Конец скитаний

Эта ночь для Лукаса стала столь же бессонной, как и предыдущая. Как бы там не было, память прошлых столетий, проведенных в летаргическом сне, всё ещё сильна. Стойкое ощущение, что он выспался на долгие годы вперед, волшебника не покидало. Или же всё это было лишь возбуждением перед открывшимися возможностями. Образ Мирового Древа будто мерк под давлением всепоглощающего любопытства. Лукасу ужасно захотелось выяснить — зачем бедной дурнушке Ли Джи Хе понадобилась книга «Прекрасная Принцесса»? На следующий день рабочий процесс повторился в точности, как предыдущий. Их погрузили в гремящий старенький автобус и вывезли на поля. Если бы Лукас читал договор, то знал бы, что сегодня был последний день арбайта. Бригадир мысленно потирал руки, подсчитывая выработку. Превысить норму для него было жизненно необходимо, потому что бедность иногда толкает на отчаянные поступки… Наряду с повышенной работоспособностью, уважению к старшим и чрезвычайной щедростью, корейцы обладали теми же пороками, что и любой другой народ на земле. Подлость и коррупция процветали здесь пышным цветом. Пожалуй, слово «бедность» в отношении бригадира Ли Мин Хо была не совсем уместна. Он вполне обеспеченно жил, но весь его быт был целиком и полностью построен на лжи. Там дать на лапу, там списать лишнее, там продать что-то втихаря… Таких в Обелии не то что сажали пожизненно, нет. Таких сразу вешали, как преступников не способных на раскаяние. По счастью, Обелийская империя была за много тысяч миров отсюда и двуличному Ли Мин Хо, с его даром выходит сухим из воды, ничего не грозило… Как ему казалось. Стоя у кромки поля он оценивающе осматривал работников, которое молча, как и полагалось на любом арбайте, заканчивали убирать последние грядки с луком. Юркие старушки мало интересовали Ли Мин Хо. Старость была уважаема повсеместно, и повесить воровство на бедную корейскую бабушку, значит запятнать своё имя несмываемым позором. Европейские гастарбайтеры тоже не вызывали желания связываться. Сарафанное радио работает отлично и после двух-трех прецедентов… ну как наивные русские, украинцы и белорусы перестанут ездить работать за гроши? Шустрая Ли Джи Хе заканчивала работу. Вопреки напряженным лицам её товарищей по арбайту девушка улыбалась. Периодически она робко приподнимала голову и смотрела на симпатичного парня, который работал спустя рукава и выглядел так, будто ему все должны. Высокомерие нищеты — что может быть глупее? Однако, внутренний стержень у Пак Тэ Хо был, и это странное чувство угрозы, исходящее от него, не давало Ли Мин Хо включить того в список своих жертв. Определившись наконец с выбором, он важно направился к дальнему концу поля, где довольная Ли Джи Хе с чувством выполненного долга сладко потягивалась, стягивая грязные перчатки. — Ли Джи Хе, сколько мешков у тебя вчера получилось? Вполголоса сказал Ли Мин Хо и встал перед девушкой, как господин перед провинившимся рабом. Ли Джи Хе перевела на бригадира взгляд, и уловила обвинительные ноты ещё до того, как сами обвинения были озвучены. — Двадцать пять, господин Ли Мин Хо. — Кто может подтвердить твои слова? — Да все могут. Мы вместе грузили лук в машину, — напряжённо пробормотала Ли Джи Хе и голос её дрогнул. Она вдруг отчетливо поняла, что что бы она не сказала, её уже выбрали. Назначили жертвой. — Вчера на базу прибыло только двадцать четыре мешка. Спокойно сказал Ли Мин Хо и с удовлетворением увидел, что девушка не злится, не бросается в наступление, а напугана и полна сомнений. — Я не знаю, как вы там считали, но стоимость мешка, если он не будет найден, я вычту из твоей зарплаты. — П… почему из моей? — запинаясь спросила Ли Джи Хе, и господин Ли Мин Хо, почуяв власть, лишь усилил давление. — Ну или иди, договаривайся со своими подельниками. Делите убытки на всех. Мне всё равно, как вы решите, но стоимость мешка будет вычтена. Лукас не слышал разговор бригадира и Ли Джи