Его волчица

— Так, герой, — звучный удар дна кружки об стол, и Мия вышла из состояния прострации, — поиграла в партизана и хватит. Рассказывай, что тебя тревожит, от чего уже третий день ходишь сама не своя? В дымчато-зеленых глазах плескался целый эмоциональный коктейль из заинтригованности, волнения и, возможно даже, озорства, а губы словно поджидали момента, чтобы растянуться в улыбке. Волк явно что-то подозревал, и его физиогномика указывала на верный ключ догадок. — Маленькая, я весь внимание. Пристроившись на кресле напротив, Макс откинул в сторону мешающуюся подушку и, удобно разместив предплечья на коленях, наклонился ближе к супруге: — Смелей. Чувствуя на себе прожигающий взгляд Фолла, Мия поежилась. Тонкие пальцы плотней обхватили днище уже давно опустевшей чашки, а глаза, хоть убей, не имели возможности оторваться от изучения орнамента на ковре. Понимая абсурдность своего поведения и закономерную ему реакцию возлюбленного, девушка залилась стыдливым румянцем. Она — двадцатисемилетняя взрослая женщина, впервые за семь лет брака стеснялась поведать мужу о том, что узнала от Хелен и Одри в минувшие выходные и о том, что не давало ее голове покоя эти чертовы три дня. — Так, маленькая. Не можешь сама — я подсоблю, — для Макса, однако, тоже было в новинку лицезреть, как его смелая Мия вот так вот по-детски краснеет в ответ на свои мысли. Черт возьми, если взять их всю насыщенную сексуальную жизнь, она ни разу не смущалась его, какие бы… пошлые желания не предлагалось реализовывать. Более того, нередко Мия сама инициировала такое, от чего альфа начинал горделиво трепетать, осознавая ценность своего судьбоносного выбора. — Ты беременна? — первая версия, и сердце мужчины буквально замерло. Разумеется, волк прекрасно понимал природу своей пары и уже, возможно, даже смирился с отсутствием возможности стать отцом, но, потеряй он надежду и веру, какой из него тогда альфа? — Нет, — тихое отрицание, и сердечный ритм вышел на ровную частоту. —Хм… ты хотела бы секс втроем? За годы совместной жизни Макс научился понимать характер течения мыслей Мии. И сейчас ее красноречивое молчание несло однозначный характер. — Точно нет! Наконец-то яркий василек ее глаз встретился с его седой зеленью. — Но, боюсь, у меня… — Сморщившись от явно нахлынувшей фантазии, Мия прошептала: — …Все намного… хуже. Бесспорно, с годами Фолл влюблялся в Мию еще больше. Особенно в такие моменты, когда она являлась столь беспомощной и застенчивой. Его нежная и чуткая волчица. — Хуже тройничка? Маленькая, неужто наш дуэт наскучил и ты мечтаешь о квартете? — подавляя в себе смешок, Макс пересел к своей миссис Фолл и, освободив ее ладони от кружки, переместил на свои щеки. — Пока моя гордость окончательно не втоптана в землю, а тебя не хватил сердечный приступ, пожалуйста раскрой эту неслыханную интригу. У алтаря мы клялись с тобой делить не только радость и горе, но и все, что связано с плотским и непристойным. Трепетно поцеловав оба девичьих запястья, Фолл притянул к себе девушку и, захватив в свои медвежьи объятия, окутал надежным ручным коконом. — Клянусь, я готов выслушать даже претензию относительно моего чл… — Обряд! — оборвав Макса, Мия резко выпалила давно назревающее на языке слово. — «Волчий обряд»… Почему мы с тобой его не проходили? А вот и пазл собрался в единую картинку. Что ж, румянец на щечках был весьма уместен. — Обряд… — отсмаковав, Макс шумно выдохнул: — Вероятно, потому что это… скажем так, устаревшая волчья традиция, которой уже многие стаи не придерживаются. Смахнув со лба Мии выбившуюся прядку, Макс хитро сощурился: — Маленькая, позволь уточнить, что тебе самой известно о «Волчьем обряде»? — разумеется, догадки альфы о том, что так взбудоражило Мию, были крайне очевидными, но услышать вслух версию из ее уст