несомненно важные люди

      — Итак, — начал Артур.       — Так, — вторил Гвейн. Оба снова глянули вниз, где от очередной базы Ценреда весело валил густой дым.       — Мерлин нас убьет, — резюмировал Артур под гвейнов согласный кивок. Гвейн немного помолчал, явно раздумывая о плане побега.       — Как думаешь, он утолит свою жажду крови, если мы позволим ему тебя расчленить?       — Я тоже очень рад, что мы такие верные друзья, Гвейн, — склочно отозвался Артур, попытался оттереть сажу с лица, что та перекочевала на брови, руки и совершенно нынче не светлые волосы, развернулся и широким шагом направился вниз по склону к терпеливо ждущему джету. Гвейн поспешил следом. В джете их уже ждали вычищающий железные крылья Элиан и Ланс, предпочитающий находиться в кабине пилота. Артур махнул им всем рукой, упал на стул и удобней устроил голову на спинке, мечтая продрыхнуть весь путь до Лондона. Гвейн отправился терроризировать Ланса, пока Элиан пристроился напротив с явным намерением загипнотизировать Артура до смерти. Артур вздохнул; поспать, как бы ни хотелось, не выйдет. Выйдет только открыть глаза и недовольно воззриться.       — Ну что такое?       — Да так, — Элиан скосил взгляд на проплывающие мимо облака. — Странно все это. Ши будто с ума сошли, Ценред вот вылез из берлоги, ведьмы, колдуны… что-то происходит в этом чертовом магическом мире, но все будто воды в рот набрали с этими пророчествами.       — Однажды все встанет на свои места, — глубокомысленно заметил Артур, невольно соглашаясь со словами друга. Его тоже (конечно, совсем немного) напрягало происходящее — за последние восемь лет магия со всеми вытекающими злобными народцами в Объединенном Королевстве проявляла себя настолько часто, что Артур боялся, как бы магический Туман, созданный для защиты обычных смертных от всех этих чародейских штук, не перестал действовать. Тот, казалось, находился на последнем издыхании — иначе бы правительство и люди не обзывали их супергероями и не воздавали почестей с гору; но продолжал оберегать, отделяя два мира друг от друга нерушимой стеной, спасающей в равной степени всех. Если Туман истончится, развеется окончательно, не видать им спокойной жизни, как своих ушей. Артур многое бы отдал за неведение и глубокую уверенность в том, что ему лишь рассказывают сказки; но Артур был одним из немногих, кто видел сквозь Туман, и был достаточно упрямым, чтобы попытаться человечество спасти. Неудивительно, что слова Элиана вызвали тихий ужас глубоко в душе, который Артур безжалостно подавил. Нельзя расклеиваться, не сейчас.       — Хотелось бы верить, — Элиан посмотрел на Артура, и в глазах его читалась вся усталость мира, будто бы Элиану не тридцать пять, а все полторы тысячи, будто бы слишком долго он уже ходит по земле, чтобы утратить беспричинную надежду на лучшее. — Но ты ведь говорил, иначе бы нас здесь не было. Иначе бы мы не вернулись.       Артур поджал губы, не желая ступать на тему, в которой сам был не силен. Он, конечно, от теории о реинкарнации не отступится и под пытками, но память о былом не возвращалась, а окружающие его люди казались совершенно обычными, насколько можно быть обычным во время борьбы с магическими нападениями и защитой Британии в виде нескончаемых геройств. Друзья ему верили, но не полностью за неимением доказательств — чего греха таить, Артур порой сам себе не верил, — Моргана старалась обходить острые углы артуровых домыслов, а Мерлин был далек от супергеройства как никогда, иногда даже не желая слушать, куда снова влез Артур в попытке спасти мир. Артур Мерлина понимал — не каждый бы вынес похищение друга, его почти-смерть и постоянные стрессы во время очередных геройских вылазок; но это не значило, что Артуру не было тяжело.       Они с Мерлином знали друг друга слишком давно, чтобы Артур чувствовал себя одиноким каждый раз, когда Мерлин был занят делами компании вместо того, чтобы быть рядом с Артуром, бок о бок с ним борясь со злом. Мерлин, конечно, улаживал разногласия с прессой, успокаивал совет директоров и держал Кинг Корпорэйшн на вершине пищевой цепи с тех самых пор, как стал генеральным директором, но Мерлин теперь не был с ним, Артуром, вынужденным делить лучшего друга нынче со всем миром, и Артур будто в детство вернулся, когда отец загружал себя работой по самое горло в тщетных попытках прогнать боль от потери Игрэйн, Моргана бунтовала и запиралась на все замки в собственной комнате, пока дворецкий — сэр Гаюс — стремился ту вразумить, а сам Артур хотел только, чтобы его семья снова была счастливой, целой и, быть может, с ним рядом хоть немного, потому что хотела этого, а не снова оказалась вынуждена.       Артур со вздохом сжал переносицу и покачал головой.       — Не знаю, Элиан. Поговорим завтра, мне нужно подумать об отчете.       — И о том, что ты скажешь Мерлину, да? — Элиан понимающе улыбнулся. — Не волнуйся, он поймет. Он всегда понимает.       Артур лишь кивнул. Путь обратно в Лондон прошел в уютном молчании, нарушаемом переругиваниями в кабине пилота, и Артур, до этого уверенный в изъедающих нервы мыслях, должных преследовать его до самого Сити, вскоре задремал, утомленный разборкой с людьми Ценреда во фьордах Норвегии. Приземлились они в первом часу ночи, вывалились на свежий воздух у поместья Кингов в пригороде Лондона и побрели прямиком в дом, уставшие, грязные и голодные; особняк встретил их ночным сном, скрипящими половицами и Гаюсом, разбуженным создаваемым ими четверыми шумом. Сам Гаюс, в алом халате поверх ночной сорочки, как всегда выглядел на сто тысяч лет, смотрел своим фирменным смиренным с жизнью взглядом и заставлял их всех ежиться, мечтая сбежать куда подальше. Артур, так и не привыкший к взгляду этому за тридцать лет, выпрямился и стойко взглянул Гаюсу в глаза. Гаюс поднял Бровь, хмыкнул чему-то своему и доложил.       — Ваши комнаты готовы, сэр. Попросить Элис приготовить ужин?       Элис была гаюсовой женой, и беспокоить ту по пустякам Артуру ужасно не хотелось — Мерлин потом нудел над ухом с неделю, заставляя на стену лезть; так что Артур махнул рукой, закачал головой и спешно заверил.       — Все в порядке, Гаюс, мы справимся.       — Как скажете, — Гаюс оставался невозмутим. — С вашего позволения я направлюсь к себе. Мистер Аврелиан обещал не ложиться до вашего возвращения.       