Хе, но по растерянному лицу девушки понял, что случилось что-то плохое. Костя бросил работу и чуть прошёл вперед, чтоб лучше понять, что происходит. — Ах ты сукин сын! — воскликнул блондин и раздосадовано качнул светлыми, мокрыми от пота кудрями. — Так это он вчера стащил мешок! Я в тени не сразу понял. Думал, разгружает кто-то из местных. Вот гад, а! Повесить на нас решил свои махинации. Лукас разозлился мгновенно. Только то, что он больше не был прежним волшебником Черной башни держало парня на месте, останавливая от непреодолимого желания стереть жадную сволочь в порошок. — Пойдём. Надо научить мужика честности и справедливости. Злобно процедил Лукас, но к его удивлению Костя испуганно замотал головой. — Не-не-не, я пас, бро. Я в это дерьмо не полезу. Мне ещё на будущий год сюда приезжать. Волчий билет без права на арбайт мне не нужен. — Ты трус! — яростно процедил Лукас и полыхнул взглядом так, что Костя сжался. Не получив вразумительно ответа от товарища по арбайту и более не ожидая помощи, волшебник стремительным шагом направился в сторону Ли Джи Хе, внезапно начавшей отстаивать свою позицию. Она пыталась быть вежливой и Лукас слышал, как девушка настойчиво и внятно, словно ребёнку пытается объяснить бригадиру почему он неправ. Волшебник же Черной башни ничего пояснять не стал. Он встал стеной между Ли Мин Хо и его несостоявшейся жертвой и взял того за грудки. Приподнимая бригадира за ворот одежды Лукас наступал и оттаскивал мужчину с поля, цедя спокойные, но холодные слова. — Ты, мерзкий червь, недостойный даже ходить по этой земле. Ещё раз только попробуешь повесить свои грешки на других, я возьму всё, что ты наворовал и затолкаю тебе в задницу. Если ты думал, что тебя не видели, и ничего не докажут — ты глубоко ошибаешься. Видя выпученные в ужасе, хаотично вращающиеся в орбитах в поисках помощи, глаза Ли Мин Хо, Лукас почувствовал удовлетворение. Ах, как давно он не испытывал этого несравнимого удовольствия — ужаса перед ним, волшебником Черной башни. В эту минуту не грех было проявить и толику особого милосердия, и парень высокомерно произнёс, отпуская ворот рубашки Ли Мин Хо, и демонстративно отряхивая ладони. — Не бойся, я не стану марать об тебя руки. Пока… Живи и помни — пока ведешь себя хорошо, будешь спать спокойно. Солнце наконец село, и униженный Ли Мин Хо проглотив обиду, покорился власти колдуна. Бригадир никого не тронул и просто ретировался от греха подальше. До самой посадки в автобус никто его не видел. Ли Джи Хе провожала Лукаса взглядом. Она страстно желала отблагодарить парня, но тот принял лишь робкий её кивок и сразу ушёл. Девушка никак не могла списать подобное поведение на скромность, ибо скромностью от прекрасного юноши даже не пахло. Впервые за свою сложную, полную лишений жизнь, за неё вступился кто-то столь гордый и загадочный. Будто человек из другого мира. Она с грустью вспомнила сестру, с которой пришлось разлучиться. С их расставанием ушла и незримая поддержка, которую Ли Джи Хе чувствовала всегда и везде. В автобусе она не сводила взгляд с Пак Тэ Хо. Кровь бросалась к щекам, наполняя их жаром. Всю жизнь считала себя дурнушкой и не верила, что кто-то подобный такому парню обратит на неё внимание. Пак Тэ Хо ей нравился. Нравился на столько, что ей хотелось коснуться. Просто взять его ладонь в свою и сидеть в мерно покачивающемся стареньком автобусе, прижавшись к его плечу щекой. Ездить по кругу, пересекая зелёные пригородные поля и гладкие, малолюдные шоссе, пока не кончится бензин… На базе работников приняли быстро и чётко. Ли Джи Хе стояла в длинной очереди и видела, как у стойки Пак Тэ Хо подписывает последние документы. С этим финальным росчерком их совместный труд закончился, и девушка вдруг остро осознала, что теряет… Она снова была на грани того, чтобы отпустить кого-то важного из своей жизни. И тогда Ли Джи Хе вышла из очереди, оказавшись в два шага рядом с упаковывающим свою