хотелось до безумия. — Что известно… — поджав под себя ноги, девушка откинула голову на крепкое плечо: — Хелен поделилась, что у них с Ральфом вместо брачной ночи был как раз этот обряд… — на лице Макса автоматически расплылась широкая улыбка, благо Мия ее пока не видела. — Как я поняла, это своего рода охота, при которой мужчина должен поймать женщину и… доказать ей свою преданность и верность. Более невинной версии этого действа Макс еще ни разу не слышал. — Хорошо, — горячие губы коснулись девичьего виска. — Что еще тебе известно, мой маленький журналист? От простой охоты ты бы краской не заливалась. Стоит ли напоминать, что в обряде участие принимают отнюдь не женщина и мужчина, а волк и волчица? — Кноттинг, — какой емкий и хорошо описывающий термин, — точного обрисования этого явления Хелен мне не дала… но, с ее слов, после этого она быстро забеременела Шоном. Еще несколько минут парализованная стеснительностью Мия резко воспряла духом и бодро развернулась лицом к Максу: — Родной, пусть я и не оборотень, но, черт возьми, если есть что-то, что мы не пробовали для рождения наших волчат, то почему бы не прибегнуть к старым-добрым традициям? К слову, про кноттинг я уже все разузнала через интернет, поэтому, говорю сразу, я готова! Озвучив все, что накопилось за время неловкого молчания, Мия буквально с мольбой в глазах посмотрела на Макса, который, как ни странно, созерцал ее с особой нежностью и трепетом. Так на нее никто и никогда не сможет посмотреть. — Не оборотень, но самая настоящая волчица, — словно изучая каждую черточку лица, Макс задумчиво улыбнулся. — Маленькая, обряд, если вдаваться в подробности, это весьма дикая форма соития между оборотниками, которая олицетворяет нашу волчью суть. Прямо говоря, сдерживаться никто из пар, особенно самец, не может, а потому… — Фолл, тебе напомнить сколько мы с тобой сменили кроватей и прочей мебели в доме? Будем реалистами — сдержанность и мягкость это не про нас, и не про тебя. Вскинув острую бровь, девушка кивнула на боксеры, являющиеся единственным надетым элементом одежды Макса. — А моя высокая регенеративная способность, уточню, очень удачно нам помогает в периоды полнолуния, мой ненасытный альфа. Поэтому, если ты меня предостерегаешь от крайне грубого секса, то очень даже зря. В конце концов, о моих предпочтениях ты и так прекрасно знаешь. Про что он и говорил. За ангельской внешностью и невинным взглядом скрывалась истинная демоница похоти и разврата. Оценив боевой настрой своей блондинки, Фолл, играючи клацнул зубами возле кончика вздернутого носа: — Малышка, кноттинг возможен только при полной или частичной трансфигурации. Думаю, ты уже успела заметить, что важного анатомического элемента для запирания в человеческом обличии у меня нет. Скосив глаза на пах, Макс прыснул от того, насколько задумчиво Мия уставилась следом на эту зону. — Если хочешь перепроверить, то я не против. Как говорится, мой член — твой член. — Ну не дурак? — наигранно закатив глаза, девушка чмокнула балагура в щеку. — Отвечу аналогично: что я там не видела. Мягкая ладошка задорно похлопала по причинному месту. — А в остальном, — внезапно посерьезнев, Мия ласково провела линию по мужской переносице. Ее жест, обозначающий полное доверие и искренность чувств, — Макс, я люблю тебя во всех твоих формах, ипостасях и проявлениях. И когда говорю, что люблю, имею в виду, что принимаю как духовно, так и физически. Всего без исключений! Еще одна приятная тенденция, которую Фолл успел отметить за годы совместной жизни с Мией — признаваться в любви они стали друг другу гораздо чаще. Не ища для этого причин и не дожидаясь определенных событий или дат. Слова, которые с трудом давались на ранних этапах их союза, отныне были чем-то естественным и неотъемлемым для их супружеского