Конец скитаний

«Если ты Атанасия… если только ты действительно Ати…» — с надеждой и в сомнениях размышлял Лукас, провожая взглядом Ли Е Джин, которую выставляла за дверь высоконравственная медсестра, возмутившаяся присутствием девушки в мужской палате. «Хм… Встряхнуть Клода было бы неплохим решением. Что если в этом мире есть все, кого я оставил в параллельных вселенных? Да они даже судьбы свои повторяют практически под копирку! Чем история Ли Е Джин не калька с жизни Атанасии в романе «Прекрасная принцесса»? — День добрый! Как вы себя сегодня чувствуете, господин Пак Тэ Хо? Спросил неожиданно подошедший лечащий врач и выдернул Лукаса из занимательных размышлений. — Спасибо. Чувствую себя совершенно здоровым. — Это прекрасно, и судя по анализам, чистая правда, — улыбнулся мужчина, лица которого, уже после, Лукас вспомнить бы не смог. — Сегодня вас можно выписывать. — Простите… — начал было волшебник, но доктор растолковал его обращение по-своему, как ему казалось, благожелательно опережая сомнения пациента. — Да, как вы уже знаете, ваша страховка была просрочена, но к счастью, господин Ли Бэк Хён покрыл все расходы на лечение и пребывание в больнице. Также, он просил меня передать вам это. И доктор сунул Лукасу тонкую карточку, размером в половину ладони и толщиной не больше листа. Надписи указывали имя владельца, а также его адрес. Волшебник развернул карточку и на обратной стороне было написано от руки: «Вы вернули мне смысл жизни. Мой дом — ваш дом». Далее господин Ли Бэк Хён, а визитка принадлежала именно ему, указывал адрес и время, к которому хозяева ожидают гостей. Эта приписка была столь безапелляционна, что Лукас разом перестал сомневаться, что перед ним слова руки императора Клода де Эльджео Обелия. К полудню всё было готово. Чистые и выглаженные вещи приятно пахли весенними цветами, а карман брюк грел очищенный от тины кошелёк со скудным имуществом Пак Тэ Хо. Всего несколько карточек, с парой сотен вон на каждой и удостоверение личности. Ли Е Джин в лёгком платье цвета мяты и странных белых туфлях со шнуровкой и на толстой подошве, робко шла рядом. Лукас подумал, что девушка настояла на том, чтобы их выписали вместе, ибо здоровье её было не так уж идеально и по дороге к такси она то и дело подкашливала, стыдливо закрывая рот белым платком. «Ну точно, как Ати. Жертвует собой во имя других» — думал волшебник и с надеждой искал в сердце какой-то отклик. Что-то большее, чем просто любопытство. В мире без магии оставалось лишь надеяться на счастливый конец другого толка. Конец который популярен в банальных сказках, в которые, признаться, Лукас отродясь не верил… И сад, и бело-рубиновый особняк, к которому совершенно бешенный извозчик домчал Ли Е Джин и Пак Тэ Хо, кричали о высоком статусе его владельца. Вот-вот, сейчас из дверей выйдет Феликс Робейн и загородит путь во дворец, грозно вопрошая о цели визита к императору. И Лили, милая простушка Лилиан Йорк бросится на шею к Ли Е Джин с криком: «Ваше высочество, вы вернулись!» Это было бы так органично, что Лукас ничуть бы не удивился. Однако дом встретил их безмолвием. Слуги если и были, то не показывались из своих закутков. На звук подъехавшей машины из дверей особняка вышел сам хозяин. Он был одет в черный строгий костюм и лишь красный галстук ярким пламенем горел под белым воротничком рубашки. В ту минуту, как Лукас увидел его, последние сомнения отпали. Лицо Ли Бэк Хёна ни в чём не уступало чертам императора Клода де Эльджео Обелия. Это был практически тот же правитель, каким его запомнил волшебник Черной башни. Светлые волосы и яркие бирюзовые глаза, белая кожа и благородные черты. Его принадлежность к корейскому народу была разве что в едином веке, и чуть более выступающим округлым скулам. В остальном же, это был тот самый Клод. Теперь, понимая это, Лукас по-новому