Жаждущий любви

      POV автор       Вашингтон Ирвинг однажды сказал «В слезах есть нечто святое, они посланники не слабости, но силы, они рассказывают о невыносимом горе и непостижимой любви» и Бетти действительно любила его высказывания, но её слезы сейчас были совсем не святыми, и тем более не показателями силы. Они были немым напоминанием ошибки, совершённой вчера вечером. Пока грудь Джагхеда мерно поднималась и опускалась, а его лицо источало высшую степень спокойствия, блондинка на цыпочках собирала свои вещи. Наверное, эта квартира несёт проклятье — или, может, бывшая хозяйка. Бетти засунула руку во внутренний карман чемодана и выудила золотой кулон, открыла его и посмотрела на женщину внутри. На первый взгляд, она увидела себя, но на самом деле — женщина на портрете была счастлива, каждая частичка её тела и души светилась, а лучезарную улыбку, заставляющую солнце светить ярче — Бетти никогда не сможет повторить. Нет, с бывшей женой парня тягаться ей не стоит. Бетти считала себя блеклой копией Роуз, словно её засунули в принтер, в котором краски и желания жить не хватило. Она положила кулон назад, ещё раз взглянув на Джагхеда, словно он мог видеть её ужасный поступок, но вернуть его, означало навсегда затмить саму себя Роуз. Этого она позволить не может.       На носочках Бетти подошла к тумбочке и посмотрела на брюнета. Впервые за долгое время его брови не хмурятся, а губы растянуты в смиренной улыбке. Слёзы потекли ещё хлеще. Она слишком зависима от него. Она засыпает с мыслью об этом парне и с этими же мыслями просыпается. Иногда она не может написать и строчки своей книги, чтобы не свести её к Форсайту. Кажется, он обладает всем самым привлекательным в этом мире и вчера она не смогла удержаться, она пустила корни непостижимого счастья, но уже сегодня жестоко выдирает всё из земли.       Бетти потянулась за телефоном на тумбочке, когда её запястье обхватила сильная рука. Джагхед медленно открыл глаза и на долю секунды в них отразилось счастье, но, увидев Бетти в плаще, с чемоданом в руках, он отпустил её и сел на кровати, укрывая все самые привлекательные части тела одеялом.       — Ты куда-то уходишь? — спрашивает он, уже зная ответ. Его голова медленно наливается тяжестью мыслей и вечная морщинка на лбу возвращается.       — Да, я отправляюсь в путешествие. Буду искать вдохновение и себя, — эта идея пришла как только она осознала тяжесть проблемы. Она словно небольшой кусочек метала, который безжалостно тянет к магниту, где бы он не был, но если уехать достаточно далеко — магнитное поле может и не притягивать. По крайней мере, ей так казалось.       — Я думал… — он тут же замолкает, — Мы даже не обсудим это?       — Нет.       — Мне это надоело Бетти. Нас тянет друг к другу, без тебя мне тяжело дышать, но при малейшем намёке на счастье ты бежишь прочь. Я устал. Если ты сейчас уйдешь — это конец. Если ты уйдешь, то больше не сможешь вернуться.       И она ушла. Со слезами в глазах и комом в горле, она хлопнула дверью и шагнула в новую жизнь, которая тут же сковала рёбра, не давая вдохнуть, но она шла по улице, гордо задрав голову, прекрасно зная, что парень смотрит за ней из окна.       полгода спустя       POV Джагхед       Иногда нам кажется, что солнечный свет покидает нас и мы остаемся в полной темноте, слепо бродя и натыкаясь на углы собственной клетки. Иногда становится настолько тоскливо и одиноко, что единственным выходом кажется верёвка и мыло. Иногда хочется увидеть человека настолько сильно, что разум покидает тебя и остается лишь круговорот воспоминаний и несбыточных мечтаний.       Со мной случилось именно так, только верёвка и мыло не помогут мне. Вообще-то, это и не требуется. Пройдет время и солнце вернётся, ну или вы просто привыкнете к темноте вокруг, сможете разглядеть малейшие частицы счастья, что оставлены вам судьбой. Что случилось со мной? Я привык.       Привык не заботится где она. Привык не называть её имени. Привык скрывать любые эмоции по отношению к ней. Теперь Бетти — самая запретная тема из всех. Я лишь жалею о кулоне Роуз, который так бессмысленно утратил. Иногда я вспоминаю прекрасные времена и эмоции рядом с ней. Они не сравнимы с болью и разрушением, что несет Бетти. Она казалась мне лучиком солнца, но сейчас я понимаю, что это было лишь отражение мрака. Она — самый подлый человек, которого я встречал.

