I'll sing myself a birthday song ('cause no one else will)

      Сейчас 6 часов утра, когда срабатывает будильник Изуку. Зеленоволосый мальчик просыпается без суеты, протирает глаза, чтобы прогнать сон и вытягивает руки, чтобы избавиться от скованности. Он остается в кровати, глядя на пустой стул за столом. Он улыбается.       — С днём рождения, Изуку, — говорит он себе, мягко и грустно. — Тебе сейчас 15. Поздравляю.       Он немного вздыхает и наклоняется, чтобы вытащить из-под кровати пыльную коробку. Она старая и едва держалась, но она была с Изуку всегда. Он открыл её, и его взгляд сразу же упал на небольшую фоторамку.       Это он. С матерью и отцом. Он игнорирует боль в груди, которая жаждет нежных поглаживаний и поддерживающего взгляда отца, вместо этого уделяя всё своё внимание плитке шоколада, которая теперь была просрочена, растаяла и стала полностью несъедобна. Он осторожно поднимает её, наслаждаясь небольшим весом завернутого лакомства. Это был подарок, который он так и не успел съесть и насладиться им.       Его друг, бывший друг, подарил ему его на 4-й день рождения. Он вспомнил небольшую вечеринку, которую устроил, громкий смех, эхом разносившийся по всему дому, когда Каччан грубо вручил ему шоколад и пожелал счастливого дня рождения. Изуку лучезарно улыбнулся ему и хотел обнять, но Каччан оттолкнул его, сказав: «Не трогай меня, ботан». Тем не менее, Изуку решил сохранить этот подарок и съесть его всего за месяц до истечения срока годности. Но прежде, чем это произошло, пришла диагностика его причуды. Беспричудный. Он беспричудный. Это слово преследует его, насмехается над ним, разрывает его на части. Изуку кладет плитку шоколада обратно в коробку, а затем берет резиновый брелок. Это было от его отца. — Это знак бесконечности, Изу! — сказал его отец, нежно похлопывая его по плечу. — Это символ моей бесконечной любви к тебе! Изуку тогда не совсем понял, что имел в виду его отец. Но теперь он понимает, и он не может не думать о том, насколько большим лжецом был его отец. Если бы его любовь была такой бесконечной, как он говорил, он был бы с Изуку прямо сейчас. Он вернулся бы домой. Изуку крепко сжимает брелок и старается не разорвать его.       Это были хорошие воспоминания. Хорошие подарки. И он всегда открывал эту коробку в свой день рождения, потому что... Потому что пересматривать старые подарки было лучше, чем признавать тот факт, что он больше не получал новых.       Не то чтобы Изуку был меркантильным или жадным, или что ему нужно было, чтобы люди дарили ему подарки, чтобы показать свою любовь к нему.       Просто эти подарки олицетворяют заботу тех, кого он называл друзьями и семьей. Намерение, с которым они дарились, чтобы сделать его счастливым. Итак, теперь он использует их в качестве поддержки, потому что уверен, что его больше никто не любит.       Потому что, если бы они любили его, кто-то пожелал бы ему чего-нибудь, вспомнил о его дне рождения, может быть, его мама поцеловала бы его в лоб, или Каччан не стал бы издеваться над ним в течение дня. Может быть, его отец прислал бы ему текстовое сообщение или его одноклассники улыбнулись ему. Но этого никогда не произойдёт. Он кладет брелок обратно в коробку и закрывает её. Снова засунув её под кровать, он идёт в ванную. Может, чтобы освежиться. Может, чтобы стереть слёзы с его покрасневшего лица. Он смотрит себе в глаза, его отражение выглядит усталым и больным. Очень больным.       Он сглатывает и забывает. Забывает, что у него день рождения, как и все остальные. Забывает, что он человек и заслуживает любви, потому что все так жестоко с ним обращаются. Забывает о собственных нуждах, желаниях и стремлениях, потому что другие всегда на первом месте. Его шаткая улыбка остается на лице, когда он готовит себе завтрак. Тост с маслом.       Он ест, смакуя простой вкус еды. На подоконнике сидит птица, настороженно глядя на него, а он смотрит на неё и мягко улыбается.       Птица издает чириканье перед тем, как улететь, давая ему полный обзор её прекрасных крыльев, и Изуку думает, что, может быть, сегодняшний день будет не таким плохим, как он ожидает. . . Сегодня всё ещё хуже. . .       Изуку приходит в школу почти на час раньше, чем обычно, и заходит в класс. Это была ещё одна привычка, которую он приобрел после того, как понял, что прогулка по помещениям и коридорам, заполненным студентами, ищущими шанс прикончить его, не самая лучшая для его здоровья.       