смотрел на Ли Е Джин и неожиданно для себя отметил, что мужчина и девушка похожи. На столько, на сколько бывают похожи настоящие отец и дочь. Дом встретил их уютной гостиной в бело-голубых тонах. Мебель восемнадцатого века была в этом мире антиквариатом, безумно дорогим и вычурным, но сердце хозяина требовало именно такой обстановки. Лукас чувствовал себя, как рыба в воде, усаживаясь на старинный диван, подвигая к себе серебряный поднос с пирожными и чаем… Подумать только, Атанасия без конца пила чай в саду и хоть бы раз волшебник к ней присоединился, чтобы просто побыть вдвоем, поболтать… Но нет, он вечно сидел то на балконе, то на дереве поджидая, выискивая священное животное, чтобы поглотить и восстановить тело, иссушенное без маны за столетия… — Спасибо, господин Ли Бэк Хён. Такое чаепитие напоминает мне о доме. Это именно то, чего мне не хватало. Благодушно сказал Лукас и хлебнул обжигающий напиток. Ли Е Джин прожигала его взглядом. Взглядом, что потеплел до небывалых температур. Щеки девушки наливались румянцем, и неожиданно волшебник заметил мелкую дрожь, прошедшую по её ладони, когда она подхватила вторую чашку с подноса. — Я виноват, — неожиданно начал Ли Бэк Хён и опустив голову выудил из ящика в столе небольшой портрет. Мгновение-два он смотрел на него, ласково водя пальцами по отвернутому от ребят изображению, а потом спокойно продолжил. Без иронии, без гнева, лишь с бесконечным сожалением в голосе. — Несколько месяцев назад скончался очень важный для меня человек. Друг, который был для меня больше, чем другом… Жаль, чувства наши оставались односторонними до последних её дней… — Папа… Но как же… Ты никогда не говорил мне… — Не говорил. Она просила не говорить… Печально сказал Ли Бэк Хён и взглянул на готовую расплакаться Ли Е Джин. Он протянул нам через стол фотографию, с которой смотрела прекрасная женщина с волосами воронова крыла и золотисто-карими глазами. Крупные кудри вились ниже плеч, обрамляли узкое смуглое лицо, а на лбу сияла капля голубого сапфира в тонком золотом обрамлении. Низ фотографии был подписан изящным почерком и вензеля букв нежно шептали: «На вечную память. С любовью, Диана Ким». — Мама? Спросила вдруг Ли Е Джин, и Лукас увидел, что дрожь девушки окончательно прошла. Волнение, что охватило её в его присутствии, уступило место удивлению и негаданной надежде. — Мама… Я не просто так взял тебя в приюте. Я твердо знал кого беру и зачем. — Но почему? Почему она бросила меня?! — с внезапным жаром выкрикнула девушка, едва не вскакивая со своего места. — Она была молода, Е Джин. Мы оба были молоды, но уже тогда Диане был поставлен тяжёлый диагноз. Раннее начало болезни Паркинсона. Она знала, что станет обузой и не хотела никому доставлять неудобств. Просто устранилась. Сбежала от меня, меняя имена и документы, но я всё равно находил её. Преследовал, как маньяк, сомневаясь в её чувствах, оспаривая доводы. Долгое время я вообще не знал о твоём существовании, пока Диана не решилась рассказать. «Ты должен знать, пока я ещё в своём уме», сказала она. А потом она умерла, оставляя меня наедине с моей болью. Я ушёл в себя и бросил тебя, дочка. Я виноват. Прости, если можешь… — Но, пап! Пап, а как же Ли Дже Хе? Мы же всю жизнь были вместе! Почему? Почему ты её не забрал? И Ли Е Джин снова разрыдалась, как тогда в палате, при первом их с Лукасом разговоре. Император встал, и словно над головой его сгустились тучи. Гнев неожиданно овладел им, и он яростно и безапелляционно ответил: — Никогда мне не говори ни про какую Ли Джи Хе! Я больше не желаю ничего о ней слышать! У меня только один ребёнок! Один! И это ты. Остальные меня не интересуют. Сказав последние слова Ли Бэк Хён будто успокоился и снова удобно расположился на диване, доливая молоко в обжигающий чай. В гостиной воцарилось обречённое молчание.

