Лебедь и Коршун

      Посмотрите на неё, вся такая нежная в белой пачке и пуантах, с белоснежными перьями на костюме и около глаз, такая гибкая и плавная, будто вот-вот и улетит. Так прекрасна, что сердце Лексы каждый раз забывает о вражде и вырывается из груди навстречу этой Лебеди.       Да и не было особой вражды между ними, просто Кларк вне сцены была слишком правильной. Застукала один раз Лексу с друзьями за углом школы с сигаретами, настучала об этом директору, Джаха вызвал родителей всей шайки в школу и отчитал их. Целый месяц Хэда была обязана делать абсолютно все по дому, от протирания пыли на люстрах и до генеральной уборки в подвале, которым абсолютно никто не пользовался. Каждый раз, когда Лекса падала вечером на кровать без сил, девушка проклинала эту «принцессу» всеми словами, что знала и сама придумывала.       С того момента Хэда сверлила спину Кларк испепеляющим взглядом каждый раз, как видела. На совместных уроках, в коридоре на перемене, в столовой, во дворе, везде девушка замечала эти блондинистые волны ниже плеч и вскипала от обиды.       Да, от обиды. Их с друзьями много кто видел с сигаретами, даже учитель Кейн, и все проходили мимо. Кейн разве что погрозил пальцем, и то ради приличия, и попросил прикурить. Но только белая и пушистая Гриффин, хорошая девочка, отличница, танцовщица-балерина решила сдать их! Сучка!       Но Кларк часто выступала на школьных праздниках, посещение которых было обязательным. По факту, она выступала каждый раз. Спасибо хоть, что не с одной и той же программой. И каждый такой праздник, сидя на стуле перед сценой, дожидаясь свой очереди, Лекса лишь притворялась, что вся эта нежность и легкость движений не нравилась ей. Что плавность рук не заставляла ее чаще дышать, что при каждом прыжке на носок пальцы ног в тяжелых берцах поджимались, что от любого гибкого пируэта сердце отзывалось новым тяжелым ударом. И лицо Кларк, всегда расслабленное и высокомерное, на сцене приобретало совершенное другое выражение, более серьезное, более трагичное, более… Возвышенное, будто девушка действительно прилетела к ним на своих белых крыльях с небес. Лекса никогда не признается, но она всей собой любила такую Кларк Гриффин, прекрасную Лебедь.