дуэта. Утром при пробуждении или при встрече после изнурительной рабочей рутины, между делом во время уборки или шепотом на вечерних променадах по парку или лесу. Все верно, они любят. Чисто и преданно, как полагается у волчьих пар. А зная это, стоит ли сомневаться в правильности проведении обряда? — Хорошо, обряд, так обряд,— короткий, но чувственный поцелуй. — Нужная локация, небольшой инструктаж, и проведем с тобой еще один медовый месяц. В конце концов, надо же мне оправдать мой титул «кобеля». Неспроста ты меня так называешь, когда злишься. Мягкий смешок. — Фолл, ну ведь дурак же! — Я тоже тебя люблю, маленькая.

***

Лесная тишина. Умиротворяющая и вселяющая спокойствие, никакой враждебности или затаившейся опасности. Все вокруг дышало жизнью, и Мия, стоя босыми ногами посреди зеленой опушки, насыщалась энергией ночной природы. Из-за легкого ветра распущенные локоны взмывали невесомым облаком и рассыпались по обнаженным плечам платиновой вуалью. Полупрозрачная, сотканная из тончайшего кружева сорочка будто струилась по золотистой от загара коже, не скрывая, а лишь подчеркивая плавные изгибы молодого тела. Обрамляя изящные руки, полные, налитые груди, обволакивая тонкую талию и подтянутые, упругие ягодицы, ткань расходилась складками вниз до самых тонких щиколоток, подчеркивая красоту нагого девичьего тела. Ощущая, как под босыми стопами приятно скрипела молодая трава, а лицо остужало лесное дыхание, Мия благоговейно прикрыла веки, предвкушая приближающееся таинство с ее волком. Прошел месяц с того разговора, и Макс, как и ожидалось, со всей ответственностью подошел к реализации так называемого «Волчьего обряда». Главные критерии их единения были следующими: новолуние, родная территория стаи и полное отсутствие посторонних зевак, в том числе и родственников. Фаза растущей луны нужна была для минимизации непредвиденных буйств у звериной ипостаси Фолла, породнившаяся местность предполагала спокойствие для самой Мии, чтобы ей было комфортно и уютно, а отсутствие родни… тут и так все понятно. Вручив всем потенциальным зрителям путевку на трехдневный кемпинг по канадским просторам, Макс тем самым выиграл еще несколько дней на восстановление и возможное повторение грядущего акта. К слову, заподозрили родственники что-то или нет — неизвестно, однако, врученный Хелен специфический, но крайне роскошный наряд намекнул о смышленности и солидарности женщины. Улыбнувшись и мысленно поблагодарив невестку, рожденная луной внезапно уловила знакомый волчий вой. Любимая мелодия приветствия, отзывающаяся в сердце гулким ударом. Глубоко вздохнув, Мия плавно повернула голову в сторону источника песни. В паре сотен метров, огибая редкие стволы хвойных пород, степенно двигался могучий двухметровый зверь. Посеребренная, лоснящаяся шерсть, крепкие и сильные лапы, густой длинноостистый выбеленный ворот и глаза, прожигающие своей янтарной яркостью. Залюбовавшись в который раз волчьей сущностью Макса, девушка мысленно произнесла: — Мой! Из ярко-черного носа зверя тут же выпустился клуб пара. Он услышал ее. И он доволен. Медленно, словно вгоняя в гипноз, альфа приближался к Мие. Не отвлекаясь ни на что постороннее, его глубокий взгляд горящих в темноте глаз был прикован только к немыслимо прекрасной особе. Ее ладность и статность фигуры, ее зачаровывающая глубина океанических омутов, ее энергия и благоухание — Фоллу словно предоставлялась возможность посмотреть на Мию под новым углом. Манящая мягкая улыбка с проступающими на щеках ямочками, волнующий изгиб ключичных косточек, сладость которых ощущалась на языке, просвечивающие полушария аппетитной груди с уже заострившимися коралловыми сосками, упругость и твердость которых он, несомненно, скоро попробует, плоский животик, ставший более мягким и нежным, после завершения