Артур невольно вздрогнул, заметил краем глаза ободряющие кивки друзей и поспешил на второй этаж, в собственный кабинет, надеясь и ужасаясь столь скорой казнью, которую Артур надеялся оттянуть до завтрашнего утра.       Свет в кабинете горел. За дубовым столом, обложившись защитными стенами отчетов, сидел Мерлин, пролистывая бумаги. Артур остановился в дверях, невольно любуясь высокими скулами, взъерошенными волосами и сосредоточенной складкой между бровей, впечатавшейся уже навсегда; кожа у Мерлина в свете лампы казалась бледнее обычного, лицо само осунулось, а тени под глазами стали больше. Артур поджал губы, ругая себя за невнимательность — стоило вернуться раньше, послать хотя бы сообщение, что в порядке и беспокоиться не о чем; умом-то понимал, засада предполагает любой разрыв с внешним миром, но утешить хоть одного вопило сердце, и сердце это продолжало ныть и тянуть, толкать в кабинет на уставших ногах, прямо к Мерлину, что поднял наконец свои невозможные глаза и уставился на Артура как на привидение.       — Артур, что…       — Гаюс сказал, ты не ложился, — в последний момент передумав, Артур упал в близстоящее кожаное кресло под обеспокоенным взглядом Мерлина. — Хотел убедиться, что это не так.       — Мы ждали вас, — Мерлин покачал головой, возвращаясь к бумагам. Будто бы все было нормально. Будто бы Артур не пропал на пять месяцев со всех радаров, выслеживая людей Ценреда, а сам Мерлин не изводил себя от беспокойства. — Рад, что все в порядке.       — Да, — согласился Артур. — Я тоже.       — Помойся, ради бога, — Мерлин недовольно посмотрел на него. — Тебе завтра на совет директоров, я не собираюсь сидеть там в одиночестве.       Артур ему весело улыбнулся.       — Ну конечно, Ме-ерлин, — подняться с удобного кресла оказалось тяжелее, чем в него упасть. — Отважный рыцарь спешит на помощь. С какими драконами прикажете сразиться в этот раз?       И расшаркался под едва сдерживаемую мерлинову улыбку. Артур ему подмигнул, развернулся и направился в собственную комнату, находившуюся напротив. Он жил в ней с самого детства, запирался от ссор, искал утешения, когда становилось совсем уж невыносимо, прятался от всего мира и делился драгоценными тайнами, захламливал до потолка и перестраивал не раз, надеясь однажды привести в нее того, с кем будет счастлив. Мерлин, подозревал Артур, жил тут все это время, успев оставить после себя в напоминание очередной баснословно дорогой шарф, парфюм и зубную щетку в прилегающем санузле. И это было так привычно, так правильно, что сжалось что-то в желудке, перевернулось и встало на место.       У Артура были его супергеройская работа, предназначение защищать Альбион и сны о реинкарнации. У Мерлина были артурова компания, забота о репутации и дурацкий принцип не мешать работу с личной жизнью. У них двоих была дружба в десять с лишним лет, глупые артуровы чувства и орава больших детей, гордо именуемая командой. Артур криво улыбнулся собственному отражению.       — Добро пожаловать домой.

***

      На следующее утро Артур спустился на кухню не выспавшимся, лицезрея картину «команда экскалибура в привычной среде обитания». Ланс сражался со вновь почившей кофеваркой, Перси рылся в холодильнике, надеясь найти там не дохлую крысу, Леон колдовал над плитой, пока Элиан распихивал притащившегося с подушкой Гвейна, что нагло спал, удобно устроившись на обеденном столе. Гаюс невозмутимо теснил Леона, Моргана, поджав под себя ноги, упорно изображала сонную статую, и Артур задался вопросом, какой черт дернул всех подскочить в такую рань; впрочем, черт нашелся довольно скоро, материализовавшись за артуровой спиной в одном из своих официальных серых костюмов-двоек, идеально подогнанных под тощую фигуру и делающих того еще более привлекательным, чем есть.       Не то чтобы Артур считал Мерлина таким уж привлекательным. Считал, конечно, но заострять внимание было опасно для душевного равновесия, так что все мысли упорно скрывались в подсознании за семью замками; там, где, Артур уверен, никто их достать не сможет.       — Зачем? — спросил Артур, когда Мерлин встал с ним рядом, с улыбкой рассматривая остальных. Мерлин покачал головой.       — Полковник звонил. У вас собрание в штабе, выедем вместе. Хоть впервые не опоздаете.       Артур всерьез задумался, что хуже — полковник Кейл, орущий на их способность залезть в любую задницу, или совет директоров, своим брюзжанием доводящий Артура до ручки. Кейл, как бы Артуру ни хотелось признавать, выигрывал по всем фронтам. Мерлин, явно заметивший его метания, только фыркнул.       — Я справлюсь.       — Я в тебе не сомневался.       — Но я все еще в ярости, Артур Тристан Кинг, — напомнил Мерлин. — Не думай, что отделаешься так просто.       — И это, — вздохнул Артур. — Я тоже знал.       Мерлин врезал ему локтем по ребрам и вошел на кухню, ловко лавируя между ввязавшимися в шутовскую драку Гвейном и Элианом, Лансом, едва не жонглирующим шестью чашками кофе, Леоном, наконец урвавшем себе кусок бекона с тарелки, которую ястребом караулил Гаюс, и Морганой, решившей наконец вернуться в бренный мир и сварганить диетический завтрак. Перси, принявшийся разнимать дерущихся котят, приветствовал Мерлина улыбкой, и Мерлин ослепительно улыбнулся в ответ. Артур напомнил себе, что эти двое давно бывшие и не может между ними ничего быть, тоже последовал за Мерлином и в итоге получил от Гвейна кулаком по скуле, едва не растягиваясь на холодном полу. Гвейн моргнул, Артур потер саднящую скулу, сощурился и полез за Гвейном, пока тот, отпихивая всех в стороны, тщетно пытался сбежать; Ланс мужественно сражался за кофе, Леон — за бекон у себя в желудке, а Мерлин, подозревал Артур, удерживая голову Гвейна в захвате, считал их всех идиотами. И был, к сожалению, полностью прав.       