Фисташки и малина
27 августа 2021 г., 00:40
Маринетт давно перестала верить в существование своей родственной души, ведь ей почти девятнадцать. Поэтому она без зазрения совести готовилась поступать в университет, безвылазно сидя дома.
Родители не раз говорили о своих опасениях, но девушка лишь отмахивалась и улыбалась, говоря, что сейчас важнее учеба. Врала, конечно. Каждый вечер грезила о своей паре, милом парне, смущенном, когда на его запястье проявятся первые сказанные Маринетт слова, а на ее — его фраза. Но годы шли, все подруги давно нашли кого искали, а Дюпен-Чэн оставалось только радоваться за них и плакать внутри.
Так больно, когда надежда гаснет.
Вот и сегодня она повторяла конспекты, готовясь к вступительным, и не разрешала себе думать о второй половинке. Нервно потирала запястье, агрессивно шепча под нос материал.
— Милая, — скрипнул люк, и мама грустно улыбнулась, держа поднос со свежими круассанами. — Мы с папой подумали, что ты проголодалась.
— Спасибо, — вздохнула девушка, натянув улыбку в ответ. — Пахнет чудесно, — сообщила она, принимая поднос.
— На улице такая хорошая погода. Ты могла бы прогуляться. Позвони Але, девочкам. Ведь ты сидишь здесь, как в пещере, — Сабина Чэн смешно сморщила нос, оглядывая комнату дочери. — Света божьего не видишь.
— Хорошо, мам, — Маринетт устало потянулась, с тоской оглядев конспекты. — Может, и прогуляюсь…
***
Адриан давно отчаялся найти свою любовь, ведь он немой. Вместе с матерью он потерял и свой голос. Врачи говорили, это от шока, от нежелания принять потерю. Говорили что-то еще, пытаясь найти хоть какое-то решение, но маленький мальчик все равно молчал. А молчание было жутко невыносимым. Пришлось отказаться от китайского, от школы и перейти на домашнее обучение. Адриан словно бы спрятался в скорлупу, созданную отцом. А в мире, где голос решает судьбу, безголосым не было жизни. Адриану почти девятнадцать, и прямо сейчас он сидел за фортепиано, а в окна лезла весна. Парень беззвучно усмехнулся, отложив ноты и взглянув на юные трепетные распустившиеся бутоны яблонь. Париж зацвел. Сегодня, завтра, каждую неделю кто-то будет находить свою вторую половинку, стоит только поздороваться с незнакомцем. Адриан знает, что первой фразой, которую сказал отец и которая навечно отпечаталась на материнском запястье было: «Будьте моей музой, мадемуазель». А на запястье Габриэля красивым почерком было запечатлено короткое «Конечно. И, видимо, навсегда». Адриан мог представить, как мама улыбнулась, поняв, что этот грубоватый, хмурый парень ее пара. Настоящая пара на всю жизнь. Печальная улыбка коснулась его губ, ведь Адриан Агрест давно отчаялся найти свою вторую половинку. С тех пор, как матери не стало, как и его шанса. Голос решал все. Парень зло выдохнул через нос и прикрыл глаза. Как невыносимо больно знать, что один день переломил всю жизнь. В порыве он сбросил ноты на пол и резко встал. Что бы там ни было, а прогуляться стоит. Париж цветет. Париж переполнен любовью. А до маленького немого человека никому не будет дела. Отличный повод понаблюдать из тени.***
Маринетт шла вдоль аллеи и улыбалась цветущим деревьям. Ветерок приятно обдувал лицо и развивал легкий шелковый шарф. Весна, в Париж пришла настоящая весна. Ну разве это не чудо? Девушка и забыла, когда просто так гуляла по городу; да, экзамены и поступление высасывают всю жизненную энергию. Дюпен-Чэн улыбнулась собственным мыслям и задорно перепрыгнула через полусухую лужу, в которой опавшие лепестки плавали, словно чудесные маленькие кораблики. Всё-таки, как здорово вот так прогуляться по аллее, а затем по мосту. Иронично, что его название — Мост Влюблённых, но все же ради такого вида можно было и потерпеть. Девушка смотрела на проходящие мимо парочки и почти не завидовала, только испытывала некоторое удовольствие наблюдать счастливые улыбки на лицах незнакомых людей. Она думала о том, как чудесно наблюдать за ним со стороны, даже не будучи на месте влюбленных. В такие моменты она позволяла себе верить, что ее судьба просто заблудилась, и осталось пару секунд до их встречи. Конечно, было смешно от собственной наивности, и Маринетт ускоряла шаг, идя дальше. Вот и сейчас она только тряхнула головой, припустившись вперед, по мосту. Несмотря