всех активных баталий с нарушителями незыблемого баланса добра и зла, и уходящий в еще более волнующий лобковый треугольник, сменивший свою безукоризненную гладкость, на аккуратную узкую дорожку, которую Макс настоятельно просил не убирать. Его маленькая, невинная прихоть. Шаг, еще один. Чем ближе подступал волк, тем чаще становилось дыхание девушки. Приятное волнение накрывало их обоих, но вместе с тем торопиться и нарушать идиллию момента пара не хотела, а потому с замиранием сердца супруги наслаждались начавшимся таинством «знакомства» и растворялись в минутах, секундах, мгновениях. Последние полметра, и, не нарушая финальную дистанцию, волк замер. Глубокий вздох хищника, яркий аромат вербены и яблока окутал, как легкие, так и сознание зверя. Один единственный и неповторимый, дополняющий его естество и саму суть — аромат женщины, его волчицы и пары. Аромат его дома, его мира и спокойствия. — Мой альфа, — шепот, от которого захотелось ликующе завыть, и прохладная бархатная ладонь опустилась на переносицу. — Мой волк. Подавшись навстречу, Макс уперся в девичье запястье, еще раз втягивая любимый аромат. — Сегодня и всегда — только твоя. Слова, что предполагал к произношению обряд, звучали настолько гармонично и естественно, что не было сомнения в их искренности и честности. Она его. Его Мия. Женщина, ставшая целой вселенной, во имя и для которой он будет жить. Пустив внутриутробную вибрацию, Макс мазнул своим кончиком носа девичий и, медленно осев, прижался мордой к межгрудной ложбинке. Абсолютный резонанс сердец, единый ритм и частота. Ценность мгновения нельзя было описать, хотелось лишь просто остаться в нем, замереть, так просто осязая тепло ее тела, стук в грудной клетке и трепетное поглаживание его макушки. — Люблю. Другого не дано. Мягкие губы коснулись переносицы и, бросив напоследок преданный взгляд, Мия игриво отпрянула: — Ну что, мой волчонок, а теперь попробуй догнать. Смена настроения, довольный рык и вот, приняв охотничью стойку, Макс заливисто завыл. Минута форы, и он устремится за его малышкой, так прытко метнувшейся прямиком в лес. Их связь едина, а, значит, пора это доказать. Взрыхляя когтями землю и с придыханием осязая, как наливаются кровью мышцы, Фолл хищно облизнулся, определяя ориентир своего предстоящего движения. Едва ли было возможным девушке убежать, тогда как сладость дурмана выдавала зверю ее расположение. Мысленный отсчет последних секунд, и, предупреждающе издав громогласный рев, Макс рванул с места, вспучивая лапами зернистые комья. Все гудело от нарастающей мощи, конечности с немыслимой скоростью перемещали тело, ловко при этом огибая препятствия. Зная, сколь быстрой и юркой могла быть Мия, Фолл с еще большим азартом рассекал лесные просторы, следуя за яблочно-вербеновым шлейфом. Минуя поляну багульника и углубившись в сосновый бор, волк наконец заприметил ловко петляющий между деревьев женский силуэт. Прекрасным видением она то растворялась в ветвистых зарослях, то снова появлялась, оставляя позади белые всполохи ее воздушной юбки. Во рту от нарастающей эйфории скопилась вязкая слюна, а в грудной клетке затерялся нетерпеливый рык. Отчасти теряя рассудок, но все же не отделяя человеческое здравомыслие, Макс стремительно начал нагонять свою «жертву». Двадцать метров, десять, три. Услышав повизгивание Мии, осознающей неизбежную капитуляцию, Фолл играючи поддел ее молочное бедро и, не дожидаясь очередного ловкого финта, выполнил решающий прыжок. Земля и небо секундно слились в одну сумбурную картину, а тело ужалили колючие коренья. Догадываясь о последствиях падения, волк вовремя накрыл своей тушей хрупкое тело и, прижимая его к своей груди, кубарем прокатился по хвойному настилу. — Ох, малыш, над падением нам с тобой надо будет еще поработать, — куда-то в грудину