сумку Пак Тэ Хо. — Уезжаешь сегодня? — робко спросила она, не пряча взгляд. Ей хотелось смотреть. Даже стыдливость, так присущая корейскому народу, куда-то пропала, когда Пак Тэ Хо поднялся, обращая к ней взгляд больших тёмных глаз. — Сегодня, наверное, не получится. Завтра. Надо подыскать место для ночлега… Лукас сказал это без задней мысли, но простоватое лицо Ли Джи Хэ вдруг похорошело. Лучистые медовые глаза засияли, а щёки окрасил бледно-розовый румянец. — Не бойся больше ничего. Никто тебя не тронет. Можешь быть спокойна, — мягко сказал волшебник Черной башни. Ли Джи Хе сияла и не замечала этого. Лишь его взгляд, мгновенно потеплевший, волновал её. Отпустить? Отпустить его сейчас? Чтоб больше никогда не увидеть? Ни за что! Пусть одна ночь… Одна целомудренная ночь, когда она смогла бы сесть рядом и просто смотреть как он ест то, что она приготовит. Как он спит в её постели, пока она ютится на скромной кушетке у балкона. Чтоб потом, когда всё закончится, когда Тэ Хо уйдет навсегда, она смогла бы вдыхать его запах, витающий среди её вещей. Сегодня соседка по квартире, которую они с Ли Джи Хе снимали на пару в пригороде Сеула, как раз на работе и приедет только через три дня. — Не сочти за непристойность… Ты можешь переночевать у меня. Обещаю, что приставать не стану. И Ли Джи Хе смутилась своим словам. В это же мгновение парень улыбнулся. Рассмеялся тихонько, словно с облегчением, и согласно кивнул.

***

Квартира Ли Джи Хе была маленькой и холодной. Как и во многих дома в Корее, центральное отопление не предполагалось, и девушки, снимавшие скромное жильё на пару, могли греться только электрическими обогревателями. Прижимистые корейцы, однако, скорее укутаются в тёплые пижамы, чем будут тратить и без того скудные средства на возможность жить в тепле. Люди банально «пережидали» ненастье, пока не наступали благодатные тёплые деньки. По счастью, прибытие Лукаса в современный мир совпало с теплом. На улице зеленело душное и тропически влажное лето. Широко распахнутое окно, которое было по совместительству дверью на балкон, никак не помогало освежить комнату. Ли Джи Хе засуетилась, вспомнив, что оставила перед отъездом лёгкий беспорядок. Низкий потолок создавал ощущение коробки, и Лукас почувствовал себя котом, попавшим в переноску. Он наблюдал за суетящейся Ли Джи Хе, которая судорожно подбирала с кровати разбросанные вещи и запихивала в корзину для белья, пока наконец не устал стоять у порога и направился в крохотную кухоньку, притулившуюся слева от входной двери. Услышав позади себя движение, Ли Джи Хе обернулась и с удивлением обнаружила, что гость прошёл в грязной обуви и даже не удосужился разуться. Поведение Пак Тэ Хо удивило девушку. Слишком уж не типично для корейцев, которых с детства учили разуваться до носков перед входом в жилое помещение. Удивление Ли Джи Хе не укрылось от волшебника Черной башни. Пристыженный, он стянул ботинки и небрежно кинул к порогу. Суровый мир уже приучил его, что слуг здесь нет, а вот хозяевами каждый быть хочет. Засунув неуместную гордость подальше, он встал и проскользнул к входной двери, хватая метлу и совок. — Зачем ты хотела выкупить «Прекрасную принцессу», если не секрет? — глухо отозвался Пак Тэ Хо от порога, где, согнувшись в три погибели сметал комья сухой земли в совок. Ли Джи Хе шарила по холодильнику в поисках чего-то приличного, чем не стыдно было бы угостить её избавителя. Вопрос застал её врасплох, и она так и застыла с открытой дверцей, обдуваемой блаженной прохладой. — Понимаешь, это моя книга… — робко начала Ли Джи Хе и Лукас мгновенно разогнулся, развернулся чтоб снова поймать взгляд девушки. Волнение пополам с сомнениями снова наполнили его, и парень весь обратился в слух. — Я всегда была сиротой, сколько себя помню. Но вселенная по началу была ко мне благосклонна и не оставила одну. Нас с сестрой подбросили в церковный ящик. В Корее огромное количество