привязанный ко времени (пусть это отменят)

Им каким-то образом удаётся добраться до поместья, ни с чем больше не столкнувшись и не разбудить Чэнлина. Хотя, последнее менее удивительно, учитывая то, как крепко спит его ученик. Чжоу Цзышу делает мысленную пометку добавить несколько ночных упражнений к тренировочному режиму Чэнлина. В комнате Чжоу Цзышу темно, лунный свет льётся из окна, окрашивая покрывало на постели в прохладный синий цвет. Ни один из них не пытается зажечь свечи, когда они падают на кровать. Рёбра Чжоу Цзышу болят, его рука согнута так, как сгибаться не должна, но тем не менее, когда он поворачивает голову и видит, что Вэнь Кэсин тяжело дышит, а его левый глаз наполовину закрыт, он вновь чувствует необъяснимое желание рассмеяться. Действительно, Хозяин Долины Призраков. Он давно не ощущал этого света. На этот раз в его крови не было ни капли алкоголя, и всё же он опьянён головокружением от облегчения, что они двое здесь, живые. Несмотря на все его угасающие чувства, он чувствует себя живым. — А-Сюй. — Хм? — Чжоу Цзышу пытается перевернуться на бок, чтобы встретиться взглядом с Вэнь Кэсином, что оказывается ошибкой. Кашель вырывается из его рта, красные пятна окрашивают голубые простыни. Он смотрит вниз и видит на своих одеждах такие же красные полосы. Кажется, у него всё же сломаны рёбра. — А-Сюй! — снова повторяет Вэнь Кэсин, тревога окрашивает его голос. — Айя, не двигайся. Вот, я… — он кряхтит, слезая с кровати, нетвёрдыми шагами приближается к шкафу, чтобы порыться в ящиках. Чжоу Цзышу наблюдает за ним с кровати. Он лениво думает о том, что ему нравится резкий изгиб в локтях Лао Вэня, наблюдая за тем, как он быстро и эффективно переходит от полки к полке. Ему нравятся все грани Лао Вэня, нравится касаться их пальцами. Каждая кромка, о которую он режется, оказывается фракталом, лабиринтом скрытых зубцов. Он радуется боли, что они приносят — эта боль намного предпочтительнее, чем тупая боль расцветающая под кожей от гвоздей. Чжоу Цзышу, должно быть, устал больше, чем ему казалось, потому что между одним морганием и другим Вэнь Кэсин вновь оказался на кровати с руками полными бинтов и мазей. Вэнь Кэсин складывает всё рядом с собой, немного отвлекаясь, чтобы правильно всё расположить. Наконец он поворачивается и тянется к одеждам Чжоу Цзышу, колеблется. — Можно я…? — Вэнь Кэсин трус во всех отношениях, а? — сухо отвечает Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин фыркает и неуверенно пинает его по щиколотке, достаточно легко, чтобы движение не отозвалось болью в рёбрах. — Посмотрим, смогу ли я теперь когда-нибудь вести себя с тобой как благородный господин, — фыркает он. Чжоу Цзышу лишь закатил на это глаза, слишком уставший, чтобы выдать ответ, вертящийся на его языке. Раньше Чжоу Цзышу вздрогнул бы и оттолкнул Вэнь Кэсина, нахмурившись. Он вспоминает, что действительно так и делал. Прямо перед тем, как нырнул в озеро и вышел из него, сняв с себя один слой. И теперь Вэнь Кэсин сделал то же самое. Нехотя, правда, но всё же. Это что-то да значит. Чжоу Цзышу наблюдает, как Вэнь Кэсин аккуратно накладывает белую повязку на его грудь, легко скользя пальцами по изгибу его рёбер. Он задаётся вопросом, управляет ли руками Вэнь Кэсина призрак его матери. Те же самые руки заплетали волосы Гу Сян, и они же ловко сдирали кожу с бывшего Хозяина Долины Призраков с грацией опытного мясника. Здесь, ухаживая за ранами Чжоу Цзышу, они были где-то посередине. — Готово, — наконец говорит Вэнь Кэсин. Теперь он немного более сдержан, и всё его внимание сосредоточено на том, чтобы аккуратно заправить концы повязки. Закончив, он на мгновение замирает, задерживая касание на двух гвоздях на груди Чжоу Цзышу, а затем он моргает и опускает руки себе на колени. Чжоу Цзышу быстро тянется, останавливая движение, хватает его за запястья. Они кажутся удивительно хрупкими для кого-то вроде Вэнь Кэсина, словно они могут треснуть от такого же усилия, которое требуется, чтобы сделать птицу не способной летать. Смех Вэнь Кэсина — первый полёт неопытного ребёнка, шаткий, неровный и неуверенный. — Ах, и что же теперь, А-Сюй? Уже поздно, нам пора ложиться спать. Нельзя допустить, чтобы такое красивое лицо А-Сюя было испорчено мешками под глазами, ха. В этом странность Вэнь Кэсина. Всё это время он преследовал и приставал к Чжоу Цзышу, а теперь, когда Чжоу Цзышу оказался у него в руках, он в растерянности. Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу — не те люди, которым предлагают второй шанс. И если Вэнь Кэсин не знает, что с ним делать, что ж, Чжоу Цзышу знает. Он смотрит на хрупкую улыбку Вэнь Кэсина, ту, что он натягивает на лицо, когда чувствует себя слишком уязвимым, ту, за которой он пытается отодвинуть сорванный слой, словно ребёнок, воюющий с одеялом. Они так долго кружились друг с другом с тех пор, как поселились в поместье Четырёх Сезонов, а возможно и с того момента, когда Гу Сян сделала ставку на забавного нищего на улице. Достаточно, этого достаточно. — Лао Вэнь. Вэнь Кэсин избегает его взгляда, смотрит на особенно интересный узор на половицах. Чжоу Цзышу наклоняет голову, вновь пытаясь поймать его взгляд. Что? — думает он немного разочарованно, немного с нежностью. Всё ещё остались секреты, которые нужно скрывать? Или ты боишься, потому что не осталось ни одного? Хороший человек не произнёс бы этого вслух. Или, по крайней мере, перефразировал бы, чтобы это не звучало так грубо, сделал бы удар мягче. Но Чжоу Цзышу слишком устал, чтобы быть хорошим человеком, поэтому говорит: — Что, Лао Вэнь, такой большой трус, что даже взглядом боится встретиться со своим шисюном, которого обманывал так долго? — Если бы я рассказал раньше… Чжоу Цзышу фыркает, закатив глаза. — Но ты этого не сделал, — прямо говорит он. — Сейчас нет никакого смысла говорить о том, что если бы. Вэнь Кэсин вздыхает. — Полагаю, что нет, — говорит он и замолкает. Чжоу Цзышу видит, как он пытается сформулировать слова, застрявшие у него в горле, и ждёт. — Я — не он, ты же знаешь. Чжэнь Янь. Его больше нет. Он мёртв. — Вот ты и сказал, — соглашается Чжоу Цзышу. — Тогда почему… Как ты мог… — на лице Вэнь Кэсина отчаяние, когда он смотрит на Чжоу Цзышу. Словно он думает, что Чжоу Цзышу может видеть лишь наполовину потускневшие воспоминания, прочитанные чувством вины за то, что могло бы быть. — Ты действительно думал, что то, что ты возглавляешь несколько своенравных призраков, изменит мои чувства? Кто ты для меня? Ты сам это сказал. Ты думаешь, что Глава Чжоу никогда не убивал невинных? Я — выгоревшая оболочка, несущая внутри себя пустые сожаления о своих восьмидесяти одном брате. Ты — пламя мести, подпитываемое клочьями воспоминаний, вырванными из пальцев Мэн По. Какая из нас пара, Лао Вэнь. Чжэнь Янь ты или нет, Глава Долины Призраков или нет, в первую очередь ты мой шиди. Мой чжицзи. Мой. Вэнь Кэсин напряжен, готовый к боли, которая всё не наступает. Чжоу Цзышу хочет протянуть руку, успокаивая его. Хочет почувствовать, как щека Вэнь Кэсина ложится в его ладонь. И он позволяет себе. Вэнь Кэсин закатывает глаза и прижимается лицом к колыбели руки Чжоу Цзышу. Его нос касается ладони. Даже сквозь угасающие чувства Чжоу Цзышу ощущает движение воздуха, когда он вздыхает, тёплое и мягкое, совсем не похожее на человека перед ним. Хотя это изменилось, полагает он. Для них обоих. Он гладит большим пальцем скулу Вэнь Кэсина. — Айя, А-Сюй, — вздыхает Вэнь Кэсин. — Если ты меня сейчас поцелуешь, не думаю, что смогу когда-либо тебя отпустить. — Кто сказал, что я хочу тебя в любом смысле? — отвечает Чжоу Цзышу. — Честно говоря, какая чепуха порой творится в твоей голове. Вэнь Кэсин не открывает глаза, когда Чжоу Цзышу наклоняется и скользит рукой по его затылку. Вэнь Кэсин ухмыляется и вздыхает. — Знаешь, А-Сюй… — Чжоу Цзышу заменяет оставшиеся слова на губах Вэнь Кэсина своим ртом. Что бы это ни было, что Вэнь Кэсин хотел, чтобы Чжоу Цзышу знал, это должно подождать. Кажется подходящим то, что во рту Вэнь Кэсин металлический привкус крови. Он смакует вкус, запоминает его, проглатывает. Если бы кто-нибудь выпотрошил бы его, его кровь и кровь Лао Вэня вылились бы вместе, как единое целое. Он представляет себе прекрасный ужас на лице Вэнь Кэсина, когда земля с нетерпением впитает его кровь, и отгоняет фантазии прочь. А пока он позволяет себе погрузиться в настоящее, во влажное скольжение рта Лао Вэня и резкое движение пальцев в волосах. А пока он падает назад на подушку, руки Вэнь Кэсина обхватывают его за талию, и позволяет Вэнь Кэсину вновь потянуться к завязкам на его одеждах. А пока он ляжет спать рядом с Вэнь Кэсином и проснётся от запаха свежеприготовленных ютяо на соевом молоке и звуков, издаваемых его глупым учеником, который усердно практикует свои шаги. У Си может прийти, а может и нет. Последствия от гвоздей могут быть излечимы, а могут и нет. Но пока, думает он, засовывая холодные руки в тёплый карман подмышки Вэнь Кэсина и улыбаясь жалобам и шипению, этого достаточно. Этого более чем достаточно.