Пожиратель душ

Ведут сквозь туман блики млечной луны. Все, что терял, ты найдешь.

      Азирафель скептично посмотрел на старую ведьму.       — Серьезно, тридцать монет за зелье удачи? Обдираловка! Я более чем уверен, это всего лишь пустышка, которая просто придает уверенности.       — Эй, тебе нужно зелье или нет?       Азирафель вздохнул.       — У меня нет столько монет. Как насчет обмена? — он миловидно улыбнулся. Но их спор, длящийся вот уже полчаса, явно заставил ведьму думать, что не такой он святой, каким хотел казаться. — Одно зелье в обмен на одно благословение.       — И на черта мне твое благословение? — ведьма прищурилась и сложила руки на груди. — Ты разве ангел, чтобы благословлять?       Азирафель неуверенно закусил губу, поглядев в сторону.       — Я священник, и мои благословения равносильны воле Господа нашего, а также каждого из его гласов. Я несу слово Его на землю, и сила моя несоизмерима с Его.       Он и сам не верил в ту чушь, которую наболтал, но люди этого века отчего-то внимали любому сказанному, лишь бы там звучало слово «Бог».       Но ведьма оказалась не из простых и все продолжала подозрительно поглядывать на него.       — Тридцать монет и точка! — и она хмыкнула, отворачиваясь и возвращаясь за свою торговую лавочку.       Азирафель вздохнул. Одна ведьма на всю деревню и то такая вредная! А ему всего лишь нужно немного зелья.       К сожалению, денег у него не имелось, как и работы.       Ангелы не работают, они благословляют. А священником Азирафель работать на Земле не желал, потому что — какой ангел, уважающий себя, будет позориться, читая тексты, написанные людьми. Там же все абсолютная чушь и неправда!       Приходилось как-то выкручиваться, чтобы выживать.       А все Гавриил, который сослал его на Землю в наказание за то, что он, видите ли, съел яблоко из Эдемского сада.       Азирафель до сих пор проклинал вредного брата каждый раз, когда заражался очередной чумой, и его земная оболочка растворялась, возвращая сущность обратно в рай. А там никакие мольбы на коленях не помогали остаться, и Гавриил, вновь и вновь давая ему новые тела, лично толкал его в портал на Землю.       В этот раз его тело и вовсе оказалось не приспособленным для этого века. Большой живот мешал быстро убегать от опасности, а белые волосы, не просто редкие, а единственные в своем роде, привлекали слишком много внимания, и Азирафелю порой казалось, что старший брат специально создал это тело только ради его мучений.       Ну, во всяком случае, личико ему досталось привлекательное.       Но даже это порой мешало. Особенно когда он пытался просто поужинать в таверне.       Азирафель как раз толкнул двери одной из них, заходя, чтобы перекусить, а потом вспомнил об отсутствии монет. Иначе он купил бы это чертово зелье.       Опустившись на стул, Азирафель недовольно подпер кулаком голову, глядя в стену с объявлениями.       — Эй, послушай, я ведь тебя знаю!       К нему подсел мужчина в кожаном плаще. Азирафель, прищурившись, сразу подумал, что такую дорогую кожу еще нужно найти, а в этой глуши это явно считалось невероятным богатством.       Азирафель миловидно приподнял брови, показывая внимание чужим словам.       — Ты же тот самый! Который помогает с благословениями? Говорят, такие белые волосы только у тебя на всем континенте.       Да, Гавриил однозначно над ним поиздевался.       — Возможно, тот самый, — согласился Азирафель. Желудок заурчал, напомнив о себе, и ангел подумал, что прямо сейчас благословил бы и Сатану за кружку пива и сладкий пирог.       — Так ты действительно можешь благословлять человека так, чтобы он впоследствии не хворал и мог избегать смерти столько лет, сколько на самом деле не живут?       Азирафель бы сказал, что это называется иммунитет, но в этом веке это слово еще не изобрели, а случайному прохожему не нужно знать о написанном в Книге Бытия.       — Благословение нужно заслужить, мой друг, воля Господа не снисходит на каждого встречного.       И это тоже жалкая ложь. Когда Гавриил отправлял его на Землю, он велел благословить как можно больше людей. В буквальном смысле осыпать благословениями направо и налево. Потому что слуги Сатаны распоясались, заметно накренив баланс в свою сторону, отчего собственно и проснулась Чума. И, чтобы к ней не пришел ее брат Голод, стоило немного опустить чашу весов.       Только Азирафеля не устраивало сеять благодать везде, где только можно. Во-первых, это слишком его истощало, а Гавриилу, конечно, наплевать — он бы из него всю благодать до последней капли выжал, если бы это Сатану убило, и глазом бы не моргнул. А вот Азирафель жалел собственные силы. Однажды после парочки благословений одному детскому дому, он проснулся связанным в лесу, без кошелька и вещей.       Ладно хоть не убили, а то Гавриил слишком довольно улыбался каждый раз, когда Азирафель возвращался.       Так вот, Азирафель понял, что для выживания благодатью вполне можно распоряжаться не хуже, чем монетами.       В итоге это породило столько слухов, что теперь каждый второй просил его благословить.       Разумеется, Азирафель уже не делал это даром. Только старикам и детям, раз он все-таки ангел, хоть и временно изгнанный.       И, возможно, лишенный моральной этики.       Но и этого понятия еще не изобрели.       — Ох, нет, мне не нужно благословение, — мужчина улыбнулся, и Азирафель выпучил глаза, удивленно на него уставившись. Он нахмурился, поерзал на стуле, а после почесал подбородок.       — Тогда что тебе от меня нужно?       — Вообще-то я хотел спросить, не убиваешь ли ты нечисть?       Азирафель еще шире раскрыл глаза, а потом ойкнул от того, что они заболели.       — Убиваю? Нечисть?! — опешил он. — С чего ты мог вообще такое подумать обо мне?       Мужчина пожал плечами.       — Мы подумали, раз ты способен отдавать благодать Господа, которая лечит людей, то этой же благодатью можно изгнать нечистую силу. Ведь нечисть — порождение Дьявола, а Дьявол главный враг нашего Господа, и…       — Кто это — мы?       Вообще-то цепочка действительно поражала логикой. Да и ангелы в самом деле грешили, порою убивая нечисть. Даже Гавриил не раз хвастался подобными подвигами.       Только Азирафель вроде как осуждал подобную практику. Согрешить и вкусно поесть или выпить одну-другую кружечку пива — грех, но грех чертовски приятный. А убийство, пусть и нечисти, не нравилось ему на необъяснимом подсознательном уровне.       Азирафель не до конца вообще понимал все это, но одно знал наверняка — нечисть он не убивает.       — Совет старейшин деревни, понимаешь ли… как к тебе обращаться? — мужчина пододвинулся, и Азирафель поморщился. Он терпеть не мог, когда к нему подходили ближе, чем на два шага, а этот предел уже пересекся.       — Азирафель.       — Азира… в общем слушай, в глубинах леса, который соседствует с нашей деревней, завелась нечисть. Мы не знаем, кто это, ведь каждый, кто видел его, рассказывал, что он выглядит по-разному. Например, моя жена увидела покойного отца. А вот дочь мясника увидела свинью, — Азирафель снова поморщился, но мужчина продолжал, — поэтому мы точно не знаем, кто засел в этом лесу. Но оно убивает наших жителей. И убило уже пятнадцать людей. Мы боимся отпускать детей играть в лес…       — А почему вы пускаете детей играть в лес? — Азирафель ужаснулся. — Ведь там, помимо нечисти, есть разбойники и дикие звери?       — Дело не в этом, дело в том, что чудище убивает наших людей. Это явно тварь, посланная Дьяволом, и мы решили, что только некто, наделенный даром, не властным человеку, поможет справиться с ним.       Азирафель закатил глаза.       Конечно, как реальные опасности, так люди, как всегда, закрывали на это глаза, а как выдуманная тварь, которую, вероятно, никакой Сатана не посылал, так всполошились всей деревней.       Будто Сатане больше нечего делать, кроме как насылать своих людей на какую-то мелкую деревеньку.       Даже Азирафель сюда забрел совершенно случайно. Не говоря уже о главном парне в преисподней.       — Так ты поможешь нам справиться с этой тварью, Азирафель? — мужчина внимательно на него посмотрел. — Мы заплатим тебе, сколько попросишь, но убей его или изгони в ад. Главное, чтобы деревня снова могла жить спокойно и без страха.       Азирафель вздохнул. Меньше всего ему хотелось идти в неизвестный лес, в котором водилось нечто непонятное и неизвестное.       Ему хотелось пива и мягкой постели, желательно без клопов.       — Двести монет и тогда я направлюсь за монстром прямо сейчас.       Теперь уже глаза мужчины полезли на лоб.       А что он хотел? Если там реально кто-то из ребят Сатаны, то Азирафель еще мало попросил за свою помощь. Просто подумал, что в таком случае придется обобрать всю деревню до нитки, а он, вроде как, должен сеять на Земле добро и все такое…       — Хорошо, мы заплатим тебе.       — Тогда я отправлюсь в дорогу прямо сейчас. Но было бы неплохо немного выпить перед сложным заданием.       И Азирафель очень красноречиво на него посмотрел. Вот что он понял в этом конкретном веке — если ты не будешь наглым и не будешь стоять на своем, тебя развоплотят так быстро, что Гавриил на небесах не успеет произнести «неужели опять?».       Мужчина вздохнул, жестом подозвал девушку и попросил у нее пиво и сарделек.       Азирафель немного оживился. Он не ел уже несколько дней, потому что последние монеты потратил еще в прошлой деревне, когда купил сиротке яблоко.       Он просил Гавриила вернуть себе способность чудесить монеты, но тот напомнил, что он несет наказание, а не развлекается на Земле в оплачиваемом отпуске.       Когда Азирафель совсем немного захмелел и расслабился, мужчина вновь пододвинулся к нему.       — Есть еще кое-что, что тебе стоит знать об этом чудище.       Азирафель закатил глаза.       — Что такого ужасного? Неужели ты хочешь сказать, что это сам Сатана засел в вашем лесу?       — Не смейся так. Чудовище это непростое. Оно не просто убивает наших людей. Оно вытягивает и глотает их души. Между собой, в деревне, мы прозвали это существо пожирателем душ.       Азирафель хмыкнул, сдерживая смешок.       Людская фантазия действительно безгранична.       А потом вдруг он замер, немного задумался и посмотрел на мужчину. Тот напрягся, боясь, что Азирафель откажется от помощи.       — Подожди, а как вы узнали, что он пожирает их души? И почему ты сказал об этом только сейчас?       — Ни один добрый странник не соглашается помочь. Оно убило всех наших охотников, а теперь чужеземцы боятся к нам заглядывать и тем более не желают помогать. А души… так сказала старая ведьма. Тела выглядели истощенными, скукоженными, и добрая Агата рассказала, что так с телом происходит, когда демоны преисподней съедают души до их естественного выхода из тела.       Азирафель нахмурился. Вообще-то глупая и меркантильная ведьма не врала. Некоторые демоны действительно имели возможность вытягивать души, оставляя тела в крайне непрезентабельном виде. Но чтобы есть их?..       Обычно душа проходила через четыре стадии реинкарнации и снова возвращалась в новое тело. Но все равно она закреплялась в архивах либо за адом, либо за раем. Одной давалось право на четыре жизни. Сосуды, прикладываемые к ним, наполнялись либо благодатью, либо грехами. И после окончания четвертой жизни, сразу становилось понятно, в какую организацию отправляется душа. Даже судов уже больше не устраивали, ведь это пустая трата времени.       Демоны никогда не забирали души насильно.       Они отравляли их грехами при жизни, наполняя сосуды душ. Так же ангелы делали и с благодатью.       Зачем вообще демону забирать душу и съедать ее, если аду от этого не будет никакой пользы?       Азирафелю стало любопытно.       — Пожиратель душ, говоришь? — спросил он задумчиво. — Придется вам накинуть еще монет, учитывая степень опасности. А если я не вернусь, вам же лучше.       Хотя такая перспектива его мало привлекала, в конце концов, он получил это тело всего каких-то сорок лет назад и почти привык к его не совсем идеальным габаритам.       Азирафель встал из-за стола и направился к выходу из таверны. Он даже усмехнулся всему этому абсурду. У него не было лошади, не было оружия, не было вообще ничего. Даже светлый кожаный плащ с капюшоном не походил на то, в чем можно гулять по лесу.       Это его не особо волновало, ведь физическая оболочка практически никогда не уставала, а еще обладала чуть больше, чем человеческой силой. В конце концов — он же ангел. А не просто какой-то там…       Вздохнув, Азирафель направился в сторону леса.       Спустя два часа он все же пожалел, что не подумал взять лошадь и полностью положился на свои физические силы.       Его оболочка за эти годы изрядно потрепалась, да и благодать еще не успела до конца наполнить тело.       То и дело Азирафелю приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть. Зато это давало ему возможность осмотреться и выработать хоть какой-нибудь план.       Но единственное, что он понял… лес как лес. Ничего необычного. Азирафель даже максимально высвободил ауру, прошарив практически по всей площади, но так и не почувствовал никакого темного, демонического или нечестивого присутствия. Ничего. Мертвый лес.       А потом, когда Азирафель уже раз в пятый присел на пень, чтобы отдышаться, потому что чертова оболочка получала одышку как проклятая, до него вдруг дошло.       Что в лесу не было вообще никого!       