сирот, оставленных совсем молодыми матерями. Это суровая статистика и она не уменьшается, а только растёт год от года. Наш детский дом был беден, но воспитатели очень добры и внимательны. Когда мы с Ли Е Джин выросли, то придумали игру о прекрасной принцессе. Мы фантазировали, что мы сестры, рождённые в другой вселенной и попавшие сюда случайно. В какой-то момент фантазии совсем вытеснили реальность, и мы поверили, что так оно и есть на самом деле. Ли Е Джин обладала чудесным даром описывать свои мечты и записала историю, как великие семьи записывают историю рода, а я нарисовала всех её героев… Лукас слушал с жадностью, с упоением и не верил своему счастью. Неужели он нашёл кого-то из его вселенной? Кого-то, запертого в этом скромном теле… — Долгое время мы хранили наш секрет, пока в мой день рождения, когда нам исполнилось по 14 лет, в детский дом не явился красивый господин. Ли Бэк Хён был крупным бизнесменом и жертвовал огромные суммы на наш приют. Многие детские дома в Корее живут вот на таком спонсорском обеспечении, где государство контролирует только качество услуг и жизни, никак не помогая финансово. С приходом господина Ли Бэк Хёна дела приюта пошли в гору, поэтому, когда добрый покровитель пожелал одну из нас удочерить, все воспитатели дружно уговаривали нас с сестрой согласиться. Они убеждали меня, что в итоге господин Ли удочерит обеих, не пожелай нас разлучать, но случилось иначе. За рассказом Лукас переместился на кухню. Он ополоснул руки в раковине и помогал Ли Джи Хе накрывать их скромную трапезу, пока та, накладывая остро пахнущее блюдо, под названием «кимчи», продолжала рассказ. Вездесущий рис присутствовал и здесь, но волшебник Черной башни простил вселенной этот факт. Ему не терпелось выяснить: кто же перед ним? Даже былое отвращение к леди Дженнет, чья чёрная магия была подобна плевку на шёлковых простынях, отступила куда-то вглубь. Он был готов простить её былые грехи, которые толком и грехами то не были, лишь бы узнать, где сейчас Ли Е Джин. Лукас не сомневался, что девушка, воплотившая историю их мира на бумаге не может быть ни кем иным, как Атанасией. — Я осталась жить в приюте, подарив книгу Ли Е Джин. Верила, что однажды мы встанем на ноги и снова сможем жить вместе. Но с течением времени сестра всё реже приходила ко мне. Она плакала и говорила, что не понимает своего отца. В какой-то момент она стала подбивать меня убежать. Заманчиво удрать вместе, жить снова бок о бок, чувствуя поддержку друг друга… Но я не могла позволить Ли Е Джин вернуться в нищету и упустить свой шанс на хорошую жизнь и образование. Поэтому сказала нашим добрым воспитателям, чтоб они скрыли от сестры то, где я нахожусь. Ведь я тянула её на дно, Пак Тэ Хо. Пока она верила, что надо бороться за нас, её отношения с отцом всё больше портились. Я не могла этого допустить… — Чудовищная… женская… логика… — язвительно заметил Лукас, стараясь не показывать вида сколь непривычна ему была предложенная еда. Он жевал, прикрыв рот ладонью, роняя горячие слёзы, что бежали вопреки его желанию. Горло обжигало остротой, и он выдыхал через слово, чувствуя себя огнедышащим драконом. Всё-таки европейские ребята на арбайте готовили куда более гуманную еду. — Пак Тэ Хо, ты в порядке? — пропустив колкий намёк на глупость, обеспокоенно спросила девушка, видя стремительно краснеющее лицо парня. Каких-то пару мгновений ей потребовалось понять, что с перцем она переборщила и роняя стул, Ли Джи Хе вскочила, выдирая из рук молодого человека палочки и чашку горячего чая. Не давая Пак Тэ Хо опомниться, она протянула руку к холодильнику и мгновенно достала оттуда бутылку холодного молока. — Держи, это поможет, — виновато пискнула Ли Джи Хе, наблюдая как ошалело парень хватает бутыль, как жадно пьёт прямо из горлышка, а белые струи текут по гладкому, точёному подбородку. «Прости» — только и могла прошелестеть она и отвернулась, совершенно красная и пристыженная. Жирное