***

      Я заваривал чашку кофе, когда в дверь постучали. Я медленно подошёл, шаркая глупыми тапками с изображением сонного Гомера Симпсона и запахивая халат, посмотрел в глазок и увидел Томаса. В такое раннее утро его мешки под глазами выглядели особенно жалко. Я открыл дверь и он осмотрел меня таким же жалким взглядом.       — С каких пор ты пьёшь кофе? — спрашивает он, проходя на кухню и плюхаясь на стул. Пуговицы на его плаще ударяются о стол, создавая характерный звук.       — Ты за этим пришёл сюда? — отставляю кружку в сторону — моё желание выпить из неё моментально пропадает. Если Томас здесь в такую рань, значит что-то случилось.       — Нет, я пришел чтобы спросить — ты знал, что бессмертный человек вроде нас может быть Филином? — его губы дрожали, словно он вот-вот расплачется, но он то и дело поджимал их, выказывая полное нетерпение. Впервые на моей памяти Томас неспокоен.       — Нет, — я прищуриваюсь чтобы разглядеть причину его стресса, — Почему ты спрашиваешь?       Он медленно достает клочок бумаги перепачканный кровью и ещё чем-то. Я осторожно беру его и читаю идеально ровные строчки — «Бетти стоило убить меня той сковородкой, жаль она не смогла: (»       Земля уходит из-под ног — только Эрик мог оставить это, да ещё и упомянуть Бетти. Наверняка, чтобы задеть меня посильнее.       Наконец, возникает вопрос о крови — неужели он убил Бетти? На секунду в душе воцаряется спокойствие.       — Почему он в крови? Где ты вообще взял чертов листок? — я нетерпеливо бросаю окровавленную бумажку на стол.       Томас молчит.       — Что чёрт возьми случилось? Тебе сложно открыть мне эту супер секретную тайну? — изображаю кавычки на последних словах. Рыжий лишь устало потирает глаза.       — Я нашёл её у себя дома, когда вернулся утром, — я киваю, не понимая откуда же там кровь, — Прямо рядом с телом своей мертвой жены.       Земля уходит из-под ног второй раз и я сажусь напротив друга. Его руки дрожат, а глаза наполнены болью. Я не нахожу слов и чешу затылок. Нет, смертью Ребекки я не расстроен, но вот Томас убит. Он провёл с ней огромную часть жизни и никакие слова сейчас не спасут.       — Ты уверен, что она умерла?       — Да, черт возьми! У неё в сердце огромная дыра, по краям покрытая тоненьким слоем льда. К тому же, живые люди кричат, когда их сжигают.       — Ты уже сжёг её тело?       — Нельзя было чтобы кто-то из слуг увидел. Я сжёг Ребекку, чёрт возьми!       Он встаёт и начинает мерить кухню шагами. А я молча наблюдаю за ним — дрожь до сих пор не унялась, губы поджаты, а глаза вот вот выпустят пленные слёзы наружу.       — Может выпьем?       — А смысл? Не нужно было верить этому Эрику! — он всплескивает руками и уходит, я лишь успеваю крикнуть и спросить куда он, но ответа не следует.       Я выхожу из кухни и занимаю место в кресле. Поверить не могу — Ребекку спустя столько времени постигла карма, которой я возможно и жаждал, где-то в глубине души. День только начался, а он уже окончательно удивил меня — осталось лишь выпасть снегу. И он выпал, только совсем не такой, какой я ожидал.       Очередной звонок не предвещал беды, пока я не открыл дверь и не ойкнул от удивления. На пороге стояла Бетти. В красивом белом платье и сандалиях, волосы собраны в высокий пучок, а на лице улыбка. Мы молчим, разглядывая друг друга и меня вовсе не смущает халат и глупые тапки на мне. Злость закипает. Что она делает здесь? В тоже время хочется обнять, поцеловать, снова почувствовать тепло её тела. Я пытаюсь отбросить все подобные мысли — мне она безразлична.       — Классные тапки, — улыбчиво заявляет она, но я лишь хмурюсь и молчу.       Воздух пронизывает напряжение.       — Не пригласишь войти?       — Вход в эту квартиру для тебя закрыт, — отчужденно отзываюсь я и собираюсь закрыть дверь, но Бетти подставляет ногу и всё-таки проходит.       — Как дела? Что нового?       — Всё было нормально пока ты не пришла, — скрещиваю руки на груди и тяжело вздыхаю — пусть поймет, что ей действительно не рады.       — Не злись, — она поджимает губы и замолкает на какое-то время, но потом продолжает с новым потоком энтузиазма, — Я вернулась и теперь мы можем попробовать что-то серьёзное.       — Правда? — я саркастически удивляюсь, но затем снова хмурюсь, — Нет, не можем.       — Почему? Я всё поняла — ты — всё, что мне нужно сейчас.       — Мне очень лестно слышать это, но я говорил — если ты уйдешь, ничего не будет. Ты могла остаться, но ушла. Разговор окончен.       — Прекрати, — она проходит на кухню, словно в собственной квартире, — Ничего не изменилось, — Бетти проводит пальцами по поверхности стола и наконец замечает мятую бумагу, пропитанную кровью.       Блондинка скользит глазами по строчкам после чего смотрит на меня.       — Что произошло?       — Не твоё дело.       — Нет, тут мое имя, значит и дело моё. Эту бумажку написал Эрик?       — Да, после того как убил Ребекку, — фыркаю так презрительно как могу.       Бетти садится на стул и долго смотрит на свои руки после чего слёзы медленно скатываются по её щекам. Желание стереть их как можно скорее и расцеловать девушку поглощает моментально, но я лишь молча пялюсь на неё. Я сделал всё возможное, чтобы больше не вспоминать и не волноваться о ней, так быстро разрушить эти стены я не могу, я должен попытаться сохранить воздвигнутый бастион напускной ненависти.       — Я…Я виновата в этом…       Не перебиваю. Пусть винит себя во всём в мире и уйдёт, пока я действительно не расцеловал её… Такую родную и прекрасную. Вон эти мысли.       — Я рассказала Эрику где живёт Томас и Ребекка.       — Что? — вырывается у меня и я сажусь рядом, не сдерживаясь осторожно беру её за руку и по телу разливается тепло. Шок от сказанного выбил меня из колеи.       Она словно кипятильник погруженный в чашку — согревает весь холод вокруг себя. Бетти словно не замечает этого и просто смотрит перед собой, даже не стараясь унять слёзы. А я не знаю что делать — расспросить её, накричать или просто молчать.       — Когда ты рассказала Эрику?       — Вчера или позавчера. Нет, вчера. Я как раз пекла яблочный пирог и он… Да, это было вчера. Он позвонил, поздравил с выходом книги и сказал, что хочет поговорить с Томасом о бизнесе, но в офисе его нет. Я… Я думала, что помогу…       Меня осенило — Томас сейчас дома, совсем один.       Бегу к телефону и набираю номер. Он отвечает не сразу.       — Чего тебе?       — Ты дома?       — Да.       — Эрик где-то рядом, — выпаливаю я, — Сейчас срочно, но спокойно езжай ко мне, он не должен заподозрить, что ты знаешь.       — У него меч? — спрашивает он и я улавливаю нотки страха в его голосе.       — Да, — отвечаю после недолгой паузы. Вселять ложную надежду, особенно сейчас, я не смею.       Кладу телефон и возвращаюсь на кухню. Бетти смотрит в окно, не показывая своего лица, будто специально понемногу отворачивается в сторону.       — Сейчас приедет Томас. Бога ради, не говори, что рассказала адрес. Он убьёт тебя прямо здесь.       Она поворачивается и грустно усмехается.       — Ты волнуешься за мою жизнь?       — Не хочу снова оттирать кровь, — улыбаюсь и вздыхаю. Да, чёрт возьми, я переживаю. Все стены моментально рухнули.       Я так сильно люблю её, что ненавижу себя. Я позволил ей уйти тогда и чтобы ни говорил — виноват в этом лишь я. Мы с Бетти могли бы быть счастливы уже давно, но я отпустил её и теперь вынужден страдать.       — Как Томас?       — Ужасно, — снова тяжко вздыхаю, — Они прожили два с лишним века вместе. Он убит горем. Конечно, в своём стиле, но он очень сложно переносит это.       — Я не скажу ему сегодня, — заверяет она, скорее для себя, — Но позже — обязательно.       Мы садимся за стол и просто молчим. Каждый занят своими мыслями и тишина вокруг вовсе не кажется давящей. Мы «просыпаемся» лишь когда дверь квартиры распахивается и в неё влетает Томас. Его лицо красное и покрыто ссадинами, а опрятная одежда теперь словно разодрана тигром. Он захлопывает дверь и крутит замок, упираясь в неё спиной.       Мы с Бетти непонимающе переглядываемся, а он лишь тяжело дышит.       — Что произошло? — наконец нарушаю тишину я.       — Я не смог сбежать, — сбивчиво говорит он, — Эрик гонится за мной.       Слышится звонок в дверь и мы все вздрагиваем.       — Привет, дорогие, — слышится певучий голос на лестничной клетке, — Открывайте двери, важный гость пожаловал.       На лице Бетти появляется ужас, а Томас, кажется, и вовсе на грани истерики. Так близко к смерти мы ещё не были, но когда дверь начинает хрустеть о мощных ударов мы понимаем, что смерть не просто близко — она неизбежна.       