Ни животных, ни насекомых, ни птиц. Что говорить о людях или ком-то еще.       Азирафель медленно поднялся и огляделся. Он усилил ауру, напрягая ее и обыскивая территорию.       Ничего. Сплошная тишина.       Что-то действительно распугало в этом лесу абсолютно всю живность. Оставило пустую территорию. Все равно что высосала душу, бросив выпотрошенное тело.       Азирафель поежился.       Он, конечно, со многим встречался за пятнадцать веков, но это… странно и ново даже для него.       Медленно направившись вперед, он все больше оглядывался и видел то, чего не замечал еще в самом начале пути. Уходя все дальше вглубь леса, среди сгущающихся деревьев, Азирафель сквозь кроны видел, как темнеет небо. А ведь вечер еще не должен наступить, но окружающая местность погружалась во мрак, предвещая влияние темной магии.       В воздух начала просачиваться сырость, и дышать стало сложнее. Чем дальше в лес уходил Азирафель, тем больше ему казалось, что происходит нечто странное. Деревья двигались перед его глазами, хотя ангел быстро сообразил, что это всего лишь иллюзия. От повышенной влажности и испарений создавалась рябь, и появлялась видимость, что они движутся.       До него начало доходить, чего боялись жители деревни.       Страх еще не успел сковать его сердце, но первые нотки тревожности уже начинали зарождаться. Под ногами вязко приминалась трава, хлюпала грязь. Азирафелю казалось, что он идет уже целую вечность, а лес все не кончается, и в какой-то момент он даже подумал, что ходит по кругу. Но нет, становилось все темнее, даже туман начал виться между деревьями.       Откуда вообще в лесу взяться туману? Здесь же нет болот! Или есть? Это бы многое объяснило.       Азирафель вдруг остановился и задумался. Для общей атмосферы не хватало каких-то звуков. Криков совы или, например, воя волков.       Но вокруг стояла давящая тишина. Такая… глубокая, будто Азирафель находился в странном вакуумном пространстве. Звуков леса не хватало настолько, что именно это, наконец, и начало вселять в сердце панику.       Он даже приподнял руку и щелкнул пальцами, осыпав с кончиков немного благодати, искрами упавшей на траву, чтобы на всякий случай проверить, есть ли у него силы защищаться.       Даже ходить когда-то по обугленным Помпеям было не столь волнительно, как сейчас по этому, вроде бы, обычному лесу.       Азирафель встрепенулся.       Его аура уловила движение за спиной. Он почувствовал это в самый последний миг, когда нечто уже подобралось так близко, что стало почти поздно. Но аура обеспокоенно дрогнула, Азирафель обернулся и с криком отшатнулся.       Темное пятно, оказавшееся прямо у него за спиной, расползлось в воздухе, снова собралось, вытянувшись и сузившись, а потом вновь расплылось, растворяясь.       Азирафель, тяжело дыша, с ужасом смотрел перед собой, не понимая, что эта штука собиралась делать с ним, и почему, черт возьми, он не почувствовал, как оно подошло сзади.       Почему аура не уловила нечисть и дрогнула только под самый конец?       — Какой очаровательный экземпляр попался мне на этот раз!       Голос раздался у Азирафеля прямо в голове, и он громко вскрикнул от неожиданности и страха.       Было слишком странно слышать в голове голос, будто кто-то забрался к нему внутрь, и Азирафель даже судорожно ощупал себя, в надежде, что эта черная штука, растворившаяся в воздухе, не заползла каким-то образом в его тело.       — Так кто ты такой?       Голос звучал так громко, что Азирафель даже поморщился. На него давно так не кричали.       — У тебя очень странная душа, я не могу ее распознать. У нее непонятный цвет.       — Какой же цвет у моей души? — спросил Азирафель, беспокойно дыша и продолжая оглядываться по сторонам. Никого, только деревья продолжали расплываться перед глазами, сумерки сгущались, и, кажется, Азирафель увидел, как между стволами мелькают тени.       — У нее нет цвета. Она прозрачная, как стекло. Сквозь нее видно практически все. Меня это смущает!       Голос в голове дрогнул, словно существо в самом деле смутилось.       — Обычно любая душа имеет цвет.       Азирафель отшатнулся, когда его плеча что-то коснулось. Вязкое и невесомое. Он повернулся, но ничего не увидел.       — Кармин. У влюбленных. Самый банальный. Он практически не встречается у людей, которые сюда приходят. Так, легкие налеты в разных спектрах души.       Его снова коснулись, что-то холодное липко прошлось по спине, и Азирафель в панике развернулся и снова никого не увидел.       — Циан у того, кто нашел свое истинное счастье. Душ подобного цвета я не встречал уже о-очень давно.       По волосам прошлись невидимые пальцы, и Азирафель судорожно поднял руки, пытаясь стереть это ощущение. Словно мелкие бегающие насекомые.       — Перламутр. У тех, кто поглощен сомнениями. Ты выглядишь как одно большое сомнение. Я бы сразу сказал, что ты еще не нашел свой жизненный путь.       Вокруг потеплело, а сырость отступила.       А потом резко похолодало, да так, что у Азирафеля дрогнули пальцы.       — А у тебя обман вместо души, и мне не нравится это!       Его что-то толкнуло, и Азирафель едва устоял на месте, крепко стиснув зубы.       — Пора прекращать это, тебе не кажется?! — выпалил он, сомкнул ладони и выпустил благодать.       Лес озарился светом, и в голове что-то недовольно и злобно зашипело.       И впереди, в этом свете, Азирафель все же различил неуловимый темный силуэт, скрывающийся где-то вдалеке, среди деревьев.       Не обращая внимания на продолжающееся в сознании яростное шипение, Азирафель вытянул руку и снова выпустил свет, направляя в сторону силуэта.       Тот дернулся и исчез.       А в голове раздалось самое настоящее нечеловеческое верещание. Азирафель прикрыл уши ладонями и упал на колени, стараясь заглушить его. Но он звучал внутри самого разума. Он терзал сознание, не переставая верещать, и тут аура Азирафеля дрогнула вновь.       Превозмогая этот раздирающий на части звук, он открыл глаза и уставился перед собой.       И отшатнулся, тут же падая на задницу и пытаясь отползти назад.       На него полз огромных размеров паук. С длинными острыми лапами, цепляющимися за стволы деревьев, разрывая кору и раздирая землю. Черный, с ярко-рыжими полосами и светящимися в темноте ядовито-желтыми глазами. С его челюстей стекала слюна, яд или нечто, что с шипением разъедало траву под ним.       Азирафель застыл в ужасе, а после пробормотал дрогнувшим голосом, стоило пауку доползти и остановиться прямо над ним, закрывая мир огромным брюхом:       — Думаешь, меня можно напугать этим дешевым фокусом из прошлого века?       На самом деле Азирафель испугался настолько, что готов был броситься в ноги Гавриилу и умолять забрать его с Земли обратно в рай до тех пор, пока архангел не придумает нечто иное унизительное.       Зато верещание резко прекратилось. Паук наклонил голову набок, и в сознании Азирафеля нечто задумалось.       — Возможно, я просто для тебя недостаточно страшный? — спросил голос, и паук оскалился.       В его челюстях мелькнули длинные острые клыки с сочащимся по ним ядом, и Азирафель внутренне взмолился Богу.       Боже, Отец, я не настолько сильно согрешил! Это всего лишь одно жалкое яблоко!       Азирафель выставил ладонь и махнул ею в воздухе. Благодать, которую он при этом выпустил, ударила паука по морде, и тот поджал под себя лапы.       — Меня убивали столько раз, и я молча терпел, но будь я проклят, если позволю растерзать мое тело подобному тебе!       — Ох, прости, стеклянный человечек, я просто не знал, что ты не боишься пауков, — голос лукаво улыбнулся, и сотни насмешек раздались в сознании одна за другой.       Азирафель поморщился, отгоняя голос из мыслей, но он плотно поселился внутри. Паук над ним резко растворился, но не успел Азирафель выдохнуть, как вместо него над ним нависла черная змея.       Настолько огромная, что занимала все пространство.       — А как насчет твоего самого главного страха?       Азирафель сглотнул, когда ядовитые желтые глаза сверкнули в темноте, и змеиная морда опустилась прямо к нему. Он застыл, неотрывно глядя в узкие черные зрачки, и что-то в его голове довольно усмехнулось.       — Так лучше, не правда ли?       Змей оскалился, открывая огромную пасть, и Азирафель зажмурился.       Нет! Только не змеи!       Азирафель просто до одури их боялся.       Он пополз назад, но наткнулся на жесткий хвост. Настолько огромный, что Азирафель мог лечь на него. Хвост охватывал его кругом, лежа вдоль всей поляны. Змей склонился над Азирафелем, обвивая и ловя в ловушку.       Азирафель наблюдал, как кольца вокруг его тела затягиваются, и не мог пошевелиться, оцепенев от страха.       — Никогда не пробовал прозрачных душ, и мне безумно интересно, какова же твоя на вкус. Быть может, она окажется сладкой?       Змей высунул тонкий раздвоенный язык и лизнул Азирафеля в щеку. Тот поежился и тут же высвободил благодать.       В голове все зашипело, когда Змей отшатнулся от него.       — Что это такое?! Почему так жжется?!       Азирафель нахмурился.       Что-то явно было не так. Если бы это существо хотело его сожрать, оно бы давно это сделало, и он бы уже стоял перед Гавриилом на коленях.       А оно с ним… игралось?       — Что ты за существо такое с бесцветной душой и обжигающей кожей?! — в голосе мелькнула обида.       Змей дернул головой и снова навис над Азирафелем.       — Я расскажу тебе, кто я такой, если ты отпустишь меня и не будешь пытаться съесть.       В голове что-то долго молчало. И Азирафель буквально слышал это молчание.       — Хорошо. Я не буду тебя есть. Но только потому, что ты не пытаешься убить меня. Но если ты на меня нападешь, я сразу вытяну из тебя душу!       Азирафель усмехнулся. Как будто этому нечту подобное подвластно.       Змей разомкнул кольца, разворачиваясь вдоль деревьев и давая Азирафелю свободное пространство. Желтые глаза уставились с интересом, и раздвоенный язык довольно прошелся по краям раскрытой пасти.       — Так рассказывай!       — Тебе настолько интересно, да? — спросил Азирафель, поднимаясь на ноги и оглядываясь.       Деревья продолжали двигаться, рябили, а мрак уже ощущался практически кожей.       Азирафель поежился и поднял ладонь. Он пощелкал пальцами, и с них осыпались искры благодати, падая на увядшую траву и возвращая ей жизнь и прежний цвет.       Воцарилось молчание. Азирафель вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Змей перед ним не двигался, и он обернулся. За его спиной, где-то среди деревьев, скрывался темный силуэт, и стоило Азирафелю посмотреть на него, как он тут же исчез.       И тут до Азирафеля дошло.       — Все это иллюзия, верно? — спросил он в пустоту, продолжая крутиться вокруг себя и оглядываться. Он пытался выловить существо взглядом, чтобы понять, где оно прячется.       До этого момента он верил, что это оно перед ним, но теперь засомневался.       — Покажись, я тебя не обижу, — произнес Азирафель, разведя руки в стороны.       Мрак задрожал, и Азирафель невольно отступил на шаг.       — Ты все еще не сказал мне, кто ты такой!       Змей двинулся, обвивая его тело и останавливаясь за левым плечом. Он заинтересованно опустил к нему морду, и Азирафель сглотнул.       — Хорошо.       Вообще-то в правилах четко прописывалось, что, если он хоть кому-нибудь раскроет свою сущность, последует еще одно наказание, и Азирафель понятия не имел, что может взбрести Гавриилу в голову.       Но прямо сейчас, возможно, от этого зависела его жизнь. И не просто. Если это существо в самом деле могло сожрать его душу, значит никак не попал бы он обратно на небеса. Сгинул бы во мраке навсегда, и исчезла бы сама его сущность.       Этот маленький нюанс явно не предусмотрели в его наказании в виде ссылки на Землю.       — Я — ангел.       Азирафель неловко улыбнулся. Это даже звучало нелепо во всей ситуации.       — Если честно, я не знаю, как выглядят души ангелов, ведь мы не умеем их различать. Поэтому не могу тебе ответить, почему ты не видишь ее цвет. Но могу сказать, что обжигает тебя моя благодать. Я переполнен ею, и это моя сущность внутри земной оболочки. Она обжигает только нечистую силу, поэтому тебе… больно.       Азирафель и сам доходил до всего этого пока говорил. И ведь в самом деле, только нечисть восприимчива к благодати.       Существо долго молчало. Тьма рябила и сковывала неприятным холодом, а Азирафель продолжал вглядываться в этот дрожащий иллюзорный танец. Змей рядом с лицом напрягал, но Азирафель надеялся, что он не вцепится в него в любой момент.       Он немного воодушевился мыслью, что не совсем беспомощен перед нечистью, ведь у него и в самом деле есть благодать.       Просто ему еще не доводилось встречаться с кем-то подобным, а тем более драться.       Поэтому ситуация нервировала.       — Так ты пришел, чтобы убить меня? — голос в голове прозвучал неуверенно. — Эти люди все-таки послали тебя, чтобы ты отравил меня благодатью?       Азирафель закусил губу.       Существо оказалось умнее, чем он думал. А главное. Он не знал, насколько опасно это существо, и что может его внезапно разозлить.       — Да, именно, ты абсолютно прав, — произнес Азирафель, и в этот же миг воздух задрожал. Голос в сознании зарычал, а змеиная морда оказалась прямо перед его лицом.       Азирафель уставился в ядовитые глаза и судорожно вдохнул.       Он выждал время, давая Змею наглядеться на него, а голосу утихнуть.       — Но дело в том, что я такой ангел, который никогда не убивал нечисть, и я совершенно не собираюсь изменять своим привычкам.       Голос усмехнулся, и тени забавно запрыгали возле Азирафеля.       — Зачем же ты тогда пришел сюда, если не хочешь ни убить меня, ни быть мною съеденным?       Азирафелю показалось, что рядом смеется сам воздух.       — Мне нужны деньги, чтобы купить зелье, и мне предложили их, если я избавлю лес от…       Он запнулся, осознав, что невежливо называть Змея, раскрывшего перед ним свою пасть, монстром.       — От тебя, — продолжил Азирафель, отворачиваясь от Змея, но тот быстро метнулся к нему и снова поймал его взгляд.       Этот ядовитый цвет уже начинал понемногу нервировать Азирафеля, и он сделал шаг в сторону.       — Да и мне стало любопытно, — Азирафель улыбнулся, — кто затаился в этом лесу и зачем.       — Ценою собственной жизни?       Азирафель пожал плечами.       — Я не собираюсь умирать здесь. Я никогда не убивал нечисть… Змей. Но это не значит, что я не буду пытаться защититься.       Воздух снова задрожал, и Азирафель услышал заливистый смех. И это был не просто смех. Он звенел в воздухе, среди деревьев, осыпался вокруг него, прятался в тенях и все продолжал гудеть в сознании.       У Азирафеля даже голова закружилась.       — Хорошо, ангел, я не буду тебя трогать. Я просто дам тебе возможность уйти отсюда, а дальше посмотрим, что ты скажешь на это.       Азирафель не успел осознать смысл слов, как резко наступила тишина. Она даже задавила на сознание, когда он понял, что существо пропало из его мыслей. Тени расползлись в стороны, деревья перестали дрожать, и Азирафелю открылось небо.       Темное, с рассеянными по нему звездами.       Он пробыл здесь до ночи!       Дышать стало легче, промозглая сырость исчезла, и Азирафель вдохнул полной грудью.       — Хорошо, я живой, и это уже неплохо, — пробормотал он, неуверенно оглядываясь, и услышал, как слева зашуршала листва…       До Азирафеля довольно быстро дошло, что имело в виду существо.       Лес не выпускал его. То ли он был сам по себе заколдован, то ли это Змей держал его здесь какой-то странной магией, но Азирафель не мог найти выход.       Он блуждал, понимая, что заблудился. Дороги, по которым он шел ранее, потерялись, и, хоть тьма рассеялась, он все равно чувствовал себя потерянным и брошенным.       На очередном круге Азирафель устало опустился на траву и прислонился спиной к дереву, закрыв глаза.       Это на самом деле очень иронично. Его убивали самыми разными способами. Вонзали нож в спину и в сердце. Однажды его пытались сжечь, но убил его тогда добрый человек, просто перерезавший ему горло. Как-то раз ему отрубили голову.       Но умереть от простого блуждания в лесу — позор и посмешище!       Благородные смерти, когда он спасал детей от пожаров, пытался вызволять дам из рук бандитов и прочие мелочи, приводящие его в рай раз за разом под громкий хохот Гавриила.       Азирафель уже смирился с ними.       Но теперь он точно будет сходить с ума, когда снова попадет в рай. Если он вообще туда попадет.       — Послушай, Змей, — произнес Азирафель, подсознательно понимая, что существо все равно услышит.       Ему показалось, что сам лес замер, целиком обратившись в слух.       — Так ты, правда, ешь чужие души?       Несколько минут царило молчание. Только ветер едва уловимо трепал листву. А потом в его сознании снова раздался голос.       — Конечно, а ради чего, ты думаешь, я здесь?       Азирафель пожал плечами.       — Не знаю, но просто сидеть в лесу и глотать душу каждого, кто сюда зайдет… это глупо, тебе не кажется? — Азирафель улыбнулся. — Нет, я не к тому, что ты глупый. Я к тому, что ты мог бы… добиться немного большего, если бы занимался чем-то более… продуктивным.       — И это мне говорит ангел, который согласился за монеты пойти в пасть к чудовищу!       Голос насмешливо фыркнул, и Азирафель вдруг почувствовал, как ветер растрепал его волосы.       — Мне было интересно, зачем пожирать души, — он накинул капюшон и облокотился о дерево, снова прикрыв глаза. — То есть… я не знаю, как устроено… в аду? Ты ведь оттуда? Но я всегда думал, что души, ну… спокойно себе путешествуют в своем мире, переходя из тела в тело. Они хотя бы вкусные?       Лес замер.       — Отвратительные!       В сознании зазвучало презрение, и Азирафель с интересом открыл глаза. Вот оно что? Значит, существо не просто бездумно пожирает все подряд?       Азирафелю пришла эта мысль, когда оно предложило ему погулять. Нет, конечно, выгулять пищу перед ужином вполне могло входить в планы существа, но теперь Азирафель был уверен, что причина точно в другом.       — Хочешь, покажу тебе кое-что?       Листва над Азирафелем зашевелилась, и он с интересом поднял голову. Капюшон слетел, и он поправил его обратно.       — Если это не когти, которые вырвут мою душу, и не зубы, которые ее разорвут, то я очень даже заинтригован.       Листья зашелестели, и Азирафель расслышал громкий смех.       Он даже голову наклонил набок.       Как мило. Существо умело веселиться.       Около Азирафеля снова сгустилась тьма. Она сужалась до тех пор, пока не дошла до его рук, а после вдруг устремилась вверх. Азирафель поднял голову и открыл рот.       Кроны деревьев расступились, открывая ночное небо, и Азирафелю предстали миллионы звезд, рассыпанных по небосводу. Они сияли так ярко, что темнота расступилась, а потом свернулась в небольшой клубочек и сосредоточилась около левого плеча Азирафеля.       — Это очень здорово, — заметил Азирафель, с восторгом глядя на небо. — Вообще-то я никогда не обращал внимания, что звезды настолько красивые.       — Потому что в этом месте звезды особенные, — в голосе послышалось самодовольство. — Скажи, ангел, какое небо там… с другой стороны?       Азирафель фыркнул, отворачиваясь от неба и переводя взгляд на кусочек тьмы рядом со своим плечом. Тот мгновенно съежился, затем резко стал больше, а после исчез.       А потом материализовался перед Азирафелем в полный человеческий рост и исчез снова.       — Ты играешь так? — спросил Азирафель, но существо не ответило. — Ну ладно, твой лес — твои правила. С другой стороны небо неинтересное. Там все белое, голое и холодное. Там нет ничего, кроме облаков и бесконечного света. И сотен летающих ангелов.       — Я никогда не видел света, — голос в его голове стал тише, — здесь только тьма. Я сам — тьма. Мне интересно посмотреть на настоящий свет.       — Поэтому ты смотришь на звезды? — спросил Азирафель, и голос снова замолк.       Азирафель задумался, закусив губу. А потом поднял ладонь, и на ней мгновенно вспыхнул крохотный шарик света. Азирафель сильно устал и с трудом сохранял материальную форму так, чтобы он не расползся по всему лесу. Не было гарантии, что это не навредит Змею.       Возле шара сгустились тени, и Азирафелю показалось, только показалось, он не был в этом уверен, что существо с интересом рассматривает свет на его ладони. Тьма подбиралась к нему все ближе, и в ней Азирафель вдруг различил четкие человеческие очертания. Блеснули яркие желтые глаза, и Азирафель посмотрел прямо в них.       Тьма мгновенно испарилась, и свет в его ладони погас.       Азирафель понял, что остался один.       Что ж, он, кажется, только что немного помог существу… довериться? Если ему не показалось, то оно подошло почти вплотную. Без звуков и иллюзий. Азирафелю с самого начала казалось, что существо, нечисть или демон, скрывается где-то совсем близко.       Вероятно, соблазн прикоснуться к свету оказался для него слишком велик.       Азирафель вздохнул. Он почувствовал резкий упадок сил. Концентрация благодати отняла слишком много энергии, и Азирафель прикрыл глаза, чувствуя, как много на самом деле за сегодня отдал своего света.       И провалился в глубокий сон.       Когда он очнулся, уже наступило утро. Лес выглядел абсолютно так же, как и тогда, когда Азирафель только пришел сюда. И он вообще не ощущал присутствия существа.       У него даже мелькнула беспокойная мысль, что люди из деревни пришли и, наконец, убили его, пока Азирафель отвлек его, а после сладко задремал.       Он вскочил на ноги и беспокойно огляделся по сторонам.       — Змей?       Ветер тронул его волосы, и на землю упал увядший лист, запутавшийся в них. Тени коснулись его спины, и Азирафель заметил, как небо над лесом вновь потемнело. Сгустились тучи, предвещая скорый дождь.       — Ты забавный, когда спишь, — голос прорезался внезапно, но Азирафель, вдруг снова услышав его, мгновенно обрадовался.       Существо все еще было здесь.       — У тебя душа переливается всеми цветами. Красный, голубой, зеленый, — голос все продолжал перечислять различные цвета, — даже золотой. Но стоило тебе проснуться, как она снова стала прозрачной и потеряла цвет.       — Если тебя это повеселило, я только рад, — Азирафель протер глаза, — что бы все эти переливы не означали.       Азирафелю показалось, что лес задумался.       — Ты единственный ангел, которого я знаю, возможно, все ваши души такие.       — Почему ты не выпускаешь меня из леса? — Азирафель огляделся, замечая, что все дороги снова исчезли, а лесная чаща стала еще гуще.       Голос замялся, и Азирафель повернул голову. За деревом прятался уже знакомый силуэт, и как только он понял, что Азирафель видит его, сразу метнулся в сторону.       — Постой! — Азирафель даже руку вытянул, в надежде остановить существо.       Силуэт и вправду остановился. Спрятавшись за деревом, но не сбежав полностью. Тьма выглядывала из-за ствола, и Азирафель явно различил яркий желтый глаз.       — Это не я не выпускаю тебя из леса, это ты не можешь из него выйти.       Азирафель удивленно моргнул.       Тьма за деревом съежилась, а после голос стал громче и беспокойней.       — Это проклятие. Лес заколдован, и любой, кто попадает сюда, становится его жертвой. Если в твоей душе есть желания, которые ничто не может утолить, ты будешь вечно блуждать по лесу в поисках этого удовлетворения.       — Оу, значит я… — Азирафель приложил палец к губам, и тьма задрожала, — не выйду отсюда, пока не найду то, чего ищу? Звучит абсурдно.       — У демонов своеобразное чувство юмора.       — Хорошо, а как… как тогда оказывается, что ты съедаешь души?       — Потерявшиеся в лесу души становятся заблудшими. Я должен их съедать, чтобы они не вырвались наружу. Ведь заблудшая душа не может существовать, она будет терзать невинных людей, пока не сожрет их.       — Подожди, — Азирафель вскинул голову, и тьма за деревом стала меньше, только глаз все еще продолжал блестеть, — значит, ты тоже проклят?       По спине Азирафеля прошелся холод, и воздух как-то по-особому сгустился. Он посмотрел на существо. Оно все еще стояло за деревом.       — Проклят.       Азирафель свел брови. Его аура невольно выступила наружу.       — Так ты демон? — спросил Азирафель, продолжая глядеть на существо. Его аура медленно легла на землю, обволакивая пространство.       — Демон, — подтвердил голос, — обидел Вельзевула на одном из собраний, и он в отместку изгнал меня сюда.       — Я думал, что Вельзевул — она, — Азирафель вновь приложил палец к губам.       На этот раз воздух дрогнул так, что ему показалось, он услышал тяжелый выдох.       — Снова она? Я здесь настолько долго?       Аура Азирафеля, наконец, добралась до существа за деревом и дотронулась до него. По телу Азирафеля прошелся разряд мурашек, и он вздрогнул. Он еще никогда не чувствовал аурой демона. Люди обычно воспринимались иначе. Но этот демон оказался таким острым и горячим на ощупь, что Азирафель даже шагнул назад.       В его голове раздалось недовольное шипение, и демон шарахнулся от его ауры, как от огня, и скрылся среди деревьев. Азирафель потерял их мимолетное соприкосновение, и ему вновь стало холодно.       — Эй! Я не хотел тебя обидеть! — воскликнул он, закусив губу.       Но мрак рассеялся, открывая чистое небо, воздух стал легче, и Азирафель вновь остался один…       Он не чувствовал присутствие демона на протяжении трех дней, в которые все еще продолжал бродить по лесу. Азирафель уже понял, что это бесполезное занятие, но ему нужно делать хоть что-то. Не мог же он просто сидеть на одном месте.       Подобное бездействие в итоге начинало сводить с ума, и Азирафель шел вперед, чтобы просто куда-то идти. Делать хоть что-то.       Иметь перед собой какую-то, пусть и крайне бессмысленную, цель.       Он пытался снова обыскивать лес аурой, но, как и в первый раз, натыкался на пустоту.       Азирафель радовался хотя бы тому, что его человеческая оболочка не нуждалась в питании. В этом лесу ведь и поесть невозможно. Даже звери, и то не жили здесь.       В очередной раз усевшись на землю от скуки, Азирафель выдохнул и снял с себя плащ. Он уже успел тысячу раз испачкаться и потерять прежнюю белизну, но в данный момент Азирафель глубоко плевал на свой внешний вид.       — Что ты ищешь, ангел?       Голос обволок сознание настолько привычно, Азирафель даже не вздрогнул, а лишь улыбнулся, чувствуя, наконец, компанию и общение.       — Если бы я знал, я бы не блуждал в лесу, — ответил Азирафель, глядя на сломанные веточки перед собой.       Он какое-то время смотрел вперед, а потом поднял голову, замечая сгустившиеся тучи.       — Послушай, Змей. Если я так и не смогу найти то, что ищу. Ты должен будешь меня съесть?       Лес молча замер. А потом в волосах почудилось привычное шевеление.       — Да.       Азирафель истерично улыбнулся.       — Поэтому советую побыстрее найти то, что ищешь.       