и обволакивающее, молоко действительно помогало унять жар. Лукас вытирал губы ладонью, не сводя со смущенной девушки взгляд. Язык казалось слегка припух, но он всё же выдавил то, что так хотел спросить. — Ты всегда хотела счастливого конца. Пусть не в этом мире. Это нормальное человеческое желание. Не понятно только, почему Ли Е Джин уготовила себе такую печальную судьбу. Почему не прописала себе надежду на лучшее? — Тебе известно про печальные судьбы нашего романа… — и Ли Джи Хе наконец подняла на Лукаса всё ещё виноватый взгляд. — Как вообще книга попала к тебе, Пак Тэ Хо, и почему ты решил её продать? Лукасу вдруг вспомнился печальный и суровый мост Мапхо через реку Хан. Вспомнился мужчина, что был так добр и участлив. И утешение в виде книги, которое показалось знаком свыше. Волшебник так стремился найти Мировое Древо, что отбросил всю мирскую суету. Всё, что могло отвлечь от единственной цели… На тот момент. И забыл про девушку на краю… Лукас не знал, что случилось с той, что готова была шагнуть во мрак. Он ненавидел самоубийц, памятуя о том, как один из них, самый близкий и родной, жестоко с ним обошёлся. Судьба незнакомки не волновала его. Ему очень хотелось, чтоб не волновала. И он ушёл, вообразив, что произошедшее ему не подвластно. Теперь же, смутная догадка бередила разум. Она была очень болезненной. На столько, что хотелось срочно от неё избавиться. «Это не могла быть Ли Е Джин. Таких совпадений просто не бывает. Нет. Это не она. Конечно, это была не она… Не Атанасия…» — Пак Тэ Хо… Мягко позвала его девушка и выдернула из тревожных дум. — Эм… мне дал её один мужчина. Он нашёл её под лавкой, на который мы сидели на мосту, и видимо решил, что это я обронил, — осторожно ответил Лукас. — На мосту? — тревожно спросила Ли Джи Хе. — На каком мосту? — Я не помню… — солгал Лукас, но умная девушка догадалась. Она обхватила ладонью рот, так что пальцы полностью перекрыли узкий, короткий нос и сдавленно заплакала. Волшебник бросился к Ли Джи Хе, огибая стол, и неожиданно для себя, сгрёб её в объятия. — Дурочка, чего ты паникуешь раньше времени? — мягко пробормотал Лукас, касаясь губами ароматных черных волос девушки. — Чувствую себя идиотом… Не хотел пугать, а ты всё равно испугалась. Ли Джи Хе молчала, только шмыгала носом, втягивая солёную влагу, и прижималась щекой к тёплой узкой груди внезапно одарившего её лаской мужчины. Чувствуя его горячие руки, держащие её крепко и уверенно, ощущая его губы, касающиеся её волос, минутная слабость и ужас отступали куда-то вглубь, оставляя уют и покой. — Я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Сказала Ли Джи Хе, мягко освобождаясь из объятий. Она подумала, что при других обстоятельствах это был бы самый лучший момент дня, но сейчас, когда страх хоть и притупился здравым рассудком, но никуда не ушёл: она не может себе позволить подобную слабость. — Я постелю тебе на кровати, а сама лягу возле кухни на кушетке, — не ожидая возражений пояснила Ли Джи Хе. По её взгляду Лукас понял, что спорить не имеет смысла. — Обещаю, что пока я здесь, никакой Ли Мин Хо не влезет в дом, чтоб тебя обидеть, — с улыбкой заметил он и поймал улыбку в ответ. — Завтра мне к семи на работу в торговый центр Ньюмун. Это в Каннаме, довольно далеко отсюда, поэтому я планирую уйти пораньше. Если хочешь, оставайся до вечера. Я оставлю тебе ключи… — серьезно, но в то же время крайне робко предложила Ли Джи Хе. Лукас смотрел на смущённую девушку и понял, что примерно этого и ожидал. Он вдруг явственно ощутил, что новая подруга питает к нему совершенно непраздный интерес и нашёл это чувство приятным. Как в старые добрые времена, когда волшебник Черной башни ловил на себе благоговейные взгляды томных барышень. — Мне неловко просить, но… после работы я хотела бы навестить Ли Е Джин в её поместье. Ты… ты мог бы… поддержать меня? — запинаясь спросила Ли Джи Хе и Лукас согласился не раздумывая.