***

Растрепанные чувства Ли Е Джин не давали ей толком прийти в себя. Лукас хотел бы не видеть слёз, не быть утешителем, и скорее уже получить доказательство, что Ли Е Джин, это Атанасия, но разговор не клеился. — Тебе есть куда идти? — всхлипнув спросила девушка, не глядя на волшебника, и не дожидаясь ответа продолжила, мотнув головой, будто стряхивая оцепенение. — Не важно. Даже если есть. Не уходи… Пожалуйста. Лукас не ответил, только молча протянул ладонь, позволяя девушке взять себя за руку. Ничего. Никакого озарения. Лишь щёки Ли Е Джин снова порозовели, и она потянула его за собой, увлекая в одну из гостевых комнат. — Я не уверена, что хотела знать такую правду, — уже готовясь уходить сказала девушка и обернулась в дверях. — Папа любил маму, которую я даже не знала, и забрал меня из приюта… Что бы что? Какой во всём этом смысл? — Думаю, сначала он хотел заботится о тебе, что бы ты напоминала ему о ней. А потом, воспоминания стали причинять боль, и он отгородился. — А Ли Джи Хе? За что он так с ней? — Ты так уверена, что она тебе родная? Видишь ли, время, проведенное в церковном ящике вдвоём, не делает людей родственниками. С чего ты вообще это взяла? Женщины, как вы любите выдавать желаемое за действительное… Ли Е Джин надулась. Не впервой её не воспринимали всерьёз. Лукас был её последней надеждой, да и та оказалась хлипкой. Буркнув «спокойной ночи», девушка закрыла за собой дверь. Едва Лукас остался один, как что-то тяжелое и вязкое стало заполнять всё его нутро. Что такое? Он боится? Первый раз со времен того, как он попал в этот новый, пустой мир, он ощутил предчувствие надвигающейся беды. Дабы занять чем-то беспокойный разум, волшебник медленно и с толком прошёл по комнате, ставшей его временным пристанищем. Он заглянул в каждый уголок старинных тумб и комодов из полированного светлого ореха. Когда в одном из ящиков обнаружился розовый конверт из плотной бумаги, Лукас понял, что удача наконец-то улыбнулась ему. «Дорогой Бэк Хён, благодарю тебя за помощь и в тысячный раз прошу оставить меня в покое. Что бы тебе легче было это сделать, я готова сдержать обещание и рассказать где находятся мои девочки. Но я также помню, что не обещала, что скажу, какая из них твоя. Пойми, возлюбленный мой Бэк Хён, если я это сделаю, то одна получит всё, а другая ничего. Такую несправедливость нельзя допустить. Ругай меня, проклинай, если тебе от этого легче. Я заслужила. Пишу адрес и благословенные имена моих красавиц. Прощай. С любовью, Диана Ким». Далее следовал адрес приюта Святой Марии в Сеуле и приписка в виде двух имен, гласившая: «Ли Джи Хе и Ли Е Джин — твои дочери». «Так вот оно что…» — протянул про себя Лукас. «Ну надо же, такая улика и прямо под носом. Папочка Клод решил-таки довериться своей интуиции и выбрать ту, которая казалась ему более похожей на дочь. Что он там сравнивал: цвет глаз, форму ушей? Жадный ублюдок не мог двоих взять и не уходить в свою скорлупу, терзаясь сомнениями: а ту ли он выбрал? А точно это Клод? Уж больно меркантильная сволочь. Совсем на него не похоже». С этими мыслями и весьма довольный собой, Лукас развалился на широкой двуспальной кровати, утопая в мягких белоснежных перинах и уснул мертвецким сном.