Наклонив голову набок, Азирафель закусил губу и огляделся, пытаясь найти темный силуэт.       — Прости за то, что коснулся тебя своей аурой. Я не должен был этого делать. Надеюсь, она не обожгла тебя?       Листва зашелестела.       — Нет. Она теплая и приятная.       Азирафель удивленно поднял брови и оперся ладонью о землю. Он выдохнул с облегчением, узнав, что не сделал демону больно.       — Тогда я рад. Мне просто очень хочется увидеть тебя. Я вот перед тобой во всей красе уже который день, а тебя так ни разу не увидел.       Лес задумчиво замолчал.       — Зачем ты хочешь увидеть меня? Разве ты не сойдешь с ума, если узришь истинный лик демона?       Азирафель покачал головой.       — Я ангел, так что, теоретически не должен.       Ему показалось, что лес обрадованно зашелестел. Даже воздух стал плотнее, а по деревьям разнеслось громкое дыхание.       — Я тебя предупреждал.       Слева от Азирафеля мелькнула тень, и, обернувшись, он увидел уже знакомый человеческий силуэт за деревом. Обволакивающий его мрак неуверенно дрожал, а затем демон шагнул вперед, выходя из-за дерева.       Пока он подходил к Азирафелю, плотная тьма вокруг него расступалась, все больше очерчивая человеческий силуэт. Азирафель различал руки, ноги, очень стройную талию, голову. И когда демон подошел к нему почти вплотную, от мрака ничего не осталось, и перед ним стоял такой же обычный человек, каким прямо сейчас был Азирафель.       Азирафель приоткрыл рот, осматривая демона. Высокий и совсем худой, с острыми чертами лица и горящими ярким желтым цветом глазами. С длинными рыжими кудрями до самого пояса, и вьющейся на их кончиках тьмой.       — Моя человеческая оболочка.       Демон улыбнулся, а голос продолжал звучать в сознании Азирафеля. Очень взволнованно и даже с неким стыдом.       — Ты очень красивый, — Азирафель улыбнулся, а демон перед ним залился румянцем и посмотрел в сторону, явно порываясь снова шмыгнуть за дерево. Но сдержался и так и остался нелепо стоять перед Азирафелем.       Демон отвел взгляд и около него закружились крохотные сгустки теней. Похоже, он не до конца контролировал физическую оболочку, как это делал Азирафель. Но Азирафель прожил на Земле столько веков, и для него это стало привычным. А демон, очевидно, не так долго, и по большей степени в своей природной форме.       — Скажешь мне свое имя?       Демон замялся, немного покачался из стороны в стороны, а потом сделал шаг вбок. Тьма последовала за ним и впиталась в кожу.       — Кроули.       Желтые глаза сверкнули, и демон поспешно отвернулся. А потом повернулся снова, и его волосы ярким пламенем дернулись за ним. Тьма на их концах всколыхнулась и тут же игриво завилась.       — А я Азирафель, — представился ангел и протянул Кроули ладонь.       Кроули несколько секунд недоуменно смотрел на нее, склонив голову набок.       — Что я должен с ней сделать? Укусить?       Азирафель едва подавил в себе смешок, а потом поспешно убрал руку обратно.       — Люди так здороваются. Можно просто… пожать.       — Прикоснуться?! — в ужасе завопил Кроули в его мыслях, и Азирафель поморщился. — У нас в аду, как правило, приветствуют ударом по спине. Но я бы не хотел тебе это показывать, это бывает болезненно.       Азирафель понимающе кивнул.       — Ничего не нужно, мы с тобой болтаем уже столько дней. Но я рад, наконец, тебя увидеть и узнать твое имя.       Воздух рядом с Азирафелем задрожал, а Кроули улыбнулся. На его лице внезапно проступила черная чешуя, и он прикрыл щеку ладонью.       — Я плохо контролирую оболочку, сейчас верну обратно.       И спустя секунду убрал ладонь, вновь демонстрируя чистую бледную кожу.       — Мне нравится и так.       Азирафель наблюдал за демоном с таким искренним интересом, что просто не мог оторвать от него взгляд. Кроули то краснел, то бледнел. Тьма вилась по телу, как ползучая змея, перебираясь по плечам, кружа у груди и талии, а снизу…       Азирафель выпучил глаза.       — У тебя хвост?..       Кроули закусил губу и неловко дернул змеиным хвостом. Тот смущенно обвился вдоль его левой ноги.       — Я Змей по сущности… Змей… Тьма… Боль… Хаос… у меня было много должностей, и каждая отпечатывается на оболочке.       — Ты умеешь создавать иллюзии? — Азирафель с интересом подошел к Кроули, и тот отступил от него на шаг.       Азирафель послушно сложил руки за спиной, решив не напирать больше, потому что и так, похоже, перешел все возможные границы.       — Конечно.       В сознании зазвучала гордость. Кроули довольно улыбнулся и убрал со лба мешающий локон.       — Практически все, что ты видишь — иллюзия. Я могу воссоздать твои страхи, — глаза Кроули ярко сверкнули, — твои мечты. Прошлое. Настоящее. Самые яркие сны, которые ты видел за всю свою жизнь.       Азирафель восхищенно приоткрыл рот.       — И ты все это видишь? В моей голове? Поэтому ты говоришь… с помощью… мыслей?       Кроули кивнул.       — Да. Мне легко подвластно сознание любой заблудшей в этом лесу души. Но только здесь, и только блуждающих.       Азирафель немного поразмыслил, а потом восторженно посмотрел на Кроули. Тот скривил лицо, и его тьма сгустилась сильнее.       — Значит, ты можешь сказать мне, что именно я ищу? Раз ты видишь это?       Кроули замялся и, сложив руки за спиной, снова покачался. Его хвост расправился и дернулся в воздухе.       — Я вижу. И знаю. Но тебе я об этом сказать не могу.       Азирафель приподнял брови.       — Но почему? Ты мне не доверяешь?       — Таковы правила. Иначе в заблудших душах бы не было смысла.       — Но в них и так абсолютно нет никакого смысла! — воскликнул Азирафель. — Невинные люди блуждают в ловушке, а потом стираются с лица земли, не попадая ни в рай, ни в ад только потому, что тебя наказали!       Лес зашелестел, и Кроули резко исчез. Стало холодно. Азирафель удивленно заморгал и завертелся вокруг себя. Демон обнаружился на ветвях очередного дерева. Он сидел, обвивая ветку хвостом и болтая ногами.       — Я не виноват в том, что люди блуждают в собственных желаниях… Из всех, кто приходил ко мне в лес, некоторые души смогли уйти, потому что они смогли вовремя вспомнить, чего хотят и решить, что нужно для этого сделать.       Голос прозвучал так жалобно, что Азирафель мгновенно понял свою ошибку.       — О, нет, Кроули, я совсем не это имел ввиду!       Он подбежал к дереву, но остановился, когда Кроули прижался к нему всем телом, сверкая глазами.       — Ты ведь тоже заложник этого проклятия, и тебе хуже всех, — Азирафель мягко посмотрел на него. — Знать чье-то желание, которое может освободить, но не иметь возможности помочь — хуже наказания и придумать нельзя.       Кроули заморгал, и листья на деревьях зашелестели.       — Ты очень интересно понимаешь наказания.       Азирафель улыбнулся.       — Я ведь тоже наказан, — после его слов лицо Кроули вытянулось в удивлении. — Меня изгнали из рая жить на Земле. Я пробыл здесь больше пятнадцати веков, и ты не представляешь, сколько раз меня убивали. Моя сущность возвращалась обратно в рай, но мне не давали остаться там, снова выбрасывая на Землю.       — Это очень печально.       Ветер снова прошелся по волосам, коснулся ладони, и Азирафель прикрыл глаза.       Приятно.       — Вообще-то я никогда не разговаривал с заблудшими душами вот так… — Кроули посмотрел в сторону и облокотился щекой о дерево. — Это необычно. Иногда я пытался помочь, но все плутали только больше.       Кроули вдруг посмотрел на него. Его глаза ярко сверкнули, и он приподнял хвост, ощетинившись.       — Я могу запутать тебя только сильнее.       И Кроули исчез.       Лес опустел, тьма развеялась, и Азирафель с тоской посмотрел перед собой. Похоже, Кроули больше не желал общения, ради того, чтобы Азирафель мог выбраться из леса.       Очень благородно со стороны демона.       Вернувшись и подобрав плащ, Азирафель нашел странным, что Кроули оказался настолько дружелюбным, учитывая в какой страх он его вогнал при первой же встрече. Но это его работа. А, видимо, долгое одиночество в заточении заставило бедняжку разоткровенничаться с первым встречным.       Ну или с сотым.       Сколько там душ Кроули сожрал за время заточения?       А ведь худой настолько, что сквозь тонкую кофту даже видны ребра.       Как его после такого вообще называть пожирателем?       Азирафель бродил до самого вечера. Кроули дал ему возможность выйти из леса, якобы больше не «путая» его болтовней, и Азирафель решил честно отработать это решение и все оставшееся время думал о том, чего же хочет, раз заблудился, и что ему нужно сделать, чтобы найти дорогу обратно.       Но единственное, что приходило в его мысли, что ему хочется вкусно поесть, выпить и, возможно, хорошенько поспать.       Азирафель даже выругался на самого себя за подобное. Тут вообще-то его жизнь на кону, причем реальная! Кроули сожрет его душу, и он не сможет вернуться в рай, если не найдет решение, а Азирафель думает о пиве в той таверне!       Не зря его сослали из рая с такими приоритетами!       Азирафель остановился и посмотрел на дерево перед собой.       А может, потому и сослали? Может, не такой он и правильный ангел, чтобы оставаться на небесах? Настолько неправильный, что за столько сотен лет так и не понял, за что его изгнали, а потому Гавриил раз за разом и сталкивал его вниз?       То есть то, что Азирафель хотел вернуться домой, это… совершенно глупо?       Лес зашелестел, и Азирафель посмотрел в сторону.       Но ничего не выдало присутствие Кроули. Вечернее небо ничем не отличалось от обычного. Демонической тьмы, тумана и скованного воздуха не чувствовалось, и Азирафель расстроенно вздохнул.       Он успел соскучиться по Кроули.       В таком одиночестве легко заскучать даже по демону, который хочет сожрать твою душу, пусть даже только потому, что его заставляют.       Да и Кроули не виноват в том, каким образом его наказали.       Азирафель улыбнулся.       Кроули оказался очень красивым. Таким необычным, с дрожащим телом, которое едва удерживал в материи. Но особенно его глаза… такие желтые, почти золотые. Они так сверкали, когда Кроули чувствовал яркие эмоции, что Азирафель буквально не мог оторвать от них взгляд.       Точно Змей для завлечения заблудших душ в свою пасть.       Азирафель пытался вспомнить, как выглядел Кроули. Его длинные кудри и вьющуюся, словно домашний питомец, тьму.       — Ты же помнишь, что я могу видеть твои мысли?       Голос раздался так внезапно, что Азирафель подскочил на месте. Он огляделся, заметив только сейчас, как тьма сгустилась над ним, а потом улыбнулся.       — Прости.       Азирафель услышал за спиной хруст травы, но не стал оборачиваться. Кроули подходил медленно и опасливо, пока не остановился так близко, что Азирафель почувствовал его кожей.       — Ты должен думать о том, как выбраться отсюда, а не о…       — Хочешь присесть рядом? — Азирафель едва повернул голову, но по-прежнему не смотрел на него, боясь снова напугать.       Кроули замялся.       — Ты же понимаешь, что это ты должен сожрать меня, поэтому это я должен бояться тебя, а не наоборот?       — Именно это меня и смущает. Ты меня не боишься, хотя должен.       Азирафель вздохнул.       — Признаться честно, я боюсь, — он услышал за спиной громкий вздох, — но я боюсь не тебя. Смерть пугает всех, и это нормально. Я умирал сотни раз, но всегда возвращался обратно, и, конечно, мысль о том, что это в последний раз… пугает просто до чертиков. Но ведь ты не сама смерть. Ты только невольный заложник ситуации.       — Это не меняет фактов.       — Да, — Азирафель вздохнул, — но ты все равно… не пугаешь меня. Ты милый.       Лес задрожал, а листва зашелестела громче.       — Все ангелы такие доверчивые?       Кроули подошел и уселся рядом, с левого бока. Поджал под себя ноги и уставился на Азирафеля так внимательно, что у него на мгновение застыло сердце. Эти отливающие золотом глаза глядели так выразительно, что он забывал вообще обо всем, даже о том, что пойман в ловушку.       — К сожалению, нет. Вероятно, я… не совсем правильный ангел. Иначе бы меня не изгнали.       — Тебя это печалит? Твоя душа стала аметистовой.       — Совсем немного. Знаешь, меня ведь послали на Землю, чтобы я дарил любовь и благодать, а по итогу я… раздавал их, но не совсем… благородно. Я всегда что-то требовал взамен.       — В этом нет ничего плохого. В мире все имеет цену.       — Да, но знаешь, не любовь и добро. Они вроде как должны идти искренне и от сердца, иначе они не считаются настоящими. Стало быть, я обманывал людей.       Кроули глубоко задумался, приложив пальцы к губам. Азирафель моргнул, заметив этот жест. Кажется, Кроули невольно повторил за ним.       — Но ведь твоя благодать материальна. Ты ангел. Я ее чувствовал — она обожгла меня.       — В теории, да. Но если задуматься. То я не заслуживаю права зваться ангелом.       Деревья задрожали, а тьма вдруг обвила Азирафеля со всех сторон. Кроули абсолютно спокойно сидел рядом, не замечая его и все еще глядя в сторону.       Кроули вытянулся, облокачиваясь локтем о землю и уложив щеку на ладонь, и посмотрел на Азирафеля. Его хвост задорно дернулся и обвился вокруг талии.       — Ты забавный, Азирафель.       Тьма задрожала, и Азирафель различил едва уловимый смех.       Кроули продолжал лежать, опасливо подергивая хвостом. Азирафель боялся снова подвинуться к нему, радуясь хотя бы тому, что демон, как минимум, так близко подошел.       