———

      Поклонившись зрителям, Кларк под громкие аплодисменты зашла за кулисы и в «гримерку», если так можно было назвать маленькую заставленную всяким сценическим барахлом комнатку, чтобы переодеться. Аккуратно сняв пачку и развязав пуанты, девушка присела немного размять пальцы ног. В этот раз она спешила и неправильно надела туфли, так что теперь ее мыски сильно болели. «Учительница бы на меня за это так громко орала…» — подумала Кларк.       Затем она встала, чтобы одеться, пока другие люди не зашли в комнату, пошатнулась и случайно задела одну из гитар, стоявшую рядом, и та громко упала. — Вот же дерьмо! — шикнула девушка, поднимая и осматривая инструмент. В гитарах она не разбиралась, так что пыталась найти какие-нибудь трещины и царапины, но нашла только пару наклеек: звезду анархии, вариацию Веселого Роджера с надписью «EAT THE RICH» и абсолютно не вписывающегося сюда милого котенка, конечно же с черным окрасом. Хмыкнув и нахмурив брови, Кларк поставила инструмент на место. — Черт, кажется это её… Ладно, будем надеяться, что ничего не сломалось, — решила девушка и продолжила переодеваться.       В этот момент на сцене ведущие завершали основной праздник, прощались с учителями и родителями, и начинали подготовку к школьной дискотеке, которую было решено начать сразу после концерта. Девушке пришлось впопыхах надевать футболку с джинсами, потому что вот-вот музыканты должны были прийти за инструментами. И только она застегнула молнию, как входная дверь открылась, пропуская в комнатку шум зала и Лексу с друзьями. — О, извиняемся, Кларк, мы думали, ты давно ушла, — с совершенно неизвиняющимся лицом сказал Беллами.       Закатив глаза, Гриффин продолжила натягивать носки и кеды, пока Блейк с Мерфи перетаскивали составляющие ударной установки на сцену. Лекса же сначала отнесла бас Джона и стойку для микрофона, а затем вернулась за своей гитарой. Увидев, как бережно Хэда ощупывала колки и подкручивала их, Кларк поняла, что именно ее гитару она снесла пару минут назад, как она и предположила. Девушка не знала, что делать: признаться или ничего не говорить? Разозлить Лексу сейчас или разозлить Лексу потом, если гитара все же сломалась? Ладони вспотели. Поднявшись со стула и вытерев руки о бедра, Кларк ещё раз посмотрела на девушку. Ладно, сейчас, потом будет хуже. — Хэда, — обратила на себя внимание Кларк. Лекса оторвала взгляд от инструмента и перевела его на девушку, подняв одну тёмную бровь. — Извини, я случайно уронила твою гитару пока переодевалась. — Ты что? — сначала Хэда удивилась извинениям, а уж потом причине извинений. Глаза снова вернулись к инструменту в руках, девушка начала проверять целостность гитары с особым вниманием, брови нахмурились, а губы сжались в полоску. Почти лихорадочно она ощупывала каждую деталь, каждую струну, перебирая их. — Хэда, если я что-то сломала — я заплачу, обещаю! — пыталась успокоить девушку Кларк. В этот же момент в комнату зашел Мерфи. — Ну ты тут застряла? Выходить будешь? — облокотившись на дверь, спросил парень. — На сцене успеешь вдоволь пощупать свою гитару, что тормозим? — Она уронила её, проверяю, — коротко бросила Лекса, смотря при этом на Кларк, которой было неудобно от этих пронзающих холодных глаз с черными тенями вокруг. — Отнеси пока что остальное. — Тц, — цокнул парень. — Нашли грузчика! Принцесса, помоги-ка, раз провинилась. Держи провода, я усилок возьму.       Послушавшись, девушка оставила Хэду наедине со своей гитарой и посеменила за Мерфи. Кулисы были задвинуты, так что зал не видел, как ребята собирали барабанную установку и подключали провода, настраивали звук. Когда все было готово и ждали только Лексу, парни решили подбодрить совсем поникшую девушку. — Да ладно тебе, Гриффин, не пугайся так, — начал Мерфи. — Она тебя не съест, не думаю, что ты вообще хоть какой-то урон её гитаре нанесла. — Да, мы тоже часто её цепляем. Лекса отрицает чехлы, оставляет её как попало валяться, а потом дрожит над ней чуть что. — Правда? — немного успокоилась Кларк. — Угу, после каждого падения вертит её, будто девчонку в постели. И так пощупает, и здесь потрёт, и вот тут покрутит, — начал паясничать Джон, изображая все перечисленные жесты, за что получит мягкий подзатыльник от улыбающегося Блейка. Покрасневшая Кларк же прикрыла рот рукой, чтобы не так заметно улыбаться.       Да, ребята действительно были весёлые и добрые, даже не держали зла на неё из-за того, что она сдала их с сигаретами. Чего не скажешь о хмурой Лексе, которая только вышла с гримёрки. — Живи, Гриффин. Всё целое, — голубые глаза смотрели на Кларк. Ладони снова вспотели, а в горле пересохло. И все же, не смотря на свой страх, а это был именно он, девушка признавала это, Кларк подняла голову и ответила: — Хорошо. Ещё раз извини и пока, мне пора, — попрощалась она и пошла за своей сумкой обратно в комнатку. Парни на прощание помахали ей, а Хэда просто начала подключать свою гитару. — У-у, «принцесса-лебедь» реально тебя боится, — вскинув брови сказал Беллами Лексе. — И правильно, бесит меня, — безэмоционально ответила девушка. Да, когда на сцене в белой пачке и прочей фигне Кларк Гриффин действительно была словно принцесса, сердце сжималось узлом, но стоило той снять этот образ и превратиться в «правильную» стерву, сердце сжималось совсем по другому.

———

      Спустя пару минут открылись кулисы, музыканты начали играть концерт для оставшихся школьников, что с энтузиазмом танцевали, подпевали солистке и зажигали фонарики на телефонах, как на настоящем рок-концерте. Среди толпы была и «правильная» Кларк, ловила каждое слово песен, лучи разноцветных софитов в волосах Хэды, быстрые движения красивых пальцев по струнам, и сердце Кларк стучало под ритм из колонок, забывая о вражде-обиде, банальные бабочки в животе рвали мягкие ткани острыми лапками, глаза не могли закрыться, хоть и слезились от случайных лучей света. На сцене Лекса похожа на коршуна, что сожрёт тебя без остатка, а Кларк... Чтож, она бы отдалась в ее острые когти добровольно.       «Жаль, что вне сцены Хэда невыносимая сучка, " — в очередной раз пролетает в голове Гриффин. Каждый их концерт она смотрит с этой мыслью.       Кларк никогда не признается, но она всей собой любила такую Лексу Хэду, опасного Коршуна.