***

Утро было невероятно солнечным и во истину добрым. Время пять, и на плите уже подходит кофе. Ароматная шапочка в турке приподнялась и осела, под рукой снявшего её с огня волшебника Черной башни. Лукас и Ли Джи Хе завтракали яичницей и овсянкой, которой заботливой гость потчевал не ладящую с кухней девушку. Стоя у плиты он производил по истине очаровательное впечатление. «Магия, да и только» — размышляла Ли Джи Хе, потягивая обжигающий кофе. Вопреки желанию девушки, волшебник Черной башни не остался в её доме. Он честно пообещал, что встретит её вечером после работы, а сейчас готов даже проводить. Сказать, что он ни черта не ориентируется в городе, Лукас не решился, а то что «проводить» — это лишь предлог, тем более. Спустя полтора часа пути на перекладных, узкая улочка встретила их пустой дорогой. Горожане, в подавляющем своём большинстве, только собирались на работу, и перекресток приветствовал двух молодых людей безмолвием. Редкие прохожие спешили по своим делам, прижимая к уху неизменные телефоны. — Ну, мне туда, — зябко поежившись, плотнее кутаясь в летний бежевый плащ, сказала Ли Джи Хе и мотнула головой прямо, туда где на широком проспекте возвышался исполинский дворец нежно-голубого цвета. Красные буквы уже мигали, призывно зазывая не то первых работников, не то ранних посетителей. «Ньюмун» — гласило название дворца. — До вечера… — робко закончила она и подняла на Лукаса лучистые, медовые глаза. Потянулась к его лицу. Подалась вперед всем своим существом и застыла. Она ждала пару мгновений. Дышала будто чуть чаще, томясь от чего-то… выискивая на лице волшебника какие-то ответы. Но то ли парень не понял немой мольбы девушки, то ли просто не захотел, однако желание её осталось лишь желанием. Лукас видел, как Ли Джи Хе переходит дорогу. Видел, как почти на середине она обернулась, вновь ища его взгляд и тогда наконец понял, что следовало сделать. «Ай, болва-ан…» — с досадой думал волшебник Чёрной башни, ступая на пешеходный переход. Словно горный лев, стремительно и неотвратимо, из-за поворота вынырнул красный, юркий автомобиль. Он нёсся по пустынной дороге, не ожидающий встретить на своём пути препятствий в столь ранний час. Не сбавляя скорости, он мчался почти по середине, и напуганная Ли Джи Хе, едва заметив его, остановилась парализованная ужасом. Мгновения… Что можно сделать за мгновения? Что можно сделать, если нет магических сил, чтоб предотвратить неизбежное? Бежать… Бежать что есть сил. Бежать, чтоб легкие рвало от воздуха, поглощаемого сбившимся дыханием. И Лукас бежал. Он знал, что не успеет уйти, но понимал, что должен сделать, чтоб поступить правильно. В момент столкновения он не чувствовал боли. Будто не осознавал, что только что всё его нутро стало месивом. Лишь импульс в руках, толкающих парализованную Ли Джи Хе в сторону, туда где чёрные толстые шины красного чудовища не могли её достать. Лишь отчаянный крик утраты, сорвавшийся с губ, уже ставших такими важными.