***

Утром Лукас подивился предусмотрительно спроектированной ванной, выходящей прямо в спальню. Проснувшись засветло он сразу умылся и привёл себя в порядок. Мечтательная улыбка играла на его губах. Именно в эту минуту он вспомнил глубокий и наглый поцелуй, вырванный у прекрасной Атанасии в его мире. Даже её яростный укус, её отметина была наградой. Уже на утро он придумал незамысловатый план, как узнать Ати в теле миловидной Ли Е Джин. Правда, метод этот также мог закончится болезненно, но зато действовал наверняка. Он поймёт. Он отлично помнит вкус её губ и узнает даже через сотню лет. В дверь робко постучали, и окрылённый волшебник Чёрной башни, охваченный приятным волнением, распахнул её. Он смотрел на бледную Ли Е Джин и самодовольная мина сползала с его лица. «Что опять стряслось? Как же меня достал этот мир…» — думал Лукас, пока девушка собиралась с мыслями, чтобы доложить очередную плохую новость. В том, что новость была неприятной, волшебник даже не сомневался. — Пак Тэ Хо, прости, что я так рано… У отца неприятности. С утра звонили из торгового центра Ньюмун. Там на последнем этаже просел пол и образовалась трещина в кулак толщиной. Лукас в очередной раз пожалел, что в этом мире он больше не маг, и ободряюще потрепав Ли Е Джин по плечу, вышел из комнаты. Девушка висла на его руке и напряжённо молчала, пока они спускались в гостиную, где звенели обеспокоенные ноты голоса Ли Бэк Хёна. Романтический настрой был начисто сметён дальнейшими событиями и Лукасу пришлось вникать в страшную реальность, которая грозила разрушительным цунами задеть его жизнь. — Я вам говорю, срочно отключите кондиционеры! Они создают вибрацию на крыше. И оцепите здание ресторана. Выведите всех посетителей… Нет… Не закрываемся. Работаем дальше. Держите меня в курсе. — Па-ап… Робко позвала Ли Е Джин, на что Ли Бэк Хён взглянул на дочь и в глазах его отразилась боль… и страх… и решимость. — Пойдете гулять, не ходите в Каннам. Вообще обходите этот район стороной. — Что случилось, господин Ли Бэк Хён? Я могу чем-то помочь? — и Лукас сжал внезапно повлажневшую ладонь девушки. — Ничего. Будем надеяться, всё обойдется. Не ходите в Каннам пока я всё не улажу. Чаепитие получилось скомканным. Кусок не лез в горло и Ли Бэк Хён не расставался с телефоном. Лукас не следил за временем, и оно казалось то разгонялось, то снова застревало, как муха в меду. Несколько часов покоя были окрашены мучительным ожиданием. Неоднократно господин Ли Бэк Хён звонил и требовал полностью эвакуировать и оцепить здание, но похоже, его власть не так уж широко простиралась, и люди на том конца телефонной линии продолжали жадно оттягивать неизбежное. В какой-то момент мужчина, потеряв самообладание вскочил, забегал возле окна, и из угла в угол, и срываясь почти в крик скомандовал собеседнику в трубке: «Срочно эвакуируйте всех»! Едва он это сказал, как в трубке послышался грохот, подобный взрыву, и с лица Ли Бэк Хёна сошли все краски. Губы побледнели до синевы, и он подошёл и включил какую-то большую коробку у стены, нажав на небольшую незаметную кнопку. Удивительный аппарат замелькал живыми картинками. Лукас никогда не видел ничего подобного и теперь пялился в экран, не понимая, что происходит. Девушка репортёр вещала с места событий, а за её спиной, словно последствия первой магической войны, стояли руины некого исполинского дворца. Они