Принцесса из тайги

На горизонте белоснежная полоска — горы, тайга и зима. Весь лес будто бы в тумане — вьюга. Остров со всех сторон