на столь чудесный час здесь было пусто, только Андре стоял посреди, выискивая взглядом влюбленные парочки. — Бонжур, мадемуазель Маринетт, — мороженщик приветливо махнул рукой, подзывая девушку к себе. — И сегодня не возьмешь моего мороженого? — с усмешкой спросил мужчина, в ожидании уставившись на Дюпен-Чэн. — Нет, сегодня возьму, Андре, — усмехнувшись, она покачала головой, вспомнив, какие забавные суеверия связаны с ним и его мороженым. Будто бы оно помогает влюбленным найти друг друга. Нелепица, верно? — Тогда вот тебе фисташковый шарик в цвет глаз и персиковый, как нежные любящие губы, — чуть ли не пропел счастливый Андре, с гордостью вручая Маринетт рожок волшебного лакомства. — Спасибо, — девушка снова улыбнулась и незаметно вздохнула, подавив грусть и тоску. Фисташковое в цвет глаз и персиковое, как нежные губы… Образ, такой родной, уютный, любимый мигом сложился в голове, только вот все это глупые сказки для ребятни. Дюпен-Чэн еще раз поблагодарила Андре и отправилась дальше, наслаждаясь мороженым, пророчащим найти родственную душу. Но вот мост был все так же пуст, над головой щебетали птицы, а ветер срывал розовые лепестки цветущих деревьев. — А вы, молодой человек? — донесся до нее голос неунывающего мороженщика, и Маринетт против воли обернулась. Возле тележки стоял парень в песочном легком пальто и в шляпе. Девушка даже как-то занималось разработкой дизайна для одной из таких. Она прищурилась, но разглядеть лицо парня так и не смогла. Ну и ладно, не так это важно. Наверняка на его запястье уже красуется фраза, а недалеко ждет любимая девушка. В груди защемило, и Маринетт поспешила заесть тупую боль фисташковым мороженым.***
Адриан был наслышан о волшебнике Андре и его любовном лакомстве. Верил ли он во все эти сказки? Без надежды в лучшее, Агрест готов был поверить во что угодно. Наверное, именно поэтому сегодня он решил наведаться к мороженщику на Мост Влюбленных и позволить себе поверить в чудо. — А вы, молодой человек? К чему было это «а вы», Адриан не понял, но на вопрос только вежливо кивнул, жестом показывая, что не отказался бы отведать пресловутый деликатес. Андре хитро заулыбался, накладывая разноцветные шарики попутно поясняя: — Черника в цвет черных, как ночь, волос, малина и шоколадная крошка — в цвет души. Ваша судьба совсем рядом, стоит лишь оглянуться. И никогда не отчаивайтесь, — наставительно произнес мужчина, протягивая рожок. Адриан только благодарно кивнул и улыбнулся на такие странные комментарии. Черника в цвет волос, малина — в цвет души… Странный и непонятный квест, видимо, намекающий, что быть молодому Агресту всегда одному. Парень отошел в сторону и облокотился на перила моста, глядя на могучую, но нежную Сену. Сильная река несла свои воды далеко на север, не останавливаясь перед трудностями, а вот парень давно сдался. потерял надежду, веру, желание… Врачи твердили все, как один, что голос поможет вернуть только обратное действие — аналогичное шоковое состояние. Страх. Но после смерти матери Адриана уже ничто не могло испугать. С отцом они не виделись пару месяцев, да и близки особо никогда не были. Друзей у него нет, любимой девушки, как следствие, тоже. Вот и остается, что юный Агрест увяз в пучине вечного одиночества, как бы меланхолично это ни звучало. — Извините, но ваша шляпа мне знакома, — голос был мягким и немного смущенным, но все же его обладатель был преисполнен решительностью. А вернее, обладательница. Парень оглянулся, наткнувшись на серьезный взгляд голубых глаз, таких пронзительных… Он даже замешкался на секунду, не сразу понимая, что нужно этой особе. А незнакомка тем временем продолжила: — Просто, понимаете, я как-то работала над такими шляпами… Вы позволите? — Адриан не успел возмутиться, как его головной убор перекочевал в руки девушки. — Ну, точно! — через некоторое время радостно воскликнула она, немного отогнув поля и показывая парню на витиеватую подпись дизайнера. Ну, да, пару лет назад некая Маринетт Дюпен-Чэн победила в конкурсе юных дизайнеров, который устраивал отец… но причем здесь это? — Это я сделала эту шляпу, — мгновенно пришел ответ, и девушка лучисто улыбнулась, возвращая вещь владельцу. Адриан некоторое время потеряно моргал, а потом отмер, протянув ей