Идиотами, к слову, считал их не только Мерлин. Полковник Кейл глядел на ввалившихся экскалибурцев взглядом человека, безвинно приговоренного к каторжным работам на пожизненный срок, осуждающе молчал, терпеливо дожидаясь рассадки и благословенной тишины, и после навис над ними всеми дамокловым мечом. Вкупе с внушительной фигурой и искрящимися золотом глазами, полковник внушал трепет; а потом он открыл рот, и отвлеченные мысли испарились как не бывало, оставляя Артура в гордом одиночестве собственной головы. Полковник разорялся часа три, не меньше, и выдохся на их прошлогоднем феерическом дне Фокса, когда Артур в попытке не дать ополоумевшему духу предка-мага сравнять Британию с землей, спалил того прямо в банкетном зале после впечатляющей самолично написанной речи, настроившей против Артура весь до единого совет директоров на последующий год. Артур, к слову, прятался от Мерлина почти неделю, уповая на фирменное мерлиново милосердие и искренне надеясь, что артуров подарок — его же собственная жизнь; Мерлин попыток переждать бурю не оценил, и Артуру пришлось таскаться за ним на все совещания и заключения договоров в искупление вины. Стоит ли говорить, что с тех пор Артуру легче пройти девять кругов ада, чем заявиться в штаб своей же компании.       — Я устал, — рычащим басом рявкнул полковник, и увесистая папка приземлилась на круглый стол с грохотом, слышным на все Объединенное Королевство. — Терпеть вашу сраную клоунаду в очередной раз, товарищи.       — Но мы, — вскинулся было возмущенно Гвейн, и полковник, явно ищущий себе жертву, направил весь свой арсенал убийственных взглядов в его сторону. Удовлетворившись тем, как побелел его лучший стрелок, полковник продолжил.       — Поэтому теперь у нас вводятся санкции, и вы…       — Едем в Сибирь? — вставила невозмутимая Моргауза. Ланс, сидящий с ней рядом, от неожиданности дернулся и едва не свалился со стула.       — Моргауза, — осуждающе посмотрел на нее Ланс. — Можно не пугать?       — Нельзя, — ухмыльнулась Моргауза. — Продолжайте, полковник.       — Глубоко благодарен, — огрызнулся тот. — Но вернемся к санкциям, мои не сдавшиеся нихрена ублюдки, к нам обратился Гелиос.       — Это ведь какой-то другой Гелиос? — подал голос оклемавшийся Гвейн. Полковник снова на того зыркнул. Слово взял Леон.       — Хотя в прошлом наши отношения были натянутыми, — Артур, не сдержавшись, фыркнул, за что тут же получил от Моргаузы по затылку. — Но он просил нашей помощи.       — Суперзлодей, — повторил Элиан. — Суперзлодей, правящий целой страной, просит помощи у нас. У людей, которых пытался убить.       — Четырежды, — вставил Персиваль.       — И только официально, — добавил Гвейн. Леон посмотрел на них взглядом «за какие грехи я должен работать с вами», вздохнул своим лучшим разочарованным вздохом и устало объяснил.       — Ценред собирает коалицию злодеев, и Гелиос не хочет принимать в этом участие. Если хоть один из наших бывших врагов останется нейтральным, это поможет выиграть время.       — Для чего? — не понял Артур.       — Для этого, — полковник вывел на стол проекцию статного мужчины в черных одеждах, в капюшоне, скрывающем лицо, и черной маске, оставляющей открытой лишь глаза. Золотые вставки на амуниции, катаны с оплетенными золотом рукоятями и дракон на не скрытом под одеждой предплечье говорил о легенде, старой как сам мир, древней и изжившей свое; легенде о золотом драконе, исчезнувшем, чтобы восстать для служения своему сюзерену. Моргауза недоверчиво глянула на полковника.       — Золотой дракон — миф.       — Мы с вами тоже миф, — не согласился тот. — Или мифом станем. Если есть хоть малейшая возможность найти его, мы найдем.       — Он покровитель ронинов, — заметил Элиан. — Может, стоит заняться ими?       — Это уже мне решать, — отрезал полковник. — Ваша задача — Гелиос, и не проебитесь с ним в этот раз, мать вашу.       Когда никто не двинулся с места, полковник не выдержал.       — Что вы расселись тут, старые клячи! Выметайтесь, пока я не напустил на вас виверн, святая дева Мария, блядские неучи, а не взрослые люди.       Вывалились они из кабинета полковника, к слову, так же, как и зашли — вместе.

***

      — Гелиос неплох в политике, — этим же вечером заметил Мерлин, когда команда разбрелась по углам поместья, оставив их с Артуром вдвоем в малой гостиной.       Потрескивал огонь в камине, отбрасывая охровые отсветы на персидский ковер, мягкие кресла убаюкивали сознание, а легкий ветерок из приоткрытого окна ластился щенком, неуверенно и нежно, опасаясь тревожить единение. Артур, вымотанный пересудами команды, заперся в мастерской, предпочитая разговаривать с машинами, чем с живыми людьми; Мерлин пришел с ужином под вечер, вломился в артурову обитель без предупреждения и с грохотом, карающей дланью навис над Артуром и выволок на божий свет, приводя в человеческий вид; Артур, опешивший от свалившейся заботы, мог только позволять и слушаться, осознав себя наконец уже в кресле у камина, с впихнутой в руки кружкой мелиссового чая, столь любимого Мерлином и искренне Артуром ненавидимого.       Артур сделал глоток, поморщился и добавил себе еще меда. Мерлин наблюдал за ним тепло, не скрывая тихой улыбки, смущенно прятавшейся в уголках губ. Артуру хотелось сцеловать ее, сгрести всего Мерлина к себе в объятия и так остаться в мгновении вечности, когда нет обязательств и забот, головных болей и дурацких принципов; когда есть только они, Артур и Мерлин, вместе против всего, как и всегда до и как будет далеко после.       — Гелиос вообще неплох, — не согласился Артур. — Не считая того, что злодей.       — Моргане он нравится.       — Моргана сама переплюнет любого злодея, — напомнил Артур. Мерлин только закатил глаза, явно собираясь добавить что-нибудь эдакое, пройтись по семейным ценностям и братско-сестринском долге, извечно забывая, как сам готов придушить для профилактики младших сестер, действующих на нервы не хуже брата, до сих пор проходящего эмо-период и сбегающего из дома стабильно раз в неделю. Кстати о семье. — Как там родители?       — Не переводи тему, — был Артуру ответ. — Что с Гелиосом? Полковник не мог распинаться о нем четыре часа к ряду, что вы все вернулись такие злобные ворчуны.       — Три из них он орал, не забывай, — Мерлин фыркнул в кружку, кося на Артура веселым глазом, и Артур невольно улыбнулся в ответ. — Смешно тебе, да? Он грозился оторвать нам яйца, если мы снова в… как там было? V zhopu bez myla polezete.       Мерлин захохотал.       — Я-то думал, откуда Фрея нахваталась, — Мерлин запустил пальцы в и без того взлохмаченные волосы, делая все только хуже. — Не волнуйся. Маме нажалуюсь, она быстро спустит его на землю.       — Не надо, — Артур невольно представил, как вернувшийся с уикэнда полковник устраивает ему показательную казнь. — Еще поймет, кто его подставил.       Мерлин снова рассмеялся, устроился в кресле удобней и поднял бровь.       — Собрание, Артур. Или ты хочешь послушать, как мистер Монмут сегодня толкнул вдохновленную речь на совете директоров?       — Что я хочу, — … это тебя. — Так это того, чтобы не забивали люди свою голову дурацкими мифами. Полковник собирается отправиться на поиски Золотого Дракона, представь себе!       — Золотой Дракон — миф, — напомнил Мерлин так, будто это Артур тут выставлял себя сумасшедшим. Артур закатил глаза.       — Скажи это полковнику. Тот уверен, что раз есть Ши и фейри, значит есть где-то и Золотой Дракон.       — Еще бы он согласился вам помогать, — проворчал Мерлин себе под нос, но Артур услышал. И, как ни сожалел, согласился.       В конце концов, миф о Золотом Драконе, охраняющем Туманный Альбион испокон веков, был мифом древним и внушительным, но не подкрепленным фактами; его видели тут и там, но с двадцатого века тот будто испарился, словно и не было никогда, словно привиделось людям, а все — сказка детская, как Санта Клаус, как пасхальный кролик, как зубная фея, чтобы детям было во что верить, а взрослыми отринуть глупости за ненадобностью. Полковник, свято уверенный в реальности мифа, напоминал ребенка, но даже будь миф правдой, ни один магический народец помогать просто так не стремился, предпочитая извести для начала, наиздеваться всласть, едва не погубить и лишь после выслушать с гордым видом тявкающей на слона чихуахуа, сделав одолжение в помощи простым смертным. Артур иллюзий не питал, полагался на силы собственные и команду и потому старательно давил надежду, что в этот раз будет иначе. Не будет. Мир, который нынче, — не сказка, а если и сказка, то больно извращенная, наизнанку вывернутая и опасная; похожая очень на свою не магическую сестру. И верить да надеяться на лучшее в этот раз не выйдет. Старый он стал для этого дерьма.       — Гелиос собирается просить о присоединении Туссента к ООН на конференции здесь, в Лондоне, — после тишины, растянувшейся на долгие минуты, вновь заговорил Артур. Мерлин кивнул, обратившись в слух, и Артур продолжил. — Наша задача охранять его все время его пребывания в Британии.       — Есть вероятность, что Ценред решит напасть? — удивился Мерлин. — Артур, он не настолько сумасшедший.       — Будто я не знаю. Но Гелиос считает иначе. Знать бы еще почему.       — Я активирую защиту поместья, — вдруг сказал Мерлин, и Артур непонимающе поднял брови. — С Гелиоса станется заманить вас в ловушку.       — Ты только что сказал, он не плох.       — И я так думаю, — кивнул Мерлин. — Но пока нет причин ему верить, стоит себя обезопасить.       — Всегда знал, что на тебя можно положиться, — Артур в последний момент остановил себя, не потянувшись взъерошить мерлиновы волосы. Он и так после плена слишком много позволял себе лишних касаний и длинных взглядов, уверяясь, что не сон все это, Мерлин с ним, здесь, дождался его, Артура, а сам Артур выжил и выбрался, что позади теперь все и можно расслабиться, поверить в лучший исход, что можно поверить во что-то большее; ведь не проходит такое даром, ведь истинные чувства всплывают наконец от потрясений и ужаса потери, ведь никто не хочет упускать такой шанс.       А потом был Агравейн, попытки исправить содеянные дядей грехи и граница, на которой они с Мерлином балансировали с того злополучного благотворительного вечера, не решаясь переступить порог и что-то менять. Никто ни о чем не говорил, никто никого не осуждал, но, видит бог, Артур устал от постоянных недомолвок, от зыбкости будущего, от незнания, когда уже разобьется окончательно это чертово сердце. И было бы так легко сделать это сейчас, нарушить табу, податься вперед и раствориться хоть на миг в том, что жаждешь больше жизни.       Но в вопросах любви, к сожалению или счастью, Артур был тем еще трусом.       — И все-таки, — отведя взгляд, спросил Артур. — Как там твои?       — Неплохо, — разочарование в мерлиновом взгляде мелькнуло и исчезло, и Артур списал все на игру света. — Изольда собирается замуж, так что у нас сумасшедший дом. Моди, кстати, хочет бурю переждать.       — Пусть приезжает, — махнул рукой Артур. — Поместье большое, а тебе точно понадобится мальчик на побегушках.       — Надеюсь, — тихо и вкрадчиво сказал Мерлин. — Ты не собираешься делать глупости. Снова.       — Не мели ерунды, Мерлин, — Артур на случай таки чуть сдвинулся подальше. — Когда это я делал глупости?       По мерлинову взгляду стало ясно, что последний вопрос был лишним. Артур отодвинулся еще чуть дальше, прикидывая, удастся ли ему без последствий выпрыгнуть из окна и тайком пробраться в спасительную спальню, заперевшись до часа, когда Мерлин отправится работать. По всему выходило, что третий этаж — не лучшая идея для прыжка на асфальт, как ловок ни был Артур. Ко двери придется пробиваться с боем.       — Артур Тристан Кинг, — знакомые нотки тихого бешенства напомнили Артуру, что Мерлин злился на пять месяцев молчания до сих пор. Артур подумал о реинкарнации и теории, что является тем самым исчезнувшим королем Артуром, решил, что не рыцарское это дело — отступать позорно от разъяренной фурии, в которую стремительно превращался его дорогой сердцу генеральный директор, и с мужественным смирением принял незавидную судьбу.       Следующие три часа стали для него адом на земле.

***

      Моди прибыл утром неделю позже, когда Мерлин наконец усмирил желание убивать и даже стал разговаривать с Артуром без опасений сорваться на крик, от которого сотрясалось все поместье. Команда всю неделю ходила тише воды, сбегала рано и приволакивалась поздно, благо, причина была — готовились к прибытию делегации Туссента и спешно учились самоконтролю. Ланс утешал всех, что это ненадолго, Мерлин успокоится и все вернется на круги своя. Артур, в тот вечер наслушавшийся о себе так, что хватило на всю жизнь, кивал и ворчал; он терпеть не мог обижавшегося Мерлина с пор своей почти-смерти, принесшей Мерлину седую прядь в волосах. Артур ненавидел себя за нее до сих пор и только надеялся, что эта пятимесячная вылазка не принесла за собой еще больших разрушений. Они, как-никак, вернулись относительно здоровыми и целыми, вернулись победителями, пусть утерянными так надолго.       Теперь же Мерлин с ним разговаривал, возвратившись к своему излюбленному ворчанию на любое артурово действие, присоединился к вечерам кино, и команда наконец выдохнула, ластясь к Мерлину нашкодившим щенком. Мерлин только в ответ улыбался и качал головой, напоминая уставшего многодетного родителя, и Артуру оставалось только радоваться. Радовался Артур, правда, недолго; и радость эта поблекла с приездом Моди, ввалившимся в поместье, как к себе домой.       