***

Он очнулся ночью. Полная луна бесстыдно заглядывала в окно, наполняя светлую комнату серебряным светом. Лимонно-жёлтый ночник горел на зеркально гладком столике, отражаясь в его белизне. «Я жив? Сколько дней я здесь лежу? Что со мной?» Едва слабость после пробуждения прошла, как мир наполнился красками и звуками, и теперь волшебник Черной башни видел и слышал так, как было давно, ещё в прошлой жизни. Шум листвы, шорох паука, плетущего паутину, и голос ветра в дальних садах… Мана циркулировала в членах, омывая тело уже позабытыми ощущениями! Магия! Откуда?! Лукас привстал с кровати, унимая сбившееся дыхание. Тонкие магические нити крутились вокруг пальцев, как пряжа на катушках. Бесконечная власть казалась теперь чем-то инородным, и волшебник больше испугался, чем обрадовался. Его, начавшееся было устаканиваться мировосприятие, снова пошатнулось. Острое зрение выцепило множество инородных вещей: от трубок в локте, до странной пижамы в мелкий зелёный горох; от тяжелых аппаратов, подвешенных под потолок, и мигающих ярким синим цветом, до стойки с прозрачным мешком, по руслу которого медленно стекали подвижные капли. На кушетке возле окна спала Ли Джи Хе. На ней была свежая одежда, совсем не та, в которой Лукас провожал девушку на работу. Белый халат накинут на розовый сарафан, а темные волосы распущены и струятся по худым плечам, отливая синевой. И как же она была прекрасна! Тонкие, нежные черты Ати ласкали истосковавшийся взор волшебника. Будто пелена наконец-то спала, и он увидел душу, заточенную в заурядном теле. — Атанасия… — шепотом позвал Лукас и девушка, которая никогда не открывала ему своего тайного имени, проснулась. Она смотрела на волшебника, приподнявшись на локте и он вскочил со своего места, выдергивая ставшие бесполезными трубки и иглы из руки. Ли Джи Хе потянулась к нему, не пряча повлажневший взгляд, ловя счастливую улыбку, сплетая теплые пальцы… Лукас вновь, как тогда в тесной квартирке, прижал девушку к груди. Он был вполне готов сделать то, что Ли Джи Хе ждала от него на злополучном перекрестке, но неожиданно встретился с несокрушимым потоком слёз. — Ва-аа! — плакала в голос девушка, моча его больничную сорочку. — Ты жив! Господи, ты живой! — Конечно живой, — улыбнулся растерявшийся Лукас, хватая её руку и водя по своей груди. — На, убедись. Из плоти и крови. В твердой памяти и здравом рассудке. — Бо-оже… Если бы ты тогда не попал под машину, меня бы уже не было. Ты спас мне жизнь, едва не погибнув! Лукас непонимающе тряс головой, отстранив Ли Джи Хе и заглядывая ей в глаза, сжимая её плечи всё крепче. — В тот день торговый центр Ньюмун, где я должна была работать, рухнул. Тэ Хо, там столько жертв! Мне так страшно, Тэ Хо! Бедные люди… — Послушай… Мне очень жаль, но… — пытаясь уложить всё в голове, мягко перебил Ли Джи Хе Лукас. — Что со мной произошло? Девушка словно вынырнула из оцепенения. Шмыгая носом, она вытирала мокрые щеки и сбивчиво, будто нехотя объясняла. — Это так странно… Врачи сказали, что никогда не видели такой группы крови. Мне было страшно! Безумно страшно! По всем каналам освещали трагедию в Ньюмун, а ты умирал на моих глазах от внутреннего кровотечения... Я не могла этого выносить! От отчаяния я сдала и свою кровь… Вдруг, бедная некрасивая сирота способна на что-то хорошее? Вдруг я могу спасти самого лучшего… друга в моей жизни… — Мне подошла твоя кровь? — с пониманием и надеждой спросил Лукас. И Ли Джи Хе кивнула. «Так вот оно что! Магия этого мира заточена не в Мировом Древе! Она зрела в девушке с рождения, закупоренная, киснущая без дела. Отравляла ей жизнь, втягивая в неудачи, а избавиться от бремени не было никакой возможности, потому что — ну не рождаются волшебники, способные откупорить такое вино, в этой вселенной. Перелив её кровь, врачи вернули мне ману… И не Ли Джи Хе передо мной, а Атанасия! Неузнанная, запертая, спрятанная от меня будто нарочно… Только та ли эта Ати?» Жертвы, принесённые во имя великой цели, снова не трогали волшебника Чёрной башни. Он хотел лишь одного — немедленно убедиться, что нашёл ту, что искал. Вместо слов благодарности он притянул к себе девушку и обнимая ладонями её мокрое лицо, припал к подрагивающим губам в нетерпеливом поцелуе. Выбор, что делается лишь раз, не всегда верен. Можно ли построить счастье на чужом несчастье? Был ли Лукас виноват в том, что пошёл именно этим путём и можно ли было поступить как-то иначе? Он понимал, что Ли Е Джин скорее всего нет в живых, и знал кто она. Он понимал, какую боль придётся вынести его подруге и не знал, сможет ли она его простить. Сейчас всё было не важно… Ли Джи Хе отвечала на его поцелуй знакомо и бесконечно нежно, даря счастье и наслаждение. Она не сопротивлялась. Не толкала и не ранила его болезненным укусом. Но это была его Атанасия, та самая, единственная в целом мире, отличавшаяся от сотен похожих друг на друга копий.