не улыбался точно; пропали и блики из тёплого мёда глаз. от потерь безумно дерёт душу, мелкими кусочками дробит ее, не жалея. и это до безумия невыносимо. следующее лето итэр встречает один. на скалах ли юэ среди ароматных цветов цинсинь, смотря на яркие краски горящего рассвета, которые покрывали его тело полностью, украшая его красно-оранжевыми отблеском. ветер резво играл с его золотом волос и, заметно, весело было только ему; глаза вновь неприятно щипет, подрагивают плечи, глаза искрятся болью в переливе лучей. итэр не отпустил, не смог отказаться от счастливых моментов прошлого. отчаянно с губ слетает тихое сочетание имени. но он знает, что тот не придёт, сколько бы не упаивал себя грёзами. больше никогда не придёт. и что-то в итэре тогда сломалось, потухло что-то яркое внутри. и не слышал он посторонних звуков, не замечал огня первого летнего рассвета, ветра, шелеста цветов и трав. слышал только звонкую тишину в своей голове и чувствовал, как что-то остывает в груди. и думается, что это лето окрасится кровью ещё раз.