Моди выглядел как обычно в полосатой кофте с растянутыми рукавами, накинутой поверх тяжелой кожаной куртке с заклепками да шипами, джинсами, еле висящими на бедрах, проколотой бровью, армией серебряных серег в левом ухе, челкой, скрывающей глаз; служащий вешалкой для всевозможных браслетов, в перчатках без пальцев и натянутой поверх кофты футболке с надписью «смерть барби». Тяжелые сапоги принесли пыль ирландских земель, а скинутый с плеч рюкзак звякнул шипами. Артур глядел на чудо в священном ужасе, пока Моргана со всех ног спешила обнять отшатнувшегося от нее Моди, обслюнявила того в обе щеки и ласково взъерошила волосы, вызвав у Моди убийственный взгляд. Артур попытался скрыть вырвавшуюся на свободу улыбку — Моди тут же напомнил нахохлившегося воробья, став похожим на старшего брата, что, к слову, спустился следом за Морганой и сочувственно сморщился.       — Почему ты выглядишь так, будто все это время жил под мостом?       — Потому что я жил под мостом, — огрызнулся Моди, мужественно прячась от Морганы за мерлиновой спиной. — Тебе-то повезло, сбежал раньше, чем Тристан сделал Изи предложение.       Мерлин фыркнул, обнял Моди за плечи и поволок к предоставленной комнате, по пути захватив шипастый рюкзак. Артур поспешил за ними, пока Моргана, отряхнувшись, застучала каблуками в сторону восточного крыла, наверняка возложив миссию по радостной новости приезда Моди остальным на свои плечи. Мерлин же скинул рюкзак на кровать, еще раз пристально осмотрел младшего брата и покачал головой.       — Ты же знаешь, тебе придется переодеться, чтобы со мной работать.       — Косуху не сниму, — категорично отбрил Моди. — И серьги тоже.       — На что я надеялся, — проворчал Мерлин. — Хоть стрелки сотри, горе луковое.       — Да что ты взъелся-то? — буркнул Моди. — Всегда ж так выглядел, и никто слова не сказал, а как Изи замуж выходить, так все резко обо мне вспомнили.       — Потому что ты младший, — наставительно заметил Мерлин. — И до сих пор живешь с родителями.       — А можно мне лучше с тобой? — сделал жалостливые глаза Моди. — Ну пожалуйста, я хорошим буду.       — Соглашайся, Мерлин, — встрял Артур. — Будет тебе протеже, и даже учить не надо.       Мерлин кинул на него злобный взгляд.       — Артур, — попросил он обманчиво ласково. — Сгинь с глаз моих.       — Я твой начальник, — напомнил Артур. Мерлин закатил глаза.       — Сгиньте с глаз моих, сир.       Артур ухмыльнулся Мерлину и благоразумно решил дракона не будить, запер за собой дверь и уже в коридоре услышал веселое.       — Ты теперь что, великий волшебник, а, братец? А колдуешь ты где, в постели?       — МОРДРЕД КОЭЛЬ АВРЕЛИАН, ИЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЗАТКНЕШЬСЯ, ИЛИ Я ОТПРАВЛЮ ТЕБЯ ОБРАТНО, НЕСНОСНЫЙ ТЫ РЕБЕНОК.       Артур укусил себя за щеку, искренне пытаясь не засмеяться — у злого Мерлина была удивительная фамильная способность знать, кто сейчас не дрожит от страха за свою жизнь, и исправлять досадную оплошность. Но все-таки, подумал Артур, крики Мерлина — это даже весело; особенно, когда направлены не на тебя.

***

      Моди влился в жизнь поместья, будто всегда там и жил; он счастливо отправлялся с Гвейном на недели бесконечных розыгрышей, мешался Перси под ногами в попытках помочь, пару раз успел оценить ателье Морганы и обладал способностью спать с открытыми глазами при отчетах Леона на внештатных собраниях Экскалибура, выглядя при этом настолько невинно, что никто и заподозрить ничего не мог; за Лансом Моди таскался хвостом, смотрел в рот и уже неделю спустя объявил того благороднейшим из рыцарей круглого стола. Мерлин на это заявление привычно отвесил Моди подзатыльник, а Артур фыркнул, взъерошив Моди волосы; как бы Артур ни уставал от не сгорающей батарейки у Моди в заднице, Моди Артуру нравился и не только тем, что в первый же день обозвал их с Мерлином папочкой и мамочкой. Было в Моди что-то непосредственное, искреннее, что-то благородное, упрямое, сильно напоминающее мерлинов несносный характер, к которому Артур так прикипел душой, даром что эти двое братья. Моди ворчал и делал, подтрунивал над ними всеми и вел себя истинным подростком, подавшимся в фазу фирменного аврелиановского упрямства и рвавшимся учинять добро, так что Мерлину приходилось того за шкирку хватать и удерживать подле себя с видом великомученика. Еще плюсов Моди, конечно, прибавляло, что все мерлиново внимание теперь уходило на младшего брата; туда же уходило не только внимание, но и нервы, крики до хрипа, Разочарованные Взгляды и профилактические подзатыльники, оставляя Артуру уставшего, мягкого Мерлина, литрами хлебавшего мелиссовый чай. Артур искренне Моди сочувствовал и был готов подарить тому ламборгини на день рождения; если, конечно, тот не уничтожит ее в первую же свою поездку. Мерлину Артур ничего подобного не говорил — не хватало еще в расцвете лет лишиться головы. Или яиц. Артур даже выбрать не мог, что хуже.       — Золотой дракон? — Моди ввалился на кухню лохматой совой, прошаркал к кофеварке и с силой влепил по первой попавшейся кнопке. Артур зевнул.       — Что опять?       — Дракон, — повторил Моди так, будто Артур был идиотом. — Вы ищите Золотого дракона.       — Для начала мы ищем способ защитить Гелиоса и не убить его самим, — напомнил Артур. У Аврелианов, видно, семейное заставлять Артура оправдываться за то, в чем, по сути, виноват он не был; иногда Артур благодарил бога, что Фрея и Изольда выросли достаточно, чтобы не торчать у Мерлина на каникулах. Двух встреч с ними Артуру хватило на всю жизнь. — Золотого дракона ищет полковник.       — Дядя? — Моди забавно хлопнул глазами, едва не пролив молоко мимо миски. — Нахрена?       — Не выражайся, — на кухню вошел Мерлин, надевая светло-голубой пиджак поверх белоснежной рубашки, выглядящий как всегда безупречно. Артур невольно позавидовал его способности собираться за пять минут, в то время как самому Артуру на это требовалась вся первая половина дня. — Ты проверил те отчеты, что я тебе дал?       — Мистер Монмут ужасен, — пожаловался Моди. — По сравнению с ним Лео сама выразительность.       — Я терплю, и ты терпи, — изрек Мерлин, двигая Моди к обеденному столу и освобождая себе кофеварку. Моди упал с Артуром рядом, подпер щеку рукой и душераздирающе зевнул.       — Эми?       — Что?       — Можно мне дома остаться?       — Нельзя.       — А может все-таки льзя?       — Моди, — Мерлин развернулся к нему с дымящейся чашкой отменного эспрессо, сдвинул сурово брови и бедрами оперся о столешницу. — Я отправлю тебя помогать Изи.       — Смилуйся, — застонал Моди. — Работать на тебя — ад.       — Братец, работать на Артура — ад, — Мерлин улыбнулся так, что Моди заткнулся, продолжая того недовольно взглядом сверлить. Артур же возмутился.       — Эй!       — Я глаголю истину, Артур, — продолжил невозмутимо Мерлин. — И ты это знаешь.       — Ты генеральный директор.       — Я — дипломированный историк в кресле генерального директора, — не согласился Мерлин. — Потому что по тупости согласился стать твоим личным помощником.       — Это было лучшее твое решение, Мерлин.       — И смотри, куда оно привело.       — Привело к тому, что вы ругаетесь как старые супруги, — буркнул Моди, снова возвращая к себе внимание. Заметив испепеляющий мерлинов взгляд, Моди насупился еще больше. — Да что? Правда же.       Теперь Моди подзатыльник отвесил Артур и нисколько об этом не пожалел.       Как бы ни развлекал их всех Моди своим подростковым максимализмом, работа — а именно никому не сдавшаяся охрана — продолжала напоминать лавину, готовую обрушиться на их головы карой небесной, и Артур даже в поместье не мог расслабиться достаточно, чтобы отринуть ненужные мысли. Просьба Гелиоса вызывала смутную тревогу, ощущение добровольной прогулки прямиком в мышеловку только усиливалось, и с приездом делегации Туссента завопило сиреной. Рядом стоящий с Артуром Мерлин окинул его беспокойным взглядом, как всегда легко улавливая сменившееся настроение; Артур в ответ едва заметно качнул головой, ослепительно улыбнулся и заложил руки за спину. Мерлин в ответ вцепился в собственный планшет.       — Рад, что вы приняли мою просьбу, — Гелиос, высокий, смуглолицый, с белозубой широкой улыбкой, заинтересованно оглядел их всех и коротко кивнул. Полковник вышел вперед.       — Не сказать, что сюрприз приятный, но выхода нет. Мы обещаем обеспечить вашу безопасность на высшем уровне.       — Я надеюсь, — Гелиос ухмыльнулся и перевел взгляд на Мерлина. — Лорд Аврелиан, какая встреча.       — Мистер Виго, — лучшим официальным тоном ответил Мерлин, чьему каменному лицу могла бы позавидовать даже Моргауза. — Ваш номер проверили трижды, охрана выставлена по периметру и следующие двадцать четыре часа будет вас сопровождать. Команда Экскалибура прибудет завтра в восемь, советую подготовиться.       Гелиос в ответ лишь кивнул, окинул встречающих неясным взглядом и стремительно вошел в здание отеля, что сопровождающим пришлось следом едва не бежать. Артур скрипнул зубами, переглянулся с не менее мрачным Мерлином и согласился с ругательствами полковника, вырвавшимися лишь тогда, когда Гелиос успешно скрылся в лифте, минув фойе и стойку регистрации. Их компания, состоящая из полковника, Морганы, захваченного в последний момент Моди и Артура с Мерлином, постояла на открытом воздухе еще немного, пока полковник не заметил.       — Впервые вам сочувствую, — усмешка полковника была откровенно волчьей. — У вас завтра целый день впереди.       — Если будет продолжать в том же духе, — себе под нос проворчал Артур, пока они направлялись в ожидающий джет. — До вечера он не доживет.       — Артур, — на ухо ему прошипел Мерлин, как всегда все прекрасно услышавший. — Мы говорили об этом.       — Я не собираюсь провоцировать международный скандал, — заверил Мерлина Артур. Мерлин лишь вздохнул.       — Очень на это надеюсь.       Сжавшуюся внутри пружину отпустило, и Артур понадеялся — искренне и всей душой, — что Мерлин с Гелиосом не пересечется. Не то чтобы Артур на что-то надеялся — их негласное правило не вспоминать Благотворительный Вечер продолжало действовать, и будь у Артура шансы, давно бы они уже расставили точки над «и», — но если уж кто вскружит Мерлину голову, злодеем тот не станет; Артур позаботится. В конце концов, они оставались друзьями, семьей, о которой Артур не мог и мечтать, и Артур сделает все возможное, чтобы сердце Мерлина — хрупкое, нежное — не разбилось в руках неумельца; об артуровом сердце, Артур надеялся, Мерлин позаботится так же.       Джет загудел и взмыл ввысь, отправляясь в поместье; Моргана в кресле пилота заперлась, урывая остатки одиночества, а Моди, скосив на Артура подозрительный взгляд, юркнул к уткнувшемуся в планшет Мерлину под бок, остервенело стаскивая насильно надетый черный пиджак. Артур ухмыльнулся.       — Тебе идет, Моди.       — Сраные костюмы, — был Артуру ответ. Мерлин поднял на Моди недовольный взгляд.       — Моди, — прошипел он. — Кому сказано, не выражайся.       — Дяде, значит, можно, а мне нельзя? Чем я-то хуже?       — Ты до дядиных лет сначала доживи, — и Мерлин вернулся к планшету, Моди надменно фыркнул. И переключился на Артура.       — А чего тебя, кстати, перекосило так? С Гелиосом.       — Ничего меня не перекосило, — буркнул Артур, отворачиваясь к ватным облакам на светло-голубом небе.       — Отстань от человека, Моди, — вмешался Мерлин. Моди поглядел на него преданным взглядом, повздыхал и полез носом в планшет, будто бы в отчетах компании было что-то интересное. Артур же искоса глянул на Мерлина, чье ласковое выражение лица было направлено на черноволосую макушку; Мерлин в Моди души не чаял, будто бы лично его рожал и всю жизнь воспитывал, и Артур был искренне рад, что у Мерлина есть кто-то, кто отвлекает от мрачных дум, если уж сам Артур не в состоянии.       Потому что Артур догадывался о мерлиновых думах, вызывающих уставший взгляд и каменное лицо, хмурость при виде Гелиоса и попытку исчезнуть из реальности на жалкие мгновения. Воспоминания о последней с Гелиосом стычке свежи были до сих пор, как свеж ужас при виде Мерлина, вдруг решившего за них всех погибнуть, закрыв врата в мир мертвых. Царство Каэлих наводило леденящий ужас, но Артур привык добиваться своего, не бросать в беде даже тех, кто спасения не заслуживал, и потому сумел выторговать дурную душу обратно, не дав Мерлину погибнуть. Артур вздрогнул, столкнувшись с мерлиновым пристальным взглядом, качнул отрицательно головой и уставился в иллюминатор, решив не думать ни о чем до самого поместья. Когда же они прибыли, и Моди потащился Моргане помогать, Мерлин ухватил Артура за предплечье и серьезно заглянул в глаза.       — То, что тогда произошло, — замечательно, оказывается, Мерлин тоже об этом думал. — Я все еще считаю, что Гелиос неплох.       — Может быть, — Артур качнул головой. — Но откуда мы знаем, не выкинет он чего в духе разрыва реальности в Самайн.       — Артур, кто бы говорил, — Мерлин покачал головой и вдруг хитро глянул исподлобья. — И все же, Моди прав. Тебя перекосило.       — Сам сказал отстать от человека, — проворчал Артур, потому что от Мерлина, в отличие от Моди, так просто не отделаться.       — Только не говори, что это из-за Гвен.       — Гвен? — удивился Артур. — При чем здесь Гвен?       Мерлин моргнул.       — О, — и тут же отступил, густо покраснев и напомнив их первые месяцы совместной работы, когда они, шипя и ругаясь, все не могли притереться друг к другу. — Знаешь, что? Неважно. Идем, нам детей к Вестминстерскому дворцу еще готовить.       — Гелиос и Гвен? — в ужасе воскликнул Артур, потому что нет. Нет, нет и нет. Он не будет представлять свою бывшую на свидании со злодеем, о боже, как Мерлину вообще могло такое в голову прийти. Мерлин явно хотел сбежать куда подальше, и Артур вдруг ясно понял, что тот ни черта не придумал. Боже. Правый.       — Предлагаю сделать вид, что этого разговора не было, — попытался Мерлин, Артур запустил пальцы себе в волосы, зажмурился и постарался поскорее отогнать вставший смутный образ в самые недра сознания.       — Замечательное предложение, — и, немного подумав, спросил. — Ланс знает?       Оказывается, локти у Мерлина все еще острые. Как будто Мерлин когда-нибудь даст Артуру об этом забыть.       Команда, оставшаяся в поместье за неимением лучшей альтернативы (и Артур знать не хотел, что бы стало, согласись полковник на предложение встречать Гелиоса всем составом), встретила их встревоженными взглядами пакостливых котят, и Артур в очередной раз почувствовал себя отцом семейства. Он, на самом деле, не должен был так себя чувствовать; он был их лидером — вероятно, даже королем, — но не отцом. Вот уж нет. И то, что они жили в его доме, ели его еду и тратили его деньги, еще ни о чем не говорило; как не говорило то, что Артур места себе не находил, когда кто-нибудь из этих сидящих на его шее идиотов пропадал со всех радаров, не появляясь в поместье сутками. Он не был отцом, он никогда не хотел быть отцом; это бы, черт возьми, стало худшим его решением, а Артур знал толк в ужасных решениях. Потому что родители из Кингов, в конце концов, такие себе, Артур знал не понаслышке; у них с Утером, в итоге, так и не вышло ужиться в одном доме, о чем еще говорить.       — Как прошло? — спросил Ланс, потому что это Ланс и он всегда был голосом разума.       — Отлично, — вместо них ответила Моргауза. — Вернулись же.       — Без попытки убийства и выговора полковника? — деланно удивился развалившийся на стуле Гвейн. — Парни, я разочарован.       Моргауза в отместку его пнула. Моргана, хмыкнув, прошествовала к холодильнику, пока Моди устраивался рядом с Леоном. Мерлин, остановившийся рядом с Артуром, вдруг вытащил звонящий телефон, извинился и исчез в коридоре, оставляя Артура справляться в одиночестве. Артур покачал головой, прошел к кофеварке и недовольно уставился на кофейную гущу в раковине.       — Сколько раз, — развернулся он к остальным. — Я просил вас не засорять слив? Сколько чертовых раз мне нужно повторить это, чтобы до вас наконец дошло? Кто из вас, великовозрастных идиотов, это сделал?       Команда молчала партизанами. Артур сложил руки на груди.       — Или вы признаетесь, или кофеварка перекочует к нам с Мерлином.       — О, так вы теперь вместе? — обрадованно спросил Перси. На небритом лице Гвейна расцвела похабная улыбка, а Элиан попытался засунуть два пальца в рот.       — Избавьте меня!       — Эй! — возмутилась Моргауза. — Мне нужны подробности.       — Мне тоже, — тут же подключилась Моргана. На лице Ланса изобразилось страдание, пока Леон ворчал себе что-то под нос, вызывая у Моди истерические фырканья. Артур мрачно оглядел каждого, отстраненно размышляя, когда его жизнь свернула не туда.       Ах, да. Похищение злобными феями, встреча с полковником и инициатива «Экскалибур». О худшем Артур и мечтать не смел.       — Кофейная гуща, — напомнил он. — Слив. У меня вообще есть голос в этом доме?       — Конечно, — вдруг рьяно согласился Моди. — Ты же папочка.       Артур попросил у бога терпения, потому что сил оставалось только на убийство, а он не готов был до такого опускаться. До следующей кофейной гущи уж точно.       — Вас слышно на все поместье, — проворчал вернувшийся Мерлин, на безмолвный вопрос Артура только качая головой. Команда благоразумно заткнулась, и Артур со вздохом вернулся к многострадальной кофеварке, искренне надеясь когда-нибудь избавиться от неблагодарных существ, населяющих дом его благородных предков; ведь, видимо, уважения от них дождаться можно лишь ко второму пришествию, и Артур еще надеялся на лучшее.       — Вестминстерский дворец, — решил напомнить Артур, когда в его руках оказался холодный американо мерлиновского исполнения. — Полковник не простит, если мы опозоримся.       — Да мы сами себя не простим, — заметил Элиан, и Гвейн согласно затряс головой. Артур посмотрел на них со всем скепсисом. Гвейн принял вид оскорбленного достоинства.       — Ты что, в нас сомневаешься?       — Гвейн, я до сих пор не уверен, почему согласился тебя оставить.       — Ох, милый, — сладко улыбнулась Моргауза. — Все мы знаем, что Мерлину невозможно отказать.       Мерлин, стоило взглядом обратиться на него, вскинул бровь в излюбленной гаюсовой манере, будто несли все здесь несусветную чушь. Будто не он, Мерлин, поручился перед полковником и Артуром за Гвейна, приведя того с уличных боев и робингудовских деяний в мир большого супергеройства. Гвейн проникновенно на Мерлина глянул.       — Просто Мерлин святой, — в итоге сказал он. Элиан согласно угукнул.       — И отменно готовит.       Последнее послужило напоминанием, что никто — и Артур не удивился — не обедал, так что Мерлин с ворчанием о «детях, которых никто не просил» и «почему вы все сидите на моей шее» заказал доставку. Артур отхлебнул американо. Вероятно, терпения божьего просить стоило не только Артуру.