Таким образом, они не должны видеть его до того, как придут в класс. Это всё, что может сделать Изуку, чтобы минимизировать ущерб.       Он садится за последний стол и достает свой аналитический блокнот. Бормоча себе под нос, он вспоминает геройскую битву, свидетелем которой он стал на прошлых выходных, и записывает действия по пунктам и выясняя причуду злодея.       Он погружается в мир ударов руками и ногами, который вскоре превращается в активацию причуд с помощью квантовой механики, но он продолжает, не подозревая о обстановке вокруг него, и отстраняется от всего, чего нет в его записной книжке.       И поэтому он сильно вздрагивает, когда кто-то ударяет его стол, когда идёт в конец комнаты, где находятся крючки, чтобы повесить их обеды.       Он быстро запихивает блокнот в рюкзак, не испытывая удачу, зная, что кто-то может легко отобрать его у него.       Он сидит с напряженными плечами и скованными ногами на протяжении всех уроков, готовый сбежать, если к нему кто-то приблизится. Теперь это инстинкт. Убегать. Вбитый в него после бесчисленных попыток дать отпор.       Он знает, что сейчас у него нет причин быть настороже. Никто на самом деле ничего не делает, если он не высовывается и не дает им повода выплеснуть на него их разочарование. Нет, во время уроков его одноклассники ведут себя несколько сдержанно. Но он слишком параноик, чтобы заставить себя расслабиться.       И это в любом случае к лучшему, потому что во время предпоследнего урока учитель, тот, кто на самом деле ненавидит Изуку и не стесняется это показывать, решает, что им следует обсудить профессии. Естественно, все в классе хотят стать героями.       Это глупо, думает Изуку, они не знают о рисках, они не знают, что за уверенными улыбками и могущественными битвами скрываются годы слёз, пота, крови и тяжелой работы.       Они видят славную жизнь героя и забывают, что им предстоит пройти через гору невзгод, прежде чем они доберутся до того места, на которых герои сейчас.       Изуку тоже поднимает руку, это жалкое действие, его рука только наполовину поднята, как будто он не уверен и не понимает, что делает. Но Изуку не сомневается и не растерян. Фактически, это единственное, в чём он точно уверен. Он хочет быть героем. Не смотря ни на что. Так что его кроткий жест вызван только страхом. Он напуган. Решениями одноклассников. Их насмешками над ним. Их жестокими словами.       Ими.       Так что хорошо, что никто не замечает его в хаосе, который возникает, когда все, кроме Изуку, активируют свои причуды. Демонстрируют свои причуды. Чего-то Изуку так сильно не хватает, что это причиняет ему боль каждый день.       Каччан выглядел раздраженным из-за всей суматохи. Он постучал по столу, затем наклонился вперёд, одна перевернутая ладонь продемонстрировала небольшой фейерверк, когда он заговорил:       — Йо, преп! Не смейте приплетать меня к этим неудачникам. Они все застрянут в каком-нибудь глухом агентстве, пока я поднимусь на вершину и стану героем номер один. Вы поняли? Изуку невольно улыбнулся. Некоторые вещи никогда не меняются. Учитель кивнул головой, в то время как другие начинали выражать протест против Кацуки.       — Совершенно верно, Бакуго, с такими оценками и такой отличной причудой, я уверен, ты точно попадешь в UA.       Кацуки ухмыляется, довольный тем, что поднялся над дерьмовыми статистами, и позволяет себе расслабиться и откинуться назад. Но его учитель ещё не закончил. Он поворачивается к Изуку, и Изуку сильнее вцепляется в свой стол. — Ах, Мидория, — размышляет он, — разве ты тоже не подаешь заявку в UA?       При этом в классе заходится в приступе смеха, полного недоверия, потому что как может такой беспричудный слабак, как Деку, даже надеяться попасть в такое престижное учебное заведение? Когда смех стихает, он немедленно заменяется звуком взрыва, который произвел Кацуки на столе Изуку. Напуганный, Изуку падает на землю, морщась от удара.       Каччан гневно шипит: «Что, по-твоему, ты делаешь, Деку? Ты считаешь себя выше меня, ха? Ты думаешь, что ты, блять, действительно сможешь попасть в UA?»       Изуку дрожит под пристальным взглядом Кацуки и его пугающим присутствием и пытается сохранить ровное дыхание.       — Может... Я могу попробовать, но... — пытается сказать Изуку, но Кацуки взрывает ещё один слой пота и отталкивает Изуку к самому краю класса. — Так ты пытаешься пойти против меня, да, чёрт возьми, Деку?       Изуку пытается вернуть себе хоть какое-то подобие достоинства и заставляет свои глаза встретиться с глазами Каччана. — Нет, это не так. Я просто... Я просто хочу быть героем и... — начинает он, немного запинаясь.       Кацуки прерывает его и, прежде чем он успевает хоть что-то сказать, хватает его за воротник, приподнимая немного над землей.       — Не путайся у меня под ногами, Деку, — предупреждает он сквозь стиснутые зубы, — не смотри, блять, на меня свысока. Лучше бы тебе хорошо это запомнить. Кацуки грубо толкает Изуку на землю и возвращается на своё место. Изуку тяжело сглатывает и встает. Пока это происходит, никто не моргает, никто не говорит, никто не видит ничего плохого в этих вопиющих издевательствах. Потому что все они делают то же самое. Итак, урок продолжается, и Изуку снова садится за свой стол, игнорируя легкую головную боль, которую он испытывает, и тонет в шумихе своего класса. Школа подходит к концу, и Изуку вздыхает с облегчением. Но это слишком рано, потому что Кацуки ещё не закончил с ним.       Рука отбирает аналитическую записную книжку, которую он ненадолго вынул, чтобы прочитать утренние заметки. Он сразу узнает Каччана. Глядя в раздраженные красные глаза, Изуку готовится к любым грубым словам, которые неизбежно вырвутся изо рта блондина. — Хм, блокнот для анализа героев, — фыркает Каччан, — Такой чертов ботан, как всегда, Деку. Двое, стоящие рядом с Каччаном, по очереди пускают колкости зеленоголовому, и Изуку, наконец, возражает: — Хэй, эм, это очень смешно и всё такое, но, пожалуйста, верни мне его сейчас, хорошо? Это моё. Кацуки делает вид, что обдумывает это, прежде чем усмехнуться и поджечь его блокнот.       — Ну, упс. Моя причуда немного непостоянна, понимаешь ли, — говорит Каччан, и на его губах танцует жестокая ухмылка. Он лениво идет к окну и медленно бросает книгу наружу.       Изуку подавляет гневный крик, его желание крикнуть Кацуки о его опрометчивых действиях. Он знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Его приоритетом является предотвращение травм, потому что, если он этого не сделает, его черно-синее лицо заставит его мать хмуриться от беспокойства. Он ненавидит, когда такое случается. Причинение неудобства кому-либо не устраивает Изуку и всегда погружает в чувство вины.       Изуку замирает и напрягается, когда ладонь Каччана приземляется на его плечо, жар заставляет его форму гореть, а дым взлетает от контакта. — Я надеюсь, что этого урока достаточно для тебя, уёбок, — говорит Каччан, бесспорно снисходительно. — Не смей поступать в UA, блять. С этими словами Каччан разворачивается и выходит из класса, за ним следуют двое его подпевал.       Изуку закрывает глаза, сильно сжимая их, чтобы слезы не вытекли, и позволяет своей руке задержаться на выжженной ткани на плече.       Он выжидает ещё минуту, прежде чем успокоиться и резко упасть, наконец, выпуская все накопившееся напряжение. Когда он выходит из класса и встаёт возле пруда с карпами кои, он улыбается. Это печаль. Это принятие. Так много эмоций, что простых слов недостаточно, чтобы передать их значение. Он трясет поврежденный блокнот, надеясь спасти несколько целых страниц.       Он идет домой, делая небольшой крюк, чтобы зайти в центральный магазин. Купив предмет, который ему нужен, он подходит к дому, измученный и полностью выдохшийся за весь день. Но он не спит, у него есть работа. Поэтому он тратит остаток дня на приготовление ужина, уборку в гостиной, выполнение своих заданий и выполнение домашнего задания. Он поздно ложится спать, склеивая разорванные страницы своей аналитической тетради и переписывая то, что помнит, поверх обугленных страниц с размытыми словами. Когда он ложится спать, он думает, будет ли у него когда-нибудь день рождения, как у его сверстников. Наполненный только улыбками, аплодисментами, друзьями и семьей. Он спит. Одинокий и забытый. Он спит. Ещё раз поздравляя себя с днём ​​рождения. Он спит. В надежде отвлечься от постоянных кошмаров. Он спит. И желает никогда больше не встретить ещё один день рождения.