сдавленно прохрипели. — И купать, мой волчок, я тебя вот уж точно не буду. Не заставишь. В загривок зарылись тонкие пальцы, приятно взбадривающие взлохмаченную шерсть. — Вот ты меня и поймал… По-прежнему придерживая Мию, Макс, лежа на боку, довольно заурчал. Самая физически неприятная часть обряда успешно миновала, и, благо нежное женское тело не пострадало. Выпуская клубы горячего пара, волк плавно освободил Мию из пушистого плена и, убедившись, что та лежит на мягкой травянистой подушке, поднялся на лапы, аккурат над ее корпусом. Разгоряченная, переводящая дыхание и не скрывающая искренней улыбки на пухлых губах. Мия была прекрасной. Под покровом ночной мглы, в смятой и местами порванной сорочке, с раскинутыми по земле и ключицам светлыми прядями, девушка казалась истинным воплощением самых сакральных и потаенных желаний. Любуясь каждым сантиметром вожделенного тела, купаясь в лучистом взгляде васильковых глаз, Макс от переизбытка эмоций подался мордой вперед и лизнул румяную и горячую щеку. Сладкая, опьяняющая и сводящая с ума. Заведя влажный нос к покрытому испариной виску, Фолл повторил жест, смахивая языком солоноватую капельку. Медовая для волчьих рецепторов сладость включала в себя нотки облепиховой кислинки и отголоски остроты жгучего перца. Безошибочно зверь распознал вкус страсти и возбуждения, которые пропитывали каждую клеточку женского тела. Раздался внутриутробный рык. Оскалившись и шумно выдохнув, Макс вновь поднял голову, лицезрея млеющую от его источаемой ауры Мию. Приоткрыв рот, тяжело вбирая воздух, она судорожно облизнула губы. Неутомимая жажда по тактильному контакту, по ощущению горячего языка на своей коже спровоцировали тихий девичий стон. Хотелось сорвать одежду, обнажить и раскрыть всю себя. — Милый… — дрожащая от возбуждения рука потянулась к тонкой бретели платья, намереваясь ее опустить с плеча… — Прошу… Хищно облизнувшись, Фолл предостерегающе клацнул челюстями. В этой игре вести будет только он. Убедившись, что его намек был верно истолкован и отметив, сколь стремительно завладевала Мией необходимая волна возбуждения, оборотень довольно кивнул. Еще раз пробежав взглядом по роскошному телу, волк предпринял первый шаг к полному обнажению его пары. Мазнув носом звонко пульсирующую жилку на шее, а затем лизнув ее, Фолл под новую порцию порочного стона поддел зубами тонкую нить лямки. Легкого натяжения хватило, чтобы ту разорвать и позволить ненужной ткани при распадании оголить правую грудь. Аппетитная, поблескивающая от испарины и манящая уже давно налившимся соском — не смея задерживать себя от обуяющего желания, Макс жадно провел языком по нежной плоти. Вкус принадлежащего ему тела, и особенно та его часть, которой будут вскормлены их волчата, заставил альфу зажмуриться от удовольствия. Однажды из этого упругого, так идеально затвердевшего соска начнет бежать молоко, живительная сила которого укрепит их сына и дочь — его наследников. От одной мысли, что Мия сможет стать матерью и стая для двоих станет больше и родовитей, у альфы захватывало дух. Проходясь по жаждущему ласки соску, слегка прикусывая и тут же задабривая его острие, Макс упивался реакцией Мии и вкушал обостряющийся запах вожделения. Чуткий нос улавливал флюиды, взывающие к его основным инстинктам, а сущность зверя активно старалась подавить человеческое сознание. Полное влечение своей парой подтолкнули Фолла ко второму шагу их таинства, и для его воплощения оборотень пригнулся корпусом так, как если бы он хотел подпрыгнуть. Секундный неприятный треск видоизменяющейся анатомии, и над девушкой уже склонялось мускулистое, источающее жар гибридное тело. — Макс? — едва уловимый шепот, и не ожидающая подобной трансфигурации Мия робко коснулась широкой грудной клетки. Нет, ошибки быть не могло, перед ней