Он даже обрадовался этому настолько, что все оставшееся время, пока Кроули снова не исчез, разглядывал его. Запоминая практически каждую деталь. На каждом локоне тьма вилась под определенным углом. Хвостом Кроули дергал только тогда, когда чего-то смущался или был недоволен.       Изучать Кроули оказалось одной из самых увлекательных вещей в его такой достаточно долгой жизни.       Азирафелю даже показалось, что Кроули все это время исчезал только потому, что он так внимательно разглядывал его, возможно, нарушая его границы и терпение.       Но ничего не мог с собой поделать.       Он еще не встречал… кого-то настолько прекрасного.       Даже весь следующий день скитаний по лесу, пока Кроули несколько часов не появлялся, у Азирафеля настолько приподнялось настроение, что на какое-то время он даже забыл, что вроде как… должен умереть.       — А можешь показать мне… — Кроули материализовался за его левым плечом, и Азирафель улыбнулся. — Ту штуку, которую показывал тогда…       На лес опустилась ночь, в небе сияли звезды, а Кроули пристроился рядом, окутав Азирафеля тьмой. Листва над ними расступилась, и лес озарялся тусклым звездным светом. Но все равно, мрак, окружающий Кроули, не позволял ему пробиться сквозь него.       Азирафель повернулся к Кроули.       Они сидели так близко, что он видел каждую маленькую чешуйку, пробивающуюся сквозь кожу на лице Кроули. Как бы сильно он это не контролировал, а истинная сущность все равно рвалась сквозь оболочку, оставляя его где-то на грани между человеком и демоном.       Кроули привыкал к нему несколько дней, с каждым разом подходя все ближе, все меньше дергая хвостом. Лес уже не дрожал, когда Азирафель смотрел на него. Наоборот, ощущалось странное спокойствие.       Будто Кроули сам успокаивался с Азирафелем, болтая о том, как неинтересно и грустно в аду, какие желания иногда он видел в мыслях путников и каких цветов души. Он с таким воодушевлением рассказывал, у какого цвета какой вкус, что Азирафелю показалось, не так уж ему это и не нравилось. Но потом он укорил самого себя за то, что осуждал демона. Ведь больше у него ничего не было. И разумеется, Кроули имел право получать от этого удовольствие.       Пока Азирафель смотрел на него, он все больше понимал, какой Кроули особенный. Как вдохновленно он говорит, пусть и голосом в его собственных мыслях. Но его богатая мимика, жесты, все вокруг буквально было мыслями Кроули.       Дрожание тьмы. Плотность воздуха.       Шелест листвы и дуновение ветра.       Кроули был всем этим, он касался Азирафеля, когда ветер трепал его волосы, когда тьма обвивала его.       Азирафель старался уловить все происходящее. Каждую деталь, чтобы лучше понять, что чувствует Кроули.       Чтобы понимать и чувствовать Кроули.       Он старался сдерживать внутри свою ауру, потому что она отчего-то пугала Кроули, но с каждым разом это становилось все труднее. Она буквально рвалась наружу, как изголодавшийся зверь.       С другой стороны, он действительно давно не питался настоящим светом и благими делами.       Неудивительно, что его аура тоже проголодалась.       Азирафель сильно истощился за это время. Физическая оболочка медленно начинала трещать по швам от того, что все силы уходили на сохранение ее в нужном виде. Благодать понемногу уходила из тела без прямого контакта с солнечным светом. Азирафель питался лишь тонкими лучами, которые проникали сквозь кроны деревьев.       Но этого недоставало, и Азирафель слабел с каждым днем.       Несмотря на это, он улыбнулся Кроули и вытянул ладонь, выпуская свет, материализуя его и очерчивая границы.       Шарик получился очень маленьким, но не менее ярким. Свет вился по часовой стрелке, и Кроули завороженно смотрел на него, приблизившись настолько, что Азирафель предостерегающе свел брови.       — Осторожно, я не уверен, как он на тебя отреагирует. Я очень боюсь тебя обжечь.       Кроули печально опустил глаза.       — От него веет теплом. Так и хочется коснуться.       А как Азирафелю хотелось коснуться Кроули!       Каждый раз, когда он смотрел на демона, его не покидало жадное желание узнать, какой же он на ощупь. Прикоснуться к нему, чтобы почувствовать его кожу. Холодный он или горячий?       Змеи холодные, а демоны горячие, как адское пламя.       Так какой же Кроули?       Азирафель не знал, а потому до дрожи хотел узнать.       Но он помнил, как Кроули обжегся о его благодать, и боялся, что сами прикосновения ангела, пусть и сквозь земную оболочку, могут причинить ему боль.       Поэтому держался, просто смотря на Кроули, наслаждаясь одним только видом.       — Пожалуйста, будь аккуратнее, — произнес Азирафель, глядя на блестящие золотом глаза, которые так ярко озарял его свет.       Кроули посмотрел на него по-особому. Азирафель так и не смог догадаться, что же такого значил этот взгляд. Лес замер, и ничто из окружения так и не выдало эмоцию, которую в этот момент испытал демон…       С каждым днем Азирафель слабел все сильнее. Он уже мало ходил, все больше останавливаясь и отдыхая. Свет в нем истончался, и Азирафель чувствовал, как ему становится хуже.       Это так ново — такая странная усталость. Другая.       Как будто его медленно покидала жизнь. Он почти ощущал, как она утекает вместе со светом.       Благодать в нем дрожала, металась внутри, предвкушая недобрый конец и желая вовремя сбежать.       Азирафель бы хотел сбежать.       Но некуда.       Лес по-прежнему его не выпускал.       А Азирафель все так и не смог понять, чего же он хочет, как ему к этому прийти. Единственное, чего ему хотелось на данный момент — спасения.       И он понимал, что именно так души и теряются. Желание спасения вытесняет из мыслей все остальные. Именно так лес и заманивал души к себе. Лишая истинных желаний, но все еще заставляя искать их.       И Азирафель не мог.       Он окончательно потерялся.       И уже совсем ничего. Ничего не хотел.       Воля к жизни в нем меркла, а ведь он, как ангел, олицетворял саму жизнь.       И эта мысль убивала его еще больше.       Азирафель оступился и едва не упал, совершенно ослабев. Но крепкие руки подхватили его, и он удержался. А после, Кроули помог ему улечься на землю, укладывая его голову к себе на колени.       — Ты совсем заблудился, ангел.       В голосе Кроули звучала такая горечь, что Азирафелю стало еще больнее. Словно он аурой почувствовал эмоции Кроули.       А он думал, что аура не может улавливать эмоции демонов.       Но оказывается, он вообще всегда неправильно думал.       — Полагаю, скоро я дойду до того самого печального финала, — пробормотал Азирафель, прикрывая глаза и чуя острые колени Кроули под головой. — И ты узнаешь, какова на вкус прозрачная душа ангела…       Пальцы демона легко прошлись по его волосам, вторя движениям ветра, к которым Азирафель так привык, и по всему его телу прошла дрожь.       Как же, черт возьми, приятно…       Азирафель распахнул глаза и схватил Кроули за запястье, отстраняя его руку от себя. На лице демона отразилось такое изумление, что, если бы Азирафель не лежал на нем прямо сейчас, он бы отшатнулся.       Но Кроули просто не смог.       — Тебе не больно?! — Азирафель обеспокоенно смотрел на него, крепче сжимая пальцы.       У Кроули было такое худое запястье, что он боялся сломать его, сжав еще сильнее.       А еще.       Кроули оказался обжигающе горячим. Таким, каким его и представлял Азирафель.       — Нет… мне должно быть больно?       — Значит, я не обжигаю тебя?       Азирафель невольно расслабил хватку и провел большим пальцем по тонкой коже на запястье.       Такой горячий. Такой нежный.       Кроули на ощупь был как свет.       Только совсем другого цвета. Черного. Впитывающего в себя без остатка и не отдающего обратно. Утягивающего в свою бездну, лишая возможности найти путь назад.       — Нет, — Кроули посмотрел на него озадаченно, и у него покраснели щеки. — Твоя душа… она была очень слабой, но теперь ожила. Тебя подпитывают мои силы?       Азирафель моргнул.       Он об этом не подумал. Все, что занимало его мысли — насколько Кроули приятный, и что он не хочет отпускать его. Никогда.       Азирафель вдохнул и с опаской провел ладонью по худому предплечью, забираясь пальцами под рукав, чувствуя огонь под чужой кожей. Кроули манил. Вдохновлял. Он застыл, почти не шевелясь, наблюдая за тем, как Азирафель медленно обхватывает его и поглаживает пальцами. Почти невесомо.       Кроули тяжело задышал, когда Азирафель коснулся его второй руки и провел ладонями. Лес над ними громко зашелестел, и Азирафель почувствовал это.       Силу Кроули, перетекающую в его тело в том месте, где он касался его. Тепло адского пламени, холод тьмы. Темной сущности, которая незримо вилась вокруг.       Его аура затрепетала, чувствуя долгожданные силы, и жадно впитала их в себя. Азирафель зажмурился и тихо простонал.       Где-то в лесу хрустнула ветка, Азирафель мгновенно открыл глаза и заметил, как Кроули закусывает губы.       И тут же отшатнулся от демона, прерывая тактильный контакт.       Ему показалось, что погас свет. Что резко стало холодно. Что мир лишился привычных красок и запахов.       Он всего лишь отпустил Кроули.       — Прости, я не хотел забирать твою силу, — пробормотал он, виновато отводя взгляд. — Я не знал, что так будет, если я до тебя дотронусь.       Кроули моргнул и заправил за ухо прядь волос. Тьма коснулась его лица и растворилась, просачиваясь под кожу.       — Я не против. Мне их не жалко.       — Нет! — Азирафель вмиг посерьезнел, и Кроули удивленно заморгал. — Я не могу забирать твои силы!       Он резко встал, отходя от Кроули на шаг, оставляя демона сидеть и в недоумении сжимать траву пальцами.       — Почему?       — Это неправильно, они твои. И я не имею права просто брать и отнимать их.       Кроули склонил голову набок.       — Но если они могут спасти тебя?       — Даже так, — выдохнул Азирафель.       Его начинало немного трясти. Сила Кроули оказалась настолько притягательной, что хотелось еще и еще.       Привстав, Кроули исчез, оставляя за собой сгустки тьмы. Около Азирафеля задрожал воздух, тьма собралась у его рук, а после обвилась вдоль тела, поднялась выше, потерлась о щеку и растаяла в пространстве.       Азирафель почувствовал слабый прилив сил, которыми, несмотря на предупреждение, поделился с ним Кроули.       — Скоро ты найдешь дорогу домой. У тебя должны быть силы, чтобы выйти из леса. Просто иди вперед и перестанешь блуждать. Я буду давать тебе столько времени, сколько потребуется, ангел. Я не хочу тебя есть.       И Азирафель послушался.       Идти в самом деле стало легче. Силы Кроули приятно обволакивали тело, аура сыто дрожала, и искать выход стало совсем просто.       А еще Азирафелю казалось, что он точно знает, в какую сторону идти. Он больше не стоял слишком долго на поворотах, думая, куда свернуть, а точно шел, зная, где его ждет цель.       Кроули сидел на деревьях, оказывался за спиной Азирафеля. Кроули был везде, тенью следуя за ним.       Азирафель постоянно отвлекался на него, не глядя на дорогу. Наслаждаясь видом Кроули, мельтешащего рядом. Демон, как эстетичный зверек, мелькал сквозь деревья, и Азирафель не мог перестать улыбаться.       Они общались практически не переставая, и Азирафель ощущал пустоту, когда голос Кроули переставал звучать в его мыслях.       Азирафель успел рассказать ему обо всех веках, которые прожил на Земле. О том, как выглядел Эдем в день изгнания людей, как его самого изгоняли. Скольких людей он узнал, пока жил. И он говорил, как сильно хочет вернуться домой.       А Кроули в ответ рассказывал, как неприятно в аду. Перечислял имена демонов, с которыми лучше не сталкиваться, если те решат выползти на Землю.       Они даже обсудили Книгу Бытия и события, которые должны произойти по воле Отца, написавшего ее. Даже апокалипсис и сбор всадников оказался интересной темой для разговора, пока Азирафель пробирался сквозь лесные дебри.       — Нет, ты только подумай об этих людях, — заметил Азирафель, сидя на поляне и сокрушенно глядя на Кроули. Тот сидел близко и виновато посмотрел на него, стоило Азирафелю повысить тон. — Сколько я не помогал им — было мало! Благодать не разменная монета, она для тех, кому действительно нужна, а они… готовы брать ее просто так. Они ведь… — он посмотрел на Кроули, который успел отодвинуться от него подальше. — Они ведь решили, что я могу убить тебя! Моей благодатью! Светом, который необходим для лечения и добра!       — Но, если благодать убивает демонов, и это факт, значит и это ее основная функция, помимо добра. Возможно, добро и есть — убийство зла.       — Добро не может быть убийством, это противоречивые понятия! А значит, демонов нельзя убивать, Кроули, а тем более благодатью.       — Ты точно неправильный ангел, Азирафель, — во тьме различился тихий смех, — и твоя душа переливается всеми цветами, когда ты злишься.       Азирафель посмотрел на него недовольно. Кроули улыбался, обнажая ряд острых клыков, и игриво подергивал хвостом. Демон всегда умудрялся разлечься на траве так вальяжно и элегантно, что Азирафель напрочь забывал, что вообще делает в этом лесу, наблюдая лишь за изящными изгибами этого тела.       Кроули подпер голову рукой.       — Во всяком случае, если бы добро не должно было убивать зло, мы бы с вами не враждовали, как думаешь?       — Я думаю, что подобная вражда это просто глупо. Я никогда не хотел всего этого. Я хотел просто… просто быть собой.       