Наконец, Эрик расправляется с дверью и врывается в квартиру. Он максимально расслаблен — на лице улыбка, в руках меч, он идёт медленно и уверенно. Парень останавливается в трёх шагах от нас и заливается смехом.       — Только посмотрите: сам Форсайт Джонс трясётся при виде меня.       — При виде меча в твоей руке, — небрежно поправляю я. Нет, унижаться я не стану в любом случае.       — Ого, даже язык не проглотил… А вот Ребекка молчала. Видимо, страх не позволил ей острить как обычно.       — Чёртов ублюдок, — Томас кидается вперёд, но Эрик даже не отходит — взмахивает рукой наотмашь и рука моего друга заливается кровью — меч полоснул достаточно глубоко.       Рыжий пятится назад и держится за раненую руку. Я молюсь чтобы он скорее убил нас и закончил всё это. Быстрее убьёт— быстрее обрету покой.       — Убей же нас, — вскликивает Бетти, она крупно дрожит и явно не хочет умирать, но делает шаг вперед, — Зачем ты ждешь?       — Ох, малышка Бетти, — качает головой Эрик, — Сколько тебе? 22? Ты ещё совсем ничего не понимаешь. Я не стану убивать тебя — тебя я заберу как трофей после того как разберусь с этими двумя, — он небрежно махает рукой в мою сторону, — Что думаешь о ней Джонс? Девочка явно не промах в постели, верно?       Я закатываю глаза и сжимаю кулаки. Держись, Джагхед, без ран ты сможешь сопротивляться дольше. Он хочет унизить нас, а ты не позволяй ему этого сделать и просто тяни время, может произойдет чудо.       — Ты этого больше никогда не узнаешь, — фыркает Бетти, лишь грустно взглянув на меня.       — Узнаю, поверь мне. Что по твоему делают с трофеями?       Его низкий смех заполняет комнату и я не могу вытерпеть этого. Бросаюсь на него, стараясь повалить на землю, но он, готовый к такому повороту событий, отталкивает меня, прижимая коленом к земле.       — Бедный, глупый Цыпленок сейчас умрет так и не узнав правды, — сердце замедляет биение. Откуда он знает это прозвище? Так меня звали лишь родители. Я хмурюсь, пытаясь сложить паззл в моей голове.       Я слышу как Томас пытается подойти, но его состояния особенно плохо — кажется он вот-вот потеряет сознание от потери крови. Раны Ледяного меча не заживают так как все остальные, потому и так опасны. Вдруг слышится глухой удар — он всё же потерял сознание, Бетти бросается к нему и что-то шепчет, иногда поглядывая на меня, но я не замечаю её слёз, концентрируясь на словах Эрика.       — Откуда?       — Твой старик так и не рассказал тебе? Жалкий человек. Обрюхатил мою мать и ушёл в закат, — он поджимает губы, — Ты не заметил как долго заживала рана на моей голове тогда в коридоре? Моя мать как раз была Филином, поддавшимся на чары твоего отца. Она рассказала ему как создать меч, а взамен он зачал меня.       — Вот откуда растут ноги… Проблемы с папочкой, Эрик? — я усмехаюсь, когда его лицо наливается кровью, а колено сильнее прижимает к земле.       — Ты единственный жалкий. Наверное сложно быть изгоем — недофилин, недобессмертный.       Эрик замахивается и я успеваю смириться со смертью, когда Бетти хватает его за руку, пытаясь отобрать меч. Эрик отталкивает её и Бетти падает, ударяясь головой о край кровати. Алое пятно растекается мгновенно и я порываюсь встать, но колено Эрика прижимает к земле все также сильно.       Он на мгновение пугается, но этого хватает чтобы Томас, очнувшийся от обморока, сшиб его с меня. Теперь они оба катаются по комнате пытаясь, нащупать меч.       Я отвожу взгляд от Бетти, истекающей кровью и замечаю Ледяной меч около кресла. Пока Томас старается обездвижить Эрика, я хватаю его и поднимаюсь с земли. Томас поступает также, его взгляд затуманен и он пошатывается — потеря крови дает о себе знать как никогда.       — Надеюсь, ты будешь гореть в аду очень долго, — успеваю проговорить я, прежде чем вонзаю меч в плоть Эрика. Он открывает рот в попытке набраться воздуха, но зияющая дыра в сердце не позволит ему уйти живым. Я отбрасываю меч и бегу к Бетти.       Вокруг головы собралась приличная лужа и я прикладываю руку к шее, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Паника поселяется в душе, а сердце перестает биться — Бетти мертва.