по-прежнему был ее любимый муж с его пшеничными волосами, волевыми чертами лица и чертовски приятным ароматом кедровой свежести и свежескошенной травы. Это был ее Макс Фолл, но… — Все хорошо, маленькая. Это я, — вместо привычно зеленоватых, сейчас на девушку смотрели ярко-желтые с темной прожилкой глаза. И без того крепкие руки и торс стали еще больше и шире, и начиная с локтя вниз по предплечью конечности приобрели звериные очертания, особенно длинные пальцы с вытянутыми острыми когтями. На смену бархатному голосу пришло глухое рычание, вселяющее, как благоговение, так и… страх. Могучий, сильный, властный и опасный. Девушка вспомнила, как в подобном виде Макс сражался с Итаном Вудом, как разрывал этими руками его вампирское прочное тело и как легко подбрасывал посторонних недругов, желающих воспрепятствовать ему. Энергия альфы. Теперь было ясно, почему именно Макс должен был возглавить их род вместо Ральфа и почему Саманта при определенной смене настроения Фолла буквально роптала перед ним. — Я безумно тебя хочу. Всю. Без остатка, — горячее дыхание у самого ушка, и девушка ощутила, как ее запястья буквально пригвоздили к земле, а ноги безапелляционно развели чужие колени. — Ты только моя. Навечно… Попытку что-либо озвучить нарушил властный язык, захвативший в плен ее. Глубоко, жадно, отнимая весь кислород, Макс не просто целовал — он овладевал, демонстрировал свое влияние и право на тело, душу, сознание и суть. Принимая сей факт и отвечая взаимностью, рожденная луной внимала своего волка, впитывая все эмоции, что тот хотел ей передать, словно не было тех семи лет их совместной жизни. Только здесь и сейчас — с чистого листа. Новое признание, но уже от лица всех ипостасей, запертых в одном безумно любимом… человеке. За страстным слиянием губ последовало собственническое отмечание каждого сантиметра кожи, при котором чуть шершавый язык в тандеме с острыми, как бритва зубами, контрастом боли и живительной ласки возносил к неслыханному пику наслаждения. От основания челюсти до самого пупка, Макс юлил, вырисовывая причудливые рисунки, оставляя за собой влажно-кровавый след. Халатно расправившись с сорочкой, придавая той вид половой истерзанной тряпки, Фолл, приподнял девичьи бедра, открывая для себя вид поблескивающего от липкого наваждения лобка. Шумный выдох одного и дрогнувшие от смущения ноги другой — время остановило свой ход для обоих. Огладив когтистыми большими пальцами бедренные косточки, Макс, ощутив, как Мия вновь начала расслабляться, недолго думая поддался животному инстинкту и провел горячим языком по изнывающим влажным складочкам. — Боже! — женский вскрик, и, уже отсмаковав истинный вкус своей пары, Фолл лихорадочно принялся вылизывать лоно, срывая истошные крики сладострастия. Шумно и пошло, причмокивая губами и не стесняясь более глубокого освоения нутра, оборотень давал внятно понять, сколь предпочтительна для него девушка и как ему важно ее удовольствие. Волчица должна быть полностью готовой принять своего альфу, на уровне химии и ментальной сопоставимости. Самка для самца всегда на первом месте, ведь она дает начало новой жизни и ведет за собой стаю. Он защита и опора, она двигатель и вектор. Ее спокойствие, ее здоровье, ее удовольствие — абсолютный и безоговорочный приоритет. Осязая, как все нутро затрепетало, а цепкие пальчики вонзились в основание волос, Фолл, издав подобие хриплого стона, одним движением перевернул Мию на живот, добиваясь коленно-локтевой стойки. Любимая обоими поза, и, удовлетворенно оценив подтянутые ягодицы с уже намеченными его пальцами следами, Макс властно сжал округлые доли, возвращаясь к прерванным ласкам с погружением. Отметив налитый клитор и умело запустив еще глубже язык, оборотень с нескрываемым удовольствием позволил себе насладиться первым оргазмом