Кроули как-то по-особому медленно моргнул, и над Азирафелем послышалось громкое шевеление листвы.       Азирафель посмотрел на Кроули. Он выглядел очень потерянным, будто это он сам заблудшая в лесу душа, вынужденная покинуть этот мир. Но в каком-то смысле ведь и Кроули был запертым в этом лесу. Вечно ходящий по одному и тому же кругу и не имеющий возможности выйти или даже с кем-то поговорить.       Сердце Азирафеля сжалось, когда он вдруг подумал об этом.       Когда он понял, каково на самом деле все это время Кроули.       Ведь Азирафель — его будущий ужин. И Кроули либо убьет его, высосав душу, либо отпустит, и больше никогда его не увидит.       Мысль о том, что, возможно, они больше не встретятся, если Азирафель покинет лес, найдя свое желание, заставила его сердце в страхе забиться быстрее.       Он оглядел Кроули. Такого изящного и печального. Он всегда счастливо улыбался, а когда понимал, что Азирафель видит его остро заточенные клыки, стыдливо прикрывал рот ладонью и отворачивался.       Азирафель хотел…       Просто быть с Кроули.       Не покидать этот лес, а остаться здесь. Кроули, казалось, понимал его, как никто никогда не понимал. Разговаривать с ним так легко и спокойно, так волнительно и радостно, и Азирафель замер, понимая, что больше подобного собеседника у него не будет.       Если он только выйдет из леса.       Если найдет свою мечту.       Кроули вскинул голову и испуганно на него посмотрел. Даже тьма, окружающая их со всех сторон, задрожала и сузилась.       — Ангел…       — Прости, ты… ты слышал мои мысли, да? — Азирафель едва улыбнулся и отвернулся.       — Ты не хочешь выходить из леса?       Азирафель молча посмотрел на Кроули. Демон уже давно перестал бояться его. Спокойно сидел рядом и не пытался сбежать, когда Азирафель делал резкие движения.       Кроули лишь испуганно вздрогнул, когда Азирафель потянулся к нему и заправил за ухо прядь волос. Медленно. Коснувшись кончиками пальцев лба и нежно погладив висок. Азирафель услышал, как судорожно и громко выдохнул демон, а наверху шумно зашелестели листья.       Его пальцы так и остались на щеке Кроули, пока Азирафель смотрел в его блестящие глаза. Демон замер, неотрывно следя за ним, и Азирафель выдохнул.       Подался вперед и коснулся губ Кроули так осторожно, как только мог. Почти невесомо, даже не раскрывая рта.       Всего лишь прикосновение, означающее, что Азирафель не хочет навредить или сделать больно. Маленький жест доверия, который Азирафель желал подарить ему от всего сердца.       Кроули застыл, его тело напряглось, а хвост вытянулся всеми позвонками. Он широко раскрытыми глазами глядел перед собой, боясь пошевелиться, в то время как тьма обвивала Азирафеля все сильнее. Кроны деревьев сгущались, а температура воздуха заметно накалялась.       Азирафель отстранился, кладя вторую ладонь на щеку Кроули и мягко поглаживая большим пальцем выступившую чешую. Такую нежную и приятную, что Азирафель закусил губу от восторга.       Он внимательно всмотрелся в глаза демона. В них золотом сиял испуг.       — Прости, — пробормотал он, все еще поглаживая лицо Кроули, — не смог удержаться. Ты слишком…       Азирафель не договорил. Кроули приподнялся на коленях и коснулся его губами. Полноценным поцелуем назвать это было сложно. Просто невинное и изучающее движение.       Но этот внезапный и искренний порыв Азирафель оценил сильнее, чем любой самый пылкий и умелый поцелуй.       Кроули осторожно положил ладони ему на плечи, цепляя кожу плаща когтями и оставляя на ней царапины. Азирафель спустился ниже, оглаживая шею, обхватывая ее и притягивая демона к себе.       Губы Кроули, такие гладкие и на удивление холодные, раскрылись, и он судорожно выдохнул прямо в губы Азирафеля. Дыхание демона сбилось, когти сжались на плаще, раздирая кожу, и тьма обвила Азирафеля целиком.       Улыбнувшись, Азирафель притянул его к себе, приоткрыл рот и поцеловал его сам. По-настоящему. Пылко, со всей душой. Он пытался направить Кроули, и демон послушно повторял за ним, поддаваясь каждому уловимому движению.       Пальцы скользнули вниз, и Азирафель погладил Кроули по лопаткам. Спустился ниже, очерчивая выступающие ребра и простонал в холодные губы.       Кроули в его руках был таким, что не хотелось отпускать его. Никогда.       Оставить его в своих объятиях навеки.       Азирафель даже не замечал, как методично когти демона продолжали драть кожу на его плаще, оставляя одну царапину за другой. Как тьма сгущалась над ними плотным волоком, практически полностью погружая в себя. Он все больше прижимал Кроули к груди, нависая над ним. Мысли затмевались одним только желанием, и Азирафель, потеряв равновесие, упал на землю, тут же потянув Кроули за собой. Он привстал, усаживая демона к себе на колени, и Кроули обвил ногами его талию, стискивая ее коленями. Провел руками по бокам, и Кроули низко, с нотами змеиного шипения, простонал.       Трогать Кроули вот так, смотреть на него, когда он возвышается над ним, такой тонкий и гибкий, с горящими глазами и блестящими от поцелуев губами — не сравнимо ни с чем.       Даже с вратами в рай.       Азирафель нагнулся, вновь целуя его. Он почувствовал, как по его бедру что-то ползет, и, отстранившись, заметил, что это хвост Кроули, медленно пробирающийся вверх по его брюкам.       — Ох, дьявол, — Азирафель выдохнул, зажмурившись, когда кончик демонического хвоста скользнул еще выше.       — Не совсем, — довольно мурлыкнул в его голове голос, а Кроули перед ним хищно оскалился, демонстрируя ряд острых зубов.       И в этот раз не отвернулся в смущении. Не покраснел и не исчез. Он провел языком по краям, очерчивая каждый клык, и Азирафель мог поклясться, стоя на коленях перед Господом, что этот змеиный язык, мелькнувший в чужом рту, едва не свел его с ума.       Он потянулся к нему, поцеловал глубоко, почти грубо, толкаясь языком в его рот и тут же находя это раздвоенное чудо природы. Провел по нему, слизывая слюну, и томно простонал.       — Признайся, — выдохнул он, отстраняя прильнувшего к нему Кроули от себя. У того совсем поплыл взгляд, а глаза сияли всеми оттенками расплавленного золота. — Ты решил соблазнить меня, вместо того, чтобы съесть? Или ты хочешь сделать и то, и другое?       — Разве не ты поцеловал меня? — голос звучал сбивчиво и так соблазнительно, в то время как взъерошенный Кроули перед ним, казалось, не понимал, в какой реальности находится.       — И ни о чем не жалею.       И Азирафель поцеловал Кроули снова. И снова. Целовал его так, пока демон совсем не расслабился и не разомлел в его руках, падая на него всем телом. Тьма возле них плясала яростным танцем, шелестели деревья, а единственное, что замечал перед собой Азирафель — эти затянутые томной дымкой страсти золотые глаза.       — Хочу тебя, хочу, хочу, — прошептал Азирафель, когда хвост снова прошелся по его бедру, а пальцы Кроули зарылись в волосы. — Больше жизни, единственное, чего я хочу, это тебя…       Внезапно Кроули отстранился от него, впиваясь когтями в плечи. Дымка в его глазах рассеялась, и в них засиял искренний ужас. Кроули отшатнулся, слезая с Азирафеля и отползая от него, как от проклятого.       — Нет, нет, нет… — голос испуганно шептал, в то время, как Кроули судорожно отползал пока, наконец, не прижался спиной к ближайшему дереву.       Азирафель, будто очнувшись ото сна, непонимающе уставился на него.       — Нет, Азирафель, ведь это все магия, — Кроули продолжал смотреть на него с такой болью, что Азирафель застыл на месте, не решаясь приблизиться к нему. — Ты только начал приближаться к своему истинному желанию, ты почти нашел выход, но магия обманула тебя, дав ложное желание. Еще немного и я бы съел тебя, ведь ты совсем потерялся!       Азирафель продолжал в непонимании моргать, в то время как Кроули уже трясся, тьмой растекаясь по дереву. Его хвост напрягся и поднялся, а лес продолжал шуметь так, словно начался ураган.       — Пока ты блуждал по лесу, твои желания подменились. Ты должен срочно вспомнить, чего хочешь, иначе магия решит, что ты сдался, и я заберу твою душу.       — Я не понимаю, о чем ты… — Азирафель виновато и устало опустился на траву. — Ты считаешь, что я не могу тебя хотеть?..       Кроули посмотрел на него так, что у Азирафеля сжалось сердце.       — Я верю в это…       Только сейчас Азирафель заметил, что почти вся левая половина лица Кроули покрылась чешуей. Черной, отливающей медным оттенком.       — Но для тебя — это верная смерть.       Азирафель вздрогнул, когда Кроули отлепился от дерева и на коленках подполз обратно к нему, обхватывая за плечи дрожащими ладонями. Он сжал его когтями, и Азирафель стиснул зубы.       — Вспомни, — глаза Кроули широко раскрылись, зрачки сузились, а рот приоткрылся. Припухшие после поцелуев губы все еще блестели, и Азирафель едва смог оторвать от них взгляд. — Молю тебя, вспомни, чего ты хочешь на самом деле! Я вижу это в твоей голове, ты ведь почти добрался до этого осознания. Потому что прямо сейчас я чувствую дикий голод. Чувствую, как твоя душа трепещет, и еще немного и я сожру ее, оставив от тебя лишь пустую оболочку.       Его голос кричал так громко, что Азирафель прикрыл глаза. Кроули нависал над ним, вжимая в землю, и тьма сгущалась сильнее. Азирафель почувствовал холод, опасность, исходящие от Кроули. Который все продолжал глядеть на него этими… прекрасными… глазами.       — Кроули, прошу…       — Это я тебя прошу, ангел… — Кроули прижался к нему всем телом, и Азирафель впервые услышал, как быстро и загнанно бьется сердце демона.       Азирафель и не представлял, что к истинной смерти и потере души его может привести всего лишь один поцелуй.       — Вспомни ту самую причину, ради которой ты пришел сюда с самого начала, — Кроули продолжал сжимать когти на его плечах. — Это так глупо, ведь ты сам озвучил ее, как только мы познакомились.       Азирафель в непонимании смотрел на демона, бегая взглядом от одного его глаза к другому. Он стиснул пальцами траву под собой, чувствуя, как аура, почуявшая опасность от Кроули, начала концентрировать в его теле благодать, собирая ее остатки по крупицам.       Сердце билось как загнанное, а потом Азирафель вспомнил.       — Монеты… — прошептал он на выдохе, и его глаза расширились. — Я пришел сюда, чтобы убить тебя за монеты!       — А для чего они были нужны тебе, ангел?       — Для…       Азирафель нахмурился, пытаясь вспомнить. Что-то давно забытое, отложенное глубоко на полку сознания и заменившееся обликом страстного и такого красивого демона. Его худыми руками и тонкой талией, прекрасными глазами и такими соблазнительными…       — Мне нужно было зелье, — вспомнил Азирафель, смотря на Кроули так, будто видел его впервые. Пальцы демона сжались, и он едва улыбнулся.       Кроули выпустил его, отдаляясь, но настолько незначительно, что Азирафель этого не заметил. Тьма рассеялась, словно воспоминания смогли остановить магию, лишая Кроули возможности дотронуться до его души.       — Зелье удачи, — и Азирафель улыбнулся. Так чисто и невинно, что Кроули мучительно свел брови, глядя на эту улыбку. Потому что в этот миг мысли Азирафеля о нем заменились нужными и правильными. — Мне не хватало монет на зелье удачи, поэтому я согласился пойти в лес и убить монстра, который съедает души всех, кто туда заходит.       Кроули устало выдохнул.       — Только души тех, кто не в состоянии выбраться сам.       — Но я с самого начала не собирался тебя убивать! — воскликнул Азирафель, подаваясь вперед и обхватывая Кроули за руки. Он потянул его на себя и посмотрел прямо в глаза. — Я не знаю, почему согласился, зачем пошел и чего хотел. Но я ни за что, никогда бы никого не убил. Нечисть ты, монстр, чудовище или демон. — Азирафель провел ладонью по его щеке, с той стороны, где блестела чешуя, и Кроули вздрогнул. — Но ты не заслуживаешь смерти.       — Ты снова начинаешь блуждать, — Кроули накрыл ладонь Азирафеля своей и прижался к ней губами, прикрывая глаза и глубоко вдыхая. — В то время как ответ кроется совсем близко.       — Если бы только ты подсказал мне!       — Я не могу, ангел, не могу, прости.       Кроули открыл глаза и виновато на него посмотрел.       — Я могу лишь сдерживать свой голод до тех пор, пока ты сам не поймешь. В то время как ты слабеешь, теряя благодать, мой голод становится только сильнее, ведь я чувствую твои блуждания и становлюсь ближе. И я могу только держаться и терпеть.       Азирафель выдохнул.       — Хорошо, сейчас, я…       Но соображать в подобной ситуации, на грани паники и истерики, было настолько тяжело, что Азирафель начал паниковать еще сильнее.       — Вдохни глубже, ангел, — Кроули мягко погладил его по волосам, — ведь я с тобой.       И Азирафель замер в его руках. Даже перестал дышать. На краткий миг почувствовал, как сердце остановилось и снова пустилось в бешенный ритм.       — Мне нужно было зелье для мальчика. Его родители умерли от чумы, и они с сестрой остались одни. Я встретил их, когда только пришел в эту деревню. Они были настолько одинокими и несчастными, что я подошел к ним и спросил, чем могу помочь. И мальчик сказал, что ему бы не помешало зелье удачи, чтобы украсть немного хлеба для голодной сестры.       Азирафель замолчал, не ожидая от себя подобного, и посмотрел на Кроули.       Но воспоминания имеют странное свойство удивлять.       — И ты прекрасно знал, что это зелье пустышка и шарлатанство. Но мальчик стоял недалеко и смотрел, чтобы точно знать, что ты купишь зелье, а не принесешь ему воды из таверны.       Азирафель едва улыбнулся.       — Да, я хотел сыпануть в зелье благодати и отдать его им. Чтобы они выжили хотя бы эту зиму, не голодали и не замерзли насмерть.       — И когда ты свернул в сторону таверны и не вернулся к детям, ты и сбился с пути, — голос Кроули прозвучал успокаивающе. — Потому что никто не отправляет людей в этот лес, чтобы убить монстра, сидящего в нем.       — Хочешь сказать, это было твоей иллюзией? Обманом? Ловушкой? — пальцы Азирафеля сжались на предплечьях Кроули.       — Это была магия, которая манит в этот лес все заблудшие души.       Кроули тяжело выдохнул.       — Но дело не в зелье, Азирафель.       Азирафель вскинул на него затравленный взгляд.       — Как не в зелье?! Хочешь сказать, я все еще твой ужин?       Кроули вздохнул. Сам лес выдохнул вместе с ним.       — Как только ты поймешь, ради чего ты так поступаешь, ты сразу выйдешь из леса.       — Но я не хочу уходить. Я… — Азирафель помотал головой. — Мне кажется… что ты мне нравишься…       Глаза Кроули распахнулись так широко, что Азирафелю показалось, еще немного и они просто лопнут и истекут по щекам расплавленным золотом, обжигая блестящую черную чешую. Лес замер, тьма, все это время неизменно вьющаяся рядом, застыла, и Азирафелю показалось, что само время остановилось.       — Я не могу тебе нравиться, я только что едва не съел тебя…       — Мне плевать! Но мысль о том, что мы с тобой не можем быть вместе только потому, что ты проклятый демон и должен забрать мою душу, разбивает мне сердце. И я не знаю, что делать.       Кроули смотрел на него долго. Очень долго. Азирафель успел даже засомневаться в том, что зря все это сказал. Ведь одно дело то, что его влекло к Кроули. И совсем другое, что Кроули влек исключительно вкус его души.       А затем Кроули обнял его. Очень мягко и ласково, запуская пальцы ему в волосы и прижимаясь губами к шее. Азирафель ощутил даже холод чешуи на его лице собственной кожей.       Демон дрожал, обнимая его, и Азирафель обнял в ответ.       — Я знаю, что тебе делать, — шепнул голос в его сознании, и Кроули сильнее ткнулся в его шею, стиснув руки. — Ты должен вспомнить, наконец, о своем истинном желании. Ты должен сказать его вслух. И выйти из этого проклятого леса. И ты должен сделать это ради меня.       Азирафель вздрогнул и попытался высвободиться из объятий, но Кроули не пустил, сжав его сильнее.       — Вспомни.       Азирафель погладил ладонями его спину, чувствуя спутавшиеся локоны. Тьма вилась на них, но на ощупь она оказалась… никакой.       — Пожалуйста.       Кроули дрожал в его руках, а голос звучал все тише и испуганнее. Все слабее обволакивая его мысли и, наконец, отпуская.       — Ради меня.       Азирафель глубоко вдохнул. Ему казалось, что эта мысль никогда и не уходила. Просто он намеренно ее забыл. Засмотрелся на Кроули, воодушевился его прекрасным голосом, телом и глазами. Их нежным общением и тем, какой Кроули на деле не такой.       Он чувствовал их общую боль. Они оба были изгнанными. Они понимали друг друга и общались так просто, словно они знакомы все эти века, что Азирафель провел на Земле.       И никакой рай не нужен, если в нем нет Кроули, тьмой скользящего за ним сквозь деревья и общающегося с помощью мыслей.       — Все эти годы моим искренним желанием было вернуться обратно в рай, — тихо произнес он, сцепив руки на талии Кроули в замок. — Мне казалось, что я неправильный ангел, ведь я согрешил, и меня изгнали. Я хотел исправить свои ошибки, но даже не понимал, что сделал не так. И больше всего на свете я просто хотел понять — что я сделал, чтобы заслужить наказание.       Кроули поежился и прижался к нему сильнее.       — А еще все это время я точно знал — что хочу быть тем самым ангелом, которым нужно. Но, вероятно, это «нужно» у меня и у рая совершенно разные. Ведь рай хочет, чтобы я сеял благодать везде, где только можно. А я хочу отдавать ее только тем, кому она нужна.       Азирафель тяжело выдохнул.       — И в связи со всем этим, я просто всегда хотел быть собой… неправильным ангелом, помогающим людям, но так сильно желающим свой рай…       И в этот миг Азирафелю показалось, что тьма рассеялась с тихим щелчком. Он больше не чувствовал Кроули, обнимающего его.       Встав, Азирафель вдруг понял, что лес выглядит абсолютно таким же, каким был, когда он вошел сюда. Живым. Пустым. И лишенным хоть каких-либо сил зла.       А значит, все это было лишь иллюзией…       Игривой магией, созданной демонами.       Азирафель сжал кулаки и выдохнул сквозь стиснутые зубы. На глаза навернулись слезы, и он поднял голову, уставившись в небо. Яркое, голубое, с мерно плывущими на нем облаками. Где-то там, в небесах, возможно, опять смеялись над ним его братья.       Солнечные лучи упали на него, и Азирафель почувствовал, как тело мгновенно наполняется благодатью.       И пустотой.       Никакая благодать не могла заменить ему Кроули, который так отчаянно прижимался к нему.       А был ли Кроули на самом деле?       Или он тоже лишь иллюзия? Созданная так, чтобы обворожить его сознание и заставить заблудиться.       Всего лишь воплощением злой магии?       — Скажи, что ты существовал, — произнес Азирафель, глядя в небо. Но лес ответил ему лишь тишиной. — Скажи… что все это было по-настоящему…       И снова тишина в ответ. Ни шума листвы, ни проблеска тьмы. Дрожащих деревьев или порывов ветра. Чего угодно, что напомнило бы о том, что Кроули был рядом. Смеялся в его разуме и играл с ним этими танцами с тьмой.       — Ведь я действительно влюбился в тебя, — прошептал Азирафель, опуская голову, и не давая слезам скатиться из глаз. — И я сделал так, как ты хотел…       Он даже не знал, сколько времени провел в этом лесу. Много дней, которые он даже не считал, засматриваясь на улыбку демона. Или пару минут, в которые просто простоял здесь, под действием магии.       Но Азирафель верил.       Не много ему было нужно, чтобы понять, что он чувствует к Кроули.       — Как ты мог так со мной поступить? — пробормотал Азирафель, отворачиваясь и направляясь прямо по тропинке.       Ему почему-то казалось, что в этот раз он точно найдет правильную дорогу.       Голова была абсолютно пустой, без единой мысли. Не было того самого привычного присутствия в ней Кроули.       Как будто Кроули никогда. Никогда. Не существовало.       Азирафель вздохнул, вспоминая их последние минуты вместе. Эти крепкие объятия, холодные губы Кроули на своей шее. Нежное ощущение змеиной чешуи. Вкус его поцелуя, та страсть, с которой Кроули так внезапно отдался ему, пока вдруг не начал изнывать от голода и желания сожрать его душу.       Азирафель вспомнил, как хвост демона коснулся его бедра…       — Я говорил тебе, что слышу твои мысли?       Азирафель застыл.       Нет, этот голос однозначно звучал не в его сознании. Он звучал за спиной, так близко, что по коже прошлись мурашки.       Он резко обернулся и столкнулся взглядом с Кроули. Демон стоял перед ним всего в нескольких шагах. Все такой же. Разве что тьма больше не кружила рядом. Самый обычный человек, с длинными кудрями, откинутыми за спину.       Зато ядовитые золотые глаза продолжали сиять даже при свете солнца.       — Ты не был иллюзией? — Азирафель моргнул, недоуменно глядя на Кроули.       — Я демон этого леса. Ничего не было иллюзией. Все было по-настоящему. Просто ты разрушил магию, наложенную на тебя. Сам.       — Ты говорил, что общаешься только через сознание.       — Да, только с заблудшими душами. А ты больше не один из них.       — Значит, ты больше не хочешь меня съесть?       Кроули покачал головой.       — Не хочу.       Азирафель глубоко вдохнул. А потом медленно и размеренно выдохнул. Кроули перед ним был напряжен. Азирафель отчетливо видел, насколько сильно. Уже изучивший Кроули до мельчайших деталей, он заметил волнение.       — Ты можешь смотреть на солнце?       Кроули выпучил глаза так, словно это последнее, что он ожидал услышать. А может, и вовсе не ожидал.       — Я… я его не вижу. С моей стороны мы все еще во тьме, а небо скрывают деревья. А ты больше не под проклятием, поэтому для тебя лес кажется обычным. Я даже не знал, что сейчас в небе светит солнце.       — Тогда почему я вижу тебя?       Кроули пожал плечами.       — Возможно, потому что ты хочешь…       Азирафель посмотрел на него. Кроули стоял, не двигаясь с места, и смотрел в ответ. Его ядовитые глаза ярко сверкали, когда на них падали солнечные лучи. Он казался иллюзией. Призраком. Кем-то, кого здесь действительно не должно быть. Он часть проклятия, часть магии.       И Азирафель не должен видеть его.       Но он видел. Кроули перед ним. И Кроули…       Азирафель бросился вперед и обхватил его, заключая в объятия. Все такого же горячего, худого и такого прекрасного. Он почувствовал, как Кроули вздрогнул, а потом вцепился так, будто в любой момент мог упасть, и только Азирафель удерживал его от падения.       Такой любимый. Такой желанный.       Такой…       — Настоящий…       Азирафель и сам не услышал своего шепота. Но Кроули точно так же уткнулся носом в его шею, вдыхая его запах. Только в этот раз никакой чешуи. Кроули выглядел до странного человечным.       — Я бы очень хотел быть с тобой, ангел, — шепнул Кроули ему в шею, а затем отстранился и отступил на шаг. — Правда, я бы, не задумываясь, пошел за тобой, куда бы ты не захотел. Но я не могу.       И Кроули опустил взгляд.       Азирафель вторил его движению и приоткрыл рот, прижав пальцы к губам. Левую ногу Кроули обхватывала цепь, уходящая вглубь леса и постепенно растворяющаяся в материальном пространстве.       — Проклятие? — спросил Азирафель, обхватывая Кроули за руку и сжимая его ладонь в своей.       — Найди свой путь обратно домой. За нас обоих, ангел.       Кроули выглядел печальным, но он смотрел с такой искренней радостью, что он покинул ловушку, что у Азирафеля в горле встал ком.       — Любое проклятие можно снять, — прошептал он, делая шаг к Кроули и кладя ладонь ему на грудь. Чувствуя, как быстро бьется его сердце. — Даже то, что наложено в аду.       — Ты неправильный ангел, Азирафель.       Кроули поднялся на цыпочки и коснулся его губ. Легко, непринужденно. Но так чувственно, что Азирафель едва устоял на ногах, порывисто обхватив Кроули и сжав его в объятиях. Он почувствовал даже, как вокруг левой ноги обвился тугой змеиный хвост.       — Я не оставлю тебя, я не хочу, — шепнул Азирафель в губы демона, порывисто и жадно целуя. Так, будто Кроули единственный источник воздуха. — Я все еще желаю тебя, и никакие проклятия не изменят этого…       Вздохнув, Кроули прильнул к нему.       — Ты ведь знаешь, как освободиться, верно? — продолжал Азирафель почти отчаянно. — Знаешь и просто не хочешь бороться?       — Я знаю, что условие снятия проклятия невыполнимо. У демонов особое чувство юмора, и наказания придуманы не просто так.       — Кроули, прошу тебя, ты совершенно мне не помогаешь!       — Все просто, ангел, — Кроули отстранился и посмотрел на него так отчаянно, что Азирафель помотал головой, закрыв глаза, — чтобы выйти из ловушки, надо отдать ей то, что ее удерживает.       — И что же это? — спросил Азирафель дрожащим голосом.       — Моя душа.       Азирафель широко раскрыл глаза, глядя на Кроули. Тот улыбался слишком вымученно. Ведь Кроули давно знал условия проклятия и смирился с тем, что оно никогда не спадет.       Острые клыки сверкнули в улыбке демона.       — Все в порядке, ангел, — он привстал, обхватывая Азирафеля за шею, прижимаясь к нему и зарываясь пальцами в волосы. — Я запомню тебя как лучшее, что только случалось в моей жизни. Краткий миг счастья не сравнится с вечной жизнью во тьме.       Азирафель выпустил Кроули, в то время как тот продолжал обнимать его все сильнее.       — Прошу, забудь. Любое отчаяние легко забыть. Главное только захотеть.       — Но я никогда не смогу забыть тебя! — Азирафель прижался к его губам, целуя так отчаянно, что у Кроули подкосились ноги, и он едва не упал.       Азирафель придержал его и опустился вместе с ним на землю. Кроули зацепился за него хвостом, не желая выпускать, обвил руками шею, и обнял коленями талию.       Снова, как перед тем, как лес выпустил Азирафеля из ловушки. Снова рваные вздохи, горячие прикосновения.       И абсолютное нежелание выпускать друг друга из крепких объятий.       Быстро бьющиеся ритмы сердец, смешанное дыхание. И дрожание аур.       Аура Азирафеля вырвалась из тела так внезапно, что он не успел проконтролировать себя и испуганно посмотрел на Кроули. Аура обволокла его со всех сторон, мягко прижалась к нему, заурчав, как котенок.       И демону не стало больно. Кроули зажмурился, а затем… Азирафель с восторгом ощутил, как Кроули выпустил свою…       Он не чувствовал ее ни разу за все время, что они бродили по лесу. И это оказалось невероятно. Аура Кроули, до странного мягкая и обволакивающая, такая теплая. Она змеей обвила Азирафеля, прижалась к щеке и проникла под кожу.       Азирафель поежился, чувствуя легкое покалывание и трепет собственной души.       Он ласкал Кроули своей аурой, с удивлением слыша, как демон постанывает от этого ощущения. Азирафель и сам чувствовал это невероятное прикосновение темной демонической ауры к собственной душе.       Кроули обвил его бедро хвостом. Мягко погладил, прижался всем телом.       