Стук сердца

Гун Цзюнь сидел в гримёрке и нервно смотрел на экран телефона. Уже прошло три часа , а вестей не было. Он успокаивал себя тем, что если всё так долго - значит за жизнь его гэгэ врачи продолжают бороться. Иногда, когда думаешь что хуже быть уже не может, становится ещё хуже. Последние два дня прошли в каком-то непрекращающемся кошмаре, из которого нет выхода. Безобидное фото превратилось в оружие, которым за сутки убили всё, что Чжан Чжэхань делал годами. Но самым страшным были ненависть и буллинг, причем поддерживаемый партийными газетами и каналами. И беснующаяся толпа в Вэйбо, которую никто не останавливал, подпитываемая антифанатами и проплаченными аккаунтами, требовала крови. А с утра его разбудил его новый помощник, который до этого работал с Ханем, и сообщил страшную новость: какой-то особо "патриотичный" человек смог получить информацию, где находился Чжэхань, дождался когда он выйдет на улицу и выстрелил ему прямо в сердце. Естественно, ни на Вэйбо, ни в СМИ об этом никто не сообщил - информацию зажали под угрозой ареста. Зато как по щелчку все хот топики о Хане ушли в небытие, а “Жимэнь Жэбао” опубликовала пост о проблеме буллинга. А Чжан Чжэхань тем временем в критическом состоянии был доставлен в партийную закрытую больницу, дважды по пути у него останавливалось сердце. Оперировать назначили одного из лучших кардиологов. Все это Сяо Ю сообщил помощнику, предупредив никому другому не сообщать. Он пообещал прислать сообщение, когда будут какие-то новости. Тем временем гримеры закончили, и ему надо было ехать на съёмки. Выходить на улицу не хотелось. Собрав себя в кулак, Саймон вышел с таким видом, что даже самые наглые папарацци почувствовали как холодок пробежал у них по спине. Если бы его взгляд мог убивать, то сейчас бы полегли все окружавшие машину люди. Доехав до павильона, Цзюнь направился в костюмерную, где его ждал персонал и начал суетиться вокруг, изредка кидая с опаской на того взгляды. Обычно он любил поболтать, но последние несколько дней был замкнут и молчалив. Вдруг раздался звук пришедшей смс, и Саймон,позабыв про всё вокруг, бросился к столику.       Операция завершилась. Босс в тяжёлом состоянии, но стабилен. Цзюнь быстро набрал просьбу информировать его об изменении состояния Чжэханя и вернулся к костюмерам. Настроив себя на работу, он взял сценарий и направился на съемочную площадку - предстоял долгий день. И лишь вернувшись домой, в их с Ханем тайное убежище,он позволил себе проявить эмоции. Он плакал, даже не пытаясь себя оставить. Истерика, которая копилась внутри все эти несколько дней, наконец-то вырвалась наружу. Сколько прошло времени, пока он успокоился, Саймон не знал. Просто в какой-то момент в душе образовалась пустота. Он просто сидел и смотрел в бесконечность. Неожиданно его состояние прервала смс:       Он пришёл в себя, под обезболивающими ЦзюньЦзюнь, моргнув пару раз, с трудом сформулировал ответ:       Я могу с ним поговорить???       Он очень слаб. Его лучше не будить.       А можешь просто положить телефон на тумбочку и включить связь? Я просто хочу услышать его дыхание???       Хорошо. Тут же на телефон пришёл запрос на аудиосвязь. ЦзюньЦзюнь услышал писк сердечного монитора, и тяжёлое дыхания его старшего. Откинувшись на спинку дивана, он положил телефон на бортик и включил громкую связь. Вдруг ритмичное пищание нарушил тихий шёпот: - Диди, ты здесь? - Здесь! Ты только молчи! - Не бросай меня, - Гун Цзюнь услышал в голосе Чжэханя слезы. - Никогда! Я всегда буду рядом! В ответ раздался вздох, словно что-то висевшее грузом на душе у Хань-гэ резко спало. - Гэгэ, отдыхай! Я не буду отключать связь, обещаю. По звуку дыхания через пару минут стало ясно, что Хань снова провалился в сон. Гун Цзюнь, осторожно взяв телефон, дошел до спальни и поставил его на зарядку - чтобы ни дай Бог не разрядился. Устроившись поближе, он и сам провалился в сон, слушая как стучит сердце его любимого человека. Последней мыслью его стала: “Он жив, и мы со всем справимся”.