руку. Она и есть Маринетт Дюпен-Чэн, прошедшая жестокий отбор Габриэля Агреста? Удивительно, как порой образы, создаваемые в голове, не совпадают с реальностью. Знакомка было пожала его ладонь, как в ужасе отдернула свою руку, закрыв рот и расширив глаза. Такая реакция озадачила парня, и он хмуро перевел взгляд на свое запястье, едва сам не отпрыгнув на пару шагов назад. «Извините, но ваша шляпа мне знакома». Адриан снова посмотрел на девушку. Сердце било по ребрам, руки дрожали, а легкие отказывались качать воздух. Мороженое грозилось упасть прямо на брусчатку, потому что пальцы совершенно ослабли, были безвольны и чужды. Адриан Агрест словно бы превратился в восковую статую. А вот Маринетт, юная талантливая дизайнер, его родная душа, пятилась назад, словно увидала перед собой монстра. Черника в цвет волос. Малина и шоколад — душа. Ее платок был похожей расцветки. Адриан даже увидал в углу ее логотип, видимо, шарф тоже был самошитый. — Я… Извините… я не хотела… — она виновато лепетала, а парень расплылся в глупой улыбке, наконец, сделав первый шаг вперёд. Он искал ее вечность, а потеряв надежду, нашел. Вернее, это она его нашла. Маринетт вдруг резко дернулась, когда наткнулась на ограждение позади себя. Доля секунды, коварная лужа под ее ногами, и хрупкая девушка неуклюже перевалилась через ограждение, нелепо барахтаясь в воздухе. Ее мороженое безжалостно полетело вниз. Адриан среагировал мгновенно, хватая свою половинку за руку и пытаясь вытянуть обратно. Нет! Только обретя он не мог ее потерять! Не мог позволить, чтобы ей было больно… Дыхание сперло. Доверчивые голубые глаза смотрели снизу вверх, под ними была могучая Сена. Мгновение растянулось в вечность. Парень скривил губы, подтягивая Маринетт, перехватывая ее за талию, и только когда Дюпен-Чэн оказалась на твердой земле, опустился за землю, прижав руку ко лбу и низко склонив голову. — Простите, — девушка присела рядом, неловко положив руку на его плечо. — Я такая неуклюжая… И еще такую нелепость сказала… Теперь эта дурацкая фраза навсегда останется. — Я рад… ч-ч-что шляпа пока… показалась тебе знакомой, — слова после двух лет молчания давались с трудом, словно Агрест пытался говорить с набитым ртом, но это было таким чудом, что ему было совершенно плевать. Эта девушка вернула ему голос. — И теперь у тебя тоже дурацкая фраза, — Агрест улыбнулся, ласково беря зардевшуюся девушку за руку и глядя на ее изящное запястье, где прорисовалась недавняя фраза. — Ты прав, — только и смогла выдавить Маринетт, тоже невольно улыбаясь. Парень неловко притянул ее к себе, утыкаясь носом в темную макушку. Может быть, что после трех минут знакомства осталось ощущение, словно вы знакомы всю жизнь? Наверное. Адриан сжал девушку изо всех сил, зажмурив глаза. Он так долго ее искал… Дюпен-Чэн пахла свежей выпечкой, тканью и совсем немного какими-то цветочными духами. Она пахла любовью.***
Маринетт знала, кто такой Адриан Агрест лучше, чем кто либо другой. Сын ее кумира, самая успешная молодая модель… Но самое важное, в свои пятнадцать она сделала для него шляпу, в которой он появился не на одном показе. Только вот больше их судьба не сводила. Еще девушка знала, что он был нем. Отчего-то, когда она слышала рассказы о нем или смотрела сюжеты, считала его ангелом, которому обрезали крылья. Парень не мог взлететь, бился в тесной клетке… Безголосый ангел. И сейчас, сидя в его объятиях посреди моста, Маринетт Дюпен-Чэн видела, как за его спиной распускались новые, девственно-белые крылья. — Я нашла тебя, — тихо проговорила она, беря в руки его лицо и с нежностью глядя в фисташковые глаза. — Мой безголосый ангел… — Моя Принцесса, — так же тихо выдохнул Агрест, прикоснувшись своим лбом к ее. Замер на мгновение, а затем выдохнул, прижимаясь нежными персиковыми губами к ее, опаляя дыханием щеки. Маринетт размякла, подавшись вперед, отвечая на первый в ее жизни весенний поцелуй. Двое, ангел, которому вновь подарили крылья, и девушка, обретшая любовь, сидели на мосту, не желая выпускать друг друга из объятий. А где-то совсем рядом стоял мороженщик Андре и наблюдал очередную историю со счастливым концом. И теперь пусть малышка Маринетт только попробует не поверить в магию мороженого. И цвел Париж, и рождалась любовь.