А потом их ауры переплелись друг с другом, и у Азирафеля перед глазами вспыхнули тысячи искр от этого непередаваемого ощущения.       От Кроули, которого он чувствовал собственной душой.       Азирафель откинул голову назад, тяжело выдохнув.       — Твоя душа такая красивая, — произнес Кроули, — она переливается всеми цветами. Она как свет. И ты позволяешь проходить сквозь нее. Это так божественно, что я…       Кроули задохнулся, и Азирафель поцеловал его, не давая договорить.       — Вот почему она такая прозрачная, — пробормотал демон в его губы. Азирафель все еще крепко переплетался с ним аурой, не выпуская ни на миг. Кроули тяжело дышал, по его вискам тек пот, и он прижался к Азирафелю теснее, обхватив его лицо ладонями. — Она настолько безгрешна, что может отразить в себе все, что угодно.       — А твоя? — прошептал Азирафель. — Я не умею их видеть. Но скажи, какого она цвета?       — Она черная, — произнес Кроули с нотами стыда, — она не умеет отражать. Только поглощать и пожирать. Иных душ у демонов не бывает.       Азирафель широко раскрыл глаза и сжал Кроули в объятиях сильнее. Он поцеловал его в губы, в щеки, в шею. И снова вернулся к губам.       — Тогда забирай.       — Что?..       Кроули моментально очнулся от нирваны, в которой пребывал блаженные бесконечные минуты, и сразу попытался вырваться из чужих объятий. Но Азирафель держал крепко. Он не выпускал.       — Что ты делаешь?!       Азирафель и в самом деле чувствовал это. Как душа Кроули начала поглощать его душу, глотая так жадно и быстро, словно голодала на протяжении веков. Стоило ему отпустить контроль, расслабить благодать, выпустить ауру и… искренне этого пожелать. Как его душа моментально начала покидать тело.       Это было непередаваемо. Как кровь, выкачиваемая из вен. Как сдираемая с мышц кожа. Как рвущиеся на нити сухожилия.       Как пустота в собственной груди.       Тоска, раздирающая на части сердце, грусть, мешающая уснуть.       Как безответная любовь.       Сотни эмоций, одновременно обрушивающихся на сознание, и мгновенно покидающие его, обещая больше никогда не вернуться.       — Азирафель, прекрати, ты убьешь себя!       Голос Кроули дошел до него как в тумане. Азирафель продолжал обнимать его, чувствуя, как аура цепляется за демона из последних сил, но в последний момент она сдалась, расцепляя контакт и возвращаясь в тело ангела.       Кроули сжал его, прижимаясь губами к вискам. На его коже проступила чешуя, хвост затвердел, и вокруг него взвилась тьма.       Пока ослабевший Азирафель обмякал в его объятиях, Кроули напитывался силой все больше. Тьма Кроули, обвивающая его со всех сторон, поглощала свет Азирафеля с неимоверной скоростью, забирая из него жизнь.       — Черт, нет, останови это, Азирафель, я не хочу!       Цепь на его ноге с громким звоном лопнула, и металл разлетелся во все стороны. Кроули с ужасом посмотрел на свою ногу и прижался к упавшему на землю Азирафелю.       — Ангел, ангел, прошу тебя, — Кроули потряс его, и Азирафель слабо на него посмотрел. — Останови это, я сейчас поглощу твою душу полностью!       Но Азирафель вдруг улыбнулся и взял Кроули за руку.       — Я раскрыл этот секрет, Кроули, — произнес Азирафель, мягко целуя его в ладонь, — тьма никогда не сможет поглотить свет целиком, ведь свет может отразить в себе что угодно, даже тьму…       Кроули застыл, непонимающе глядя на Азирафеля. Его волосы начали подозрительно светиться ярким светом. Он обволакивал ангела целиком, сияя, казалось, под самой кожей. Кроули завороженно смотрел на это, и не мог оторвать глаз.       — Моя душа и есть свет, — Азирафель привстал и поцеловал Кроули в губы, — и я отдам тебе все, пока не заберу тебя у любого проклятия этого мира. Пока ты не насытишься. Пока твоя тьма не поглотит столько, сколько тебе нужно.       Свет Азирафеля стал ярче, и Кроули зажмурился.       — Пока проклятие не падет, — прошептал Азирафель.       И в этот миг он засиял так ярко, что ослепил все вокруг. Волна света вырвалась из его тела, мощным потоком врываясь в пространство и расходясь по всему лесу.       И в момент все стихло.       Азирафель открыл глаза, чувствуя невероятную слабость, растекшуюся по всему телу. Руки дрожали, кончики пальцев похолодели, и он в испуге схватил воздух. Но Кроули обнаружился рядом. Он испуганно сидел на траве, облокотившись на локти, его глаза сияли, а волосы разметались. Тьма вилась бешенным зверем, намереваясь сбежать, но не могла отстраниться от Кроули ни на метр.       В глазах Кроули сиял ужас, и он, открыв рот, смотрел вверх.       Азирафель оглянулся и выдохнул.       Лес горел ярким огнем. Пламя пожирало деревья, и казалось, что сотни съеденных душ воют в этом огне.       — Нам нужно уходить отсюда, — только и успел выдохнуть Азирафель, хватая Кроули и помогая ему подняться.       Кроули споткнулся и навалился на Азирафеля, испуганно вжимаясь в него.       — Я не знаю, как… не уверен, что пламя, которое создал ты своим светом, не причинит мне вреда. Хотя я настолько переполнен твоей благодатью, что кажется, умру прямо сейчас…       Азирафель виновато закусил губы.       Переборщил он со своим желанием снять с Кроули проклятие.       — Но ты, кажется, свободен? — произнес он, указывая на лопнувшую на ноге Кроули цепь.       — Возможно.       Кроули с сомнением оглядел себя, а затем поднял голову. Лес рушился на его глазах, все иллюзии, когда-либо воплощенные им, вырывались наружу и сгорали в огне. Кошмары, пауки, змеи. Вещие сны. Все, что когда-либо пугало людей. Их мечты и надежды. Все, что Кроули создавал веками. Расползалось по лесу с истошными воплями, царапая деревья, раздирая листья и умирая. Кроули ошарашенно глядел на это не в состоянии пошевелиться.       А затем он обернулся и обомлел.       Азирафель раскрыл огромные крылья и расправил их во всю длину.       — Ты не боишься обжечься? — с сомнением спросил он. — Возможно, здесь есть примесь адского пламени.       — Но выбираться нам отсюда нужно, — Азирафель шагнул к Кроули.       Демон отшатнулся от него, но Азирафель тут же схватил его за руку, притянул к себе и прижал к груди. Влажно поцеловал в губы и поднял на руки.       — Держись, — произнес он, и Кроули схватился за его шею ровно в тот момент, когда Азирафель оттолкнулся от земли, взмахнув крыльями и отогнав от них подступающий огонь.       Кроули не выдержал и спрятал лицо в шее Азирафеля, не желая видеть происходящего. Пылающего леса, пламени, подступающего все ближе и словно живущего собственной жизнью. Широкие крылья Азирафеля не позволяли огню даже коснуться их.       И когда Кроули открыл глаза, они были уже высоко в небе.       — Черт возьми, — выдохнул Кроули и вцепился в него еще сильнее, — никогда не был на такой высоте.       Азирафель улыбнулся и, не глядя, поцеловал его в макушку.       — Тебе не больно? Не плохо? — спросил он, отлетая как можно дальше от горящего леса. — Проклятие тебя отпустило?       — Кажется, — пробормотал Кроули, — я не уверен, но чувствую себя хорошо…       Азирафель облегченно выдохнул.       — Тогда я сейчас найду безопасное место.       — А ты можешь… — Кроули неловко запнулся, поглядев на Азирафеля и прижавшись к нему теснее. — Побыть в небе… еще немного?       — Конечно, дорогой.       И несмотря на то, как плохо ему было от отдачи собственной души, потери света и благодати. Он парил в небе до тех пор, пока не выдохся окончательно. И только после этого, насладившись восторгом Кроули, он опустился на землю, совсем недалеко от деревни, из которой он и начал свой путь.       — Ангел! — Кроули обеспокоенно склонился над Азирафелем, когда тот устало упал на землю и закрыл глаза. — Ты в порядке?       — Я себя переоценил… — пробормотал Азирафель. Но все равно нашел в себе силы, чтобы протянуть руки к Кроули и повалить его на себя. — И я заслужил поцелуй.       — Я отдам тебе столько поцелуев, сколько ты только попросишь, — шепнул Кроули и поцеловал его. Мягко и нежно, без налета страсти, но с самой искренней любовью, на которую был способен.       Тьма в его волосах переплеталась с крохотными искрами света, и, отстранившись, он заметил, как она скопилась и возле Азирафеля.       — Кажется, немного моей сущности перешло и тебе, — виновато пробормотал он, оглядывая его.       Азирафель покачал головой.       — Это совершенно не важно. Я отдал за тебя свою душу… и, возможно, забрал немного твоей, чтобы восполнить этот убыток.       — Хочешь сказать, у нас теперь одна душа на двоих?       Кроули улыбнулся, обнажая острые зубы, и Азирафель убрал упавший на его лицо локон, заправляя его за ухо.       — Если бы я знал. Но я совершенно не против.       И он поцеловал его. И еще. И снова. Бесконечно и долго. Быть с Кроули всегда, потому что только с ним он чувствовал себя тем, кем всегда хотел быть — неправильным ангелом, творящим добро, даже если оно противоречит всем возможным и невозможным правилам.       Отдать за это что угодно.       — А ты в самом деле пожиратель душ, — заметил Азирафель со сбившимся дыханием, стоило ему только оторваться от Кроули. — Потому что мою ты поглотил целиком.       — Такая у меня работа, — Кроули пожал плечами, а затем уткнулся Азирафелю в шею, пряча лицо. — Спасибо, ангел, — прошептал он, и Азирафель прижал его к себе теснее, — за то, что ты спас меня…       — Такая работа, — Азирафель улыбнулся и погладил Кроули по волосам.       И они сидели так еще долго. Отдыхая от тяжелых веков одиночества и блуждания в собственных желаниях. Две заблудшие души, слетевшихся на яркий свет. Забывшие страх и отчаяние и нашедшие свой истинный путь.       Азирафель целовал его, пока не кончился воздух в легких. Кроули подавался навстречу, желая поглотить Азирафеля целиком.       Свет сиял, а полыхающий за их спинами лес оставался лишь иллюзией жестокой ловушки, из которой им, наконец, удалось выбраться.       Ведь чтобы вечно не блуждать во тьме, нужно всего лишь пойти на свет…       Азирафель огляделся в поисках Кроули. Он облокотился о старый деревянный забор, и тот заскрипел под его немаленьким весом. Ангел накинул капюшон, жалея, что царапины, которые оставил на коже Кроули, останутся если не на ткани, то в его памяти.       — Где ты был? — спросил он Кроули, который, наконец, подбежал к нему. Содержание человеческой оболочки в надлежащем виде до сих пор давалось ему с трудом, поэтому хвост приходилось прятать под длиннющим плотным плащом, а после демон жаловался, как сильно у него болят позвонки от вечной необходимости обвивать хвостом ноги.       И на очки он пока тоже плевался, потому что темные стекла напоминали ему о днях в лесу, а Кроули так любил смотреть на солнце и звезды. Но при людях приходилось прятать змеиные глаза, которые не поддавались даже магии.       Кроули остановился и хитро посмотрел на него.       — Я принес тебе вот это!       И он демонстративно протянул Азирафелю бутылку.       — Зелье удачи?! — Азирафель приподнял брови и принял бутылку из рук, скептично ее оглядывая. — Невероятно. И что по-твоему в этой таре?       — Удача, разумеется, — Кроули ухмыльнулся, — а сейчас ты щелкнешь пальцами, и к удаче примешается немного благодати.       — Подожди! — Азирафель удивленно посмотрел на Кроули. — А откуда у тебя монеты?!       — Чудеса, — Кроули пожал плечами, и Азирафель возмущенно выдохнул.       — У тебя не забрали возможность чудесить монеты?!       Кроули лукаво приподнял брови. Азирафель недовольно скривил лицо. Где это видано — демон, который только недавно избавился от проклятия, может чудесить монеты, а ангел, живущий на Земле столько веков — нет!       Азирафель покачал головой. Хотя несомненно это был плюс — больше они с Кроули не попадут в ловушку из-за каких-то монет. Он улыбнулся и открыл крышечку. Пощелкал пальцами, осыпая в нее благодать, и протянул бутылку демону.       — Отдай ее детям сам, — произнес он, глядя на Кроули с такой любовью, что демон невольно покраснел, сжимая бутылку пальцами, — благодать приятно дрожит внутри, когда делаешь что-то благое.       — Я запомню, — демон уставился на бутылку и прижал ее к себе, как самый ценный дар. — Я еще никогда не делал добрых дел… в аду меня бы за такое…       — Тебе понравится, — Азирафель подмигнул ему. — Я подожду тут.       Кроули скрылся с зельем настолько счастливый, что Азирафель не смог сдержать улыбку.       Какой демон все же нежный.       Его не было долго, Азирафель даже успел заволноваться. Но когда Кроули вернулся, он буквально сиял от счастья, растягивая губы с проступившей на них чешуей улыбкой. Свет переливался в его волосах причудливыми оттенками кармина.       — Ты сияешь, дорогой, держи оболочку, — произнес он шепотом, прежде чем обнять Кроули и чмокнуть в висок.       Кроули лишь улыбнулся, и Азирафель почувствовал, как под плащом демон дернул хвостом.       — Ну и куда мы идем? — спросил Кроули, когда они покинули деревню, и Азирафель смог спокойно взять его за руку и переплести с ним пальцы.       — Это совершенно не важно, — ответил Азирафель, мягко целуя его в макушку, и Кроули прижался к нему всем телом. Ангел даже почувствовал, как игривый хвост мягко заползает ему под плащ. — Главное, что мы вместе.       Азирафель готов поклясться, что демон, прижавшийся к нему в этот момент, довольно заурчал.       Проклятия разрушают не любовь и поцелуи. Их рушат искренность, желание и всего лишь капелька света, способного наполнить любую, даже самую глубокую тьму.