ещё дымились. Курилась не осевшая пыль, и вопли людей, вой сирен почти заглушали тревожный голос вещающей женщины: «Мы пока не знаем, что произошло… Здание торгового центра Ньюмун обрушилось до основания… По словам очевидцев, до момента обрушения были слышны взрывы… Торговый центр обрушился за 20 секунд… Возможно, трагедия спровоцирована террористической атакой… Первые спасательные бригады уже на месте… Есть выжившие, им оказывают первую помощь…» Ли Е Джин словно в бреду собиралась, хватая тёплые одеяла и аптечку, будто это как-то могло помочь выжившим. Её отец больше не проронил ни слова за всю дорогу до места трагедии. Ужас произошедшего не шёл ни в какое сравнение с тем, что Лукас видел на экране коробки, которую новая подруга называла телевизором. Гигантский голубой дворец был словно пирожное, растоптанное почти посередине детским ботинком. Уцелевшая часть стены, как одинокий молочный зуб нависала над серыми руинами. Визжащие белые машинки с красными крестами сновали туда-сюда, увозя раненых с места трагедии. Ли Е Джин бестолково суетилась, бегая вдоль красно-белого ограждения, пока наконец не пролезла через него вопреки запретам командующего спасательными работами Ли Бэк Хёна. Девушка взваливала на плечи хромающих, уже ничего не понимающих людей, оглушенных, но всё ещё способных передвигаться самостоятельно, и отводила в сторону стаи белоснежных спасательных машин. Лукас вспомнил, что ещё несколько дней назад его занесло в этот мир, такой одинокий и враждебный, где даже здания обрушиваются на головы ни в чем неповинных людей. Вспомнил, как оставил в руках незнакомца книгу, написанную рукой, спасённой им девушки. Вспомнил, как мечта впервые забрезжила на горизонте, даря утраченную было надежду. Он не спросил у Ли Е Джин главного, что могло бы объяснить её истинное происхождение — была ли она в своем романе Атанасией? Чувствовала ли то, что чувствовала она? Не понимая, чем может помочь, он только растерянно оглядывал поле катастрофы, сжимая в руке ленту заграждения и не решаясь пройти вглубь, нарушив запрет по примеру новой подруги. Он стоял, вдыхая тяжёлый запах гари, крови и пыли, пока знакомый голос Ли Е Джин не разразился жалобным, отчаянным плачем. Перепрыгивая ленту, казавшуюся до этого незыблемой преградой, он рванул на звук боли, ставший уже узнаваемым и почти родным. Ли Е Джин плакала над бездыханным телом, а вокруг столпились спасатели, тщетно пытавшиеся оттащить девушку от носилок. Лукас разглядел худую незнакомку, лежащую практически на земле. Тело её не имело видимых повреждений, лишь толстый слой пыли покрывал кожу, волосы и одежду. Ли Е Джин плакала и звала девушку ставшим уже знакомым именем: «Джи Хе». Лукас не знал, как могла Ли Джи Хе оказаться на месте происшествия, да это было и не важно. Он держал в объятиях сотрясающуюся в рыданиях Ли Е Джин и ему было страшно. Впервые за долгое время ему срочно потребовалось, чтобы кто-то утешил и его самого. — Она выживет. Её спасут… Обязательно спасут, Е Джин… — неловко, не веря в собственные слова, бормотал Лукас, гладя запылённые, ставшие совсем седыми волосы подруги. А потом робко добавил: — У Дженнет обязательно будет счастливый конец. Ни в одной вселенной с ней не может случиться ничего плохого. Ли Е Джин подняла на него прекрасные бирюзовые глаза и, шмыгнув носом, серьёзно прошептала: — Дженнет — всегда была я…