Всё когда-то было в первый раз

Олег помнил, как попал в детский дом, всё ещё не в себе от смерти родителей — дети ведь верят, что их родители бессмертны. Как его привели в комнату с двумя двухэтажными кроватями, и на дальней нижний ярус был свободен. С верхнего настороженно смотрел рыжий мальчик с синими-пресиними глазами. — Не повезло, — хмыкнул пацан с нижнего яруса другой кровати. — Разум ссытся, а ты под ним спать будешь. — Это неправда! — яростно выкрикнул рыжий, заливаясь краской, а те двое заржали. Двое на одного. Олегу стало противно. — Заткнитесь, — буркнул он и подошёл к рыжему, с опаской смотревшему на него сверху. — Я Олег, — он протянул руку, стараясь смотреть максимально доброжелательно. — Сергей, — тихо отозвался тот, протягивая ладонь. После рыжий спрятался обратно в свою кровать и, кажется, рисовал там, а Олег разложил вещи в шкаф. Он тоже, как и кровать, был у них с Сергеем один на двоих. Настало время отбоя, свет погас, соседи по комнате возились, переговаривались, и вскоре затихли. Олег лежал, смотрел на дно верхнего яруса, и пытался примириться с мыслью, что теперь его дом здесь. Мамы и папы больше нет. Никто не обнимет его, не спросит, как дела в школе, не потреплет по голове за выигранные соревнования или полученную пятёрку… Олег сам не заметил, как слёзы потекли по щекам. Осознание наконец накрыло его, он с головой залез под одеяло, зажал в зубах уголок подушки, чтобы не выть на всю комнату. Вдруг он почувствовал кого-то рядом с собой. На плечо легла рука, и тихий голос Сергея произнёс: — Хочешь, я побуду с тобой? Олег хотел оказаться, но слёзы не давали говорить, и Сергей расценил его молчание, как согласие, и остался сидеть, поглаживая по спине сквозь одеяло, а потом лёг рядом, прижался вплотную и обнял. И от этих объятий чужого мальчишки Олегу стало немного легче, как будто одиночество вдруг оказалось не таким уж беспросветным. Постепенно слёзы закончились, и он просто лежал, и Сергей был рядом, и грел его, а потом Олег заснул. Утром Сергей обнаружился на своём месте, на верхнем ярусе. Олег ничего не сказал о том, что было ночью, но по дороге в столовую на завтрак держался рядом с рыжим. Их соседи по спальне больше Сергея не задевали, присматривались к Олегу, видимо, пытаясь понять, что он из себя представляет, будет ли рыжего защищать, и если будет, то стоит ли связываться. В классе Сергей сидел один, и Олег спросил его: — Можно я сяду с тобой? Тот вскинул синие глаза, неверяще посмотрел на Олега и робко улыбнулся: — Садись. А на уроке математики случилось это. Сергей быстро решил задачу, и пока остальные думали над ней, вырвал из блокнота листок, положил поверх тетради и начал на нём чëркать. Увлёкся и не заметил, как подошла учительница. — Разумовский! — рявкнула она. Ага, Разум — Разумовский, отметил про себя Олег. А училка продолжала бушевать. Отняла рисунок, гневно потрясала им, ругалась. — Это Боттичелли, — попытался оправдаться Сергей. — Он ещё и пререкается! Боттичелли какое-то, где только слово такое взял! Директору покажу! Рисунок исчез в недрах папки на учительском столе, одноклассники сдержанно хихикали, а Сергей низко опустил голову и чуть не плакал. Олег прищурился, запоминая, как выглядит папка. После уроков он отыскал учительскую, вошёл туда, задал несколько бессмысленных вопросов учительнице литературы и заметил, где стол математички. Потом с независимым видом прохаживался взад-вперед по коридору, и наконец удача улыбнулась ему: учительская опустела, и последняя уходившая — та самая математичка — не заперла дверь. Олег молнией метнулся внутрь, открыл папку, достал рисунок и спрятал под свитер. Выбежал — рядом по-прежнему никого не было — и пошёл прочь. В комнате очень удачно был один Сергей, сидел на своём втором ярусе и прижимал к себе блокнот. — Держи, — сказал Олег и протянул рисунок. — Извини, помялся. Глаза Сергея распахнулись во всю ширь, он взял листок, а потом слетел с кровати и обнял Олега. — Спасибо! — прошептал на ухо. Олег обнял его в ответ. — И тебе спасибо… Ну, за то, что ночью… Сергей стиснул его ещё крепче, потом отступил на шаг и посмотрел в глаза. Помолчал, опустил взгляд, затеребил в руках рисунок. — Говори уже, — хмыкнул Олег. — Будешь… моим другом? — почти прошептал Сергей. — Буду, — ответил Олег.