***

      Следующий день начался скверно — с самого утра лил дождь, останавливаться не планировал, и Артур решил, это знак свыше, обещающий им всем кару небесную за помощь суперзлодеям, будь те хоть трижды заботливыми диктаторами собственных стран. Беспросветная рань, в которую они все поднялись, навевала желание лезть на стены и выть, и то, что Леон с Мерлином выглядели премерзко бодрыми, ситуацию не улучшал. Гвейн, по традиции, притащился со внушительной подушкой, Моргана медитировала над столом на пару с Элианом, Ланс щурился на кофеварку, а Артур отчаянно завидовал Моди — тому, как не входившему в «Экскалибур», можно было наслаждаться поздним подъемом. Артур искренне надеялся, недолго.       — Кофе, — громко объявил Мерлин, что сонные экскалибурцы подпрыгнули. — И много. Смотреть на вас тошно.       Артур, первым получивший божественный мерлинов напиток, благоразумно промолчал, сделал внушительный глоток, обжег рот и зашипел. Мерлин глянул на него устало.       — Горячо, Артур.       — Я знаю.       Моргауза, до этого упрямо пытающаяся выклянчить себе вторую чашку, фыркнула. За ней следом зафыркали остальные, а подавившийся Гвейн закашлялся, счастливо на Мерлина с Артуром посмотрел и схлопотал подзатыльник. Мерлин вздохнул, набрал полную тарелку сладостей, прихватил кофе и объявил, что отправился будить Моди — один он тут, мол, не справится. Артур сочувственно сморщился. Какой бы подслащенной мерлинова пилюля ни была, будить тот будил от души — отбивало желание спать на долгие сутки.       Думать о чем-то, кроме оставленной уютной кровати, было трудно, но Артур справился, напоминая себе, что он тут король и лидер и ему стоит проводить внеплановое собрание до того, как в Вестминстерском они опозорятся и полковник отправит их на трибунал.       — Мы говорили об этом уже множество раз, — заметил Артур, прерывая сонный галдеж. — Но напомню еще раз. Гелиос сейчас — союзник, как бы мы к нему ни относились. Он обратился к нам за помощью, и мы помощь предоставим.       — Но быть готовыми в случае чего сдать Гелиоса властям? — вставила насмешливо Моргауза, пока Моргана к той в чашку сунула нос. Артур кивнул.       — Надеюсь, до этого не дойдет.       — До этого и не должно дойти, — заметил Леон.       — Враг моего врага, — протянула Моргана, Артуру подмигнув. — Не волнуйся, папочка, мы все запомнили.       — Я вам не папочка!       Но команда Артура, конечно, уже не слушала.       Внушительная речь Гелиоса перед собравшимися несколько часов спустя началась торжественно и эффектно прервалась взрывом целого крыла, обломки которого похоронили с десяток пришедших журналистов. Гелиос благоразумно спрятался за стремительно каменеющего Персиваля, пока Артур, мельком убедившись, что никто из команды не пострадал, спешно спустился в зрительскую залу, помогая Моди вытащить Мерлина. Мерлин выглядел помятым, оглушенным, а царапина, расчеркнувшая мерлинову щеку и добравшаяся до виска, Артуру не нравилась; но Мерлин, кажется, совсем не придал этому значения. Вместо этого он встряхнулся, одной рукой неловко оправил пиджак, вторую прижимая к телу, и серьезно посмотрел на Артура.       — Гелиос, Артур.       Артуру нестерпимо захотелось огрызнуться. Сдался ему Гелиос, когда Мерлину явно нужна была его помощь, но Моди уже перекинул мерлинову руку себе на плечи и заметил.       — Я буду рядом.       Мерлин закатил глаза.       — Моди.       — Не спорь, — перебил брата Моди. — Ты едва на ногах держишься. Мы будем в джете.       Артур благодарно сжал Моди плечо, еще раз оглядел Мерлина и поспешил помочь Лансу — тот, сражаясь с Тауреном, явно проигрывал; стоило Артуру оказаться на расстоянии двух шагов, как путь ему перегородил Мюрден в своем нелепом белоснежном костюме, будто бы не существовало злодейской одежды получше этой клоунады.       У Мюрдена с Артуром были свои счеты, и Артур не собирался увиливать от битвы. Когда еще ему, в самом деле, представиться возможность надрать наглую мюрденовскую задницу и напомнить, кто здесь владелец передовой технологической компании и британский герой, а кто жалкий подражатель. Экскалибур лег в руку легко, напоминая преследующие сны, и совсем скоро, ощущая себя в золотом коконе защиты, Артур напал, тесня Мюрдена к выходу и вынуждая присоединиться к своей злодейской лиге неудачников, чьи магические способности всегда останутся бессильными против того, что Артур называет командным доверием, командным духом и семьей.       Злодейские неудачники, в конце концов, исчезли в тауреновском вихре, оставляя после себя разрушенный дворец. Артур переглянулся с остальными и нахмурился, не найдя Гелиоса.       — И где наш добрый диктатор?       Прихрамывающая Моргауза поджала губы.       — Тебе это не понравится.

***

      — И все же мне следует благодарить вас, лорд Аврелиан, — Гелиос разлегся в кресле и отхлебнул еще виски, довольно прикрыв глаза. — Всегда знал, что на вас можно положиться.       Мерлин, чувствующий себя так, будто по нему хорошенько станцевало стадо слонов, вперился в Гелиоса взглядом.       — Отрадно слышать, — ядовито отозвался он, усилием воли подавляя желание поморщиться. Ломило все, мир перед глазами то и дело расплывался, а выпитый в спешке кофе просился наружу. Хотелось домой, еще больше хотелось куда-нибудь к Артуру под бок и не вылезать из кровати вечность, и Мерлин снова уверился, что все эти геройства — не его стезя. Никогда не были и не будут.       — Я, конечно, передам Гвен привет от вас, — продолжил тем временем Гелиос, и Мерлину захотелось того ударить. — Но, может быть, вы хотите передать что-то еще?       — Конечно, — кивнул Мерлин. — Брось ублюдка, с которым живешь, он тебя не заслуживает.       Гелиос притворно скривился. Мерлин напомнил себе, что откинуть голову назад нельзя — иначе он тут и уснет, а у него сотрясение и враг номер один сидит напротив, и совсем скоро на горизонте покажется Туссент, где Мерлин сдаст Гелиоса с рук на руки и уже спокойно вернется домой. Осталось немного.       — Понимаю, между нами не шло ничего гладко, — покладисто согласился Гелиос, что Мерлин настороженно сощурился. — Но я заинтересован в том, чтобы у Ценреда ничего не вышло.       — И чего же он хочет? — спросил Мерлин, потому что, как бы Артур свято ни клялся, что не будет ничего таить о своей геройской деятельности, все же ограждал Мерлина от неприглядной правды. Мерлина эта забота, порядком, бесила. Умом он, конечно, понимал, что Гелиос постарается манипулировать, но Мерлин не был беспомощным идиотом, каким его, видимо считали. Он, в конце концов, был Аврелианом, и ирландская кровь в нем кипела и рвалась наружу, приглушаемая только мерлиновой волей и по наследству передавшимся материнским здравым рассудком. Мерлин был исполнительным директором, и Мерлин уж как-нибудь справится с одним зарвавшимся диктатором.       — Того же, что и остальные, — пожал плечами Гелиос. — Найти книгу проклятых и с помощью нее иметь власть над мирами.       — Неужели вам это не нужно?       — К счастью для вас, власть у меня уже есть.       — Тогда чего хотите вы?       — Найти Золотого Дракона, — когда Мерлин ничего не ответил, Гелиос продолжил. — Ваш дядя уже его ищет, и, надеюсь, найдет. Передайте, что по слухам ответы он получит в гробнице Талиесина.       — Думаете, дядя вам поверит?       — Мне куда важнее, чтобы поверили вы.       Остаток пути прошел в молчании. Туссент показался совсем скоро, и Гелиос, на прощание кивнув, вышел из джета в свой собственный дворец, а сам джет, подгоняемый нетерпеливым Моди, отправился обратно. Мерлин со стоном откинул голову назад и прикрыл глаза. Спать было категорически нельзя, но, черт возьми, как же он устал.       — Чего он хотел? — спросил вскоре Моди, когда, поставив автопилот, ввалился к Мерлину. Мерлин качнул головой.       — Давай дома, Моди, голова болит.       Моди поджал недовольно губы, но смолчал. В конце концов, на Мерлина наорать еще успеет Артур.       Осталось до него только добраться.