его волчицы. Активное сокращение, изобилие влаги, подмахивание навстречу бедер — все говорило о том, что Мия была готова к большему. Она была готова его принять. — Безупречная, — жаркая дорожка вдоль позвоночного столба, — неповторимая, — подмяв под себя, но по-прежнему не давая опустить бедра, Макс опалил дыханием шейный изгиб, — моя волчица. Приставив к сокращающемуся лону пунцовую от напряжения головку, альфа дразняще провел ею вдоль нижних губ. — Твоя, — едва различимый хрип, и под собственный несдержанный рык Макс вонзился зубами в шейно-плечевой изгиб, синхронизируя данный жест с глубокой фрикцией бедер. Девичий вскрик, и, не давая боли заполнить ее сознание, Фолл мазнул языком место метки. Отметина принадлежности и истинной парности, оставляемая только у единственных на всю жизнь спутниц. Если будучи в форме человека от подобного укуса Мия кроме легко-растворяемого дискомфорта ничего не чувствовала, то теперь с учетом выделенного клыками фермента, все женское тело стало словно оголенный нерв. Чувствуя, как девушка всхлипнула от подступивших слез, Макс приостановил процесс погружения, и, не выходя из горячего нутра Мии, позволил ей лечь, накрывая при этом ее своим телом. — Мия, маленькая, все хорошо, сейчас боль отступит, — ладонь, оглаживающая грудь, трепетно ее сжала. — Доверься мне. Оставляя россыпь поцелуев на затылке и на шее, Макс окутывал своим теплом и заботой. Меньше всего он хотел, чтобы его девочка плакала, но обряд есть обряд. — Знаю… все хорошо. Выдохнув, Мия прикрыла глаза. — Прошу, продолжай… Заурчав, Фолл прижался щекой к месту укуса. — Люблю… Плавный толчок. Еще один. Из-за нового угла погружения осязалось все более остро и крышесносней. Степенность и неторопливость вновь стала обретать активный темп. — Черт м-м-м, — в голосе отразилась нота блаженства, — ты стал еще больше… Короткий комментарий вызвал на лице Макса озорную улыбку: — И это пока не предел… Влажные шлепки его паха о бедра, и вновь откликающиеся эхом девичьи стоны. Убедившись, что Мия испытывает исключительное удовольствие, Фолл вновь приподнял ее бедра, надавив ладонью на основание живота. — Ма-акс… Внутренние стенки еще сильней сжались, и Мия протяжно заскулила, раззадоривая волка на еще большую активность. Толчок за толчком, и девушка на задворках сознания начала понимать, что член как будто специально становился все больше и тверже, принося своим присутствием удовольствие, от которого хотелось потерять рассудок. Секс с Фоллом всегда был неистовым и страстным, и что такое оргазм, Мия уж точно не забывала. Возможно ли было существование любовника лучше, чем ее волк? Однозначно, нет. Возможно ли было добиться апофеоза еще насыщенней и ярче, чем тот, к которому подводил ее альфа? Сумасшествие, но, похоже, Макс по-прежнему был способен удивить своими талантами и многогранностью. Необъяснимо и недоступно пока для понимания, Мия начала безостановочно… финишировать. Волна за волной, без сил на озвучивание ощущений она, не контролируя свое тело, извивалась от разрывающего экстаза. Перед глазами стояла сплошная пелена, кожа покрылась мелкими мурашками. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Мия под действием рефлексов сжала челюсть и гулко зарычала, как если бы она была зверем. — Моя… умница… Привкус железа на губах и языке, едва различимый шепот, и Мия, все еще балансируя на грани сознания, разлепила стиснутые веки. — Не сдерживайся, малышка… вот так… Тесный плен крепкого ручного кокона, багровая от крови мускулистая шея и жаркая пульсация внутри. Будучи в объятиях Фолла, девушка начала различать, как тот ее поглаживал по спине и нашептывал что-то на самое ухо. — Макс, что сейчас… У тебя кровь! Взгляд, наконец, сфокусировался на окровавленном участке тела, и мозг произвел логическое заключение. — Боже! Родной, прости. Резко дернувшись, намереваясь встать на ноги и помочь Максу обработать рану, Мия ойкнула и стушевалась. — Что за? — Маленькая, тише. При «замке» так резко лучше не двигаться, — болезненно шикнув, Фолл усмехнулся. — Минимум полчаса, и возможно я тебя отпущу. А до тех пор ложись на меня, — вновь притянув к себе девичье тело, Макс гулко вздохнул в светлый затылок. — Плюс — множественный оргазм, минус — отсутствие возможности активно перемещаться. Кноттинг на практике, как ты и хотела. Кноттинг… Накрыв своей ладонью мужскую, лежащую на животе, Мия уже осторожно поелозила бедрами. — Ты… заперся во мне с помощью узла? Действительно, казалось внутри ее лоно было максимально заполнено чем-то горячим и периодически подрагивающим. Хотя, почему чем-то? — Я заперся в тебе с помощью узла, — дразняще фыркнув за ушком, Макс вызвал довольный смешок. — И теперь мы будем ждать, пока он не станет меньше, чтобы ты из меня смог высвободиться? Приятная истома вновь начала овладевать телом, а возможно она никуда и не пропадала. — Миссис Фолл, Ваша теоретическая подготовка заслуживает отдельных оваций. Висок нежно поцеловали. — Да, все верно, до тех самых пор, пока не высвободится все семя, узел не будет давать нам возможности разъединяться… чему я, несомненно, очень рад. Все семя? — Макс… ты же меня там затопишь… Еще бы Хелен после такого не забеременела! Минимум полчаса эякуляции… Впрочем, вероятно, при такой атаке полувампирская сущность сможет долгожданно капитулировать. — Знаешь, мы пять лет с тобой стараемся, поэтому, если сможешь час во мне побыть — я только за, — уверенно заключив, Мия тесней прижалась спиной к мужу и звонко поцеловала его предплечье, проходящее поперек грудной клетки. — Надеюсь, за это время здесь не появится какой-нибудь любитель ночных прогулок. Иначе клянусь, я самолично с ним разберусь, прибегая к физической форме насилия! Воздух сотряс хриплый, грудной смех. — О, да, я оценил, как ты кромсала мою шею. Знал бы раньше, что «связка» пробудит в тебе столь дикую хищницу, предложил бы обряд в канун схватки с Вудом. Уверен, моя волчица, Князя бы ты порешала за считанные секунды. Ощутив, как в грудной клетке девушки сильней забилось сердце, а в ее аромате мелькнули нотки волнения, Макс тесней сжал объятия. — Маленькая, все отлично, рана пустяковая и к тому же уже зажила. Для любого волка нет большей радости, когда его пара… — Вгрызается ему в глотку, — бархатная ладонь легла на мужскую щеку. — Прости, я, признаться, даже не поняла, как это вышло. Как бы то ни было, эта ночь послужила для многих инсайтов и размышлений. Даже на физическом уровне Мия чувствовала изменения в себе, к которым нужно будет потом подходить с головой. — В тебе после метки проснулись звериные инстинкты, и, как полагается волчице, ты во время «схватывания» дала мне обратную связь о готовности к осеменению. Из-за высокого уровня эндорфинов, спровоцированных оргазмами, ты действовала, основываясь на животную природу, а потому, малышка, желание меня искусать и подрать ноготочками — вполне естественная форма диалога между волчицей и волком. И, если тебе станет легче, мне это безумно понравилось. Думаю, нам стоит сие повторить. Острые когти гибридной руки игриво потеребили сосок, заставляя тот моментально затвердеть. — При условии, что вместо почвы и хвойной иглы под нами будет хотя бы пол,— промурлыкав, Мия повела бедрами, поддерживая настрой оборотня. — Все будет в самом лучшем и менее традиционном виде. Скажем, в духе Фоллов. Длинные пальцы нежно коснулись клитора и умеючи надавили на чувствительную точку. — М-м-м.... в духе Фоллов? — Мия, закусив губу, гулко выдохнула, открывая для поцелуев шею. — Да... — горячие губы коснулись следа на изгибе. — Мягко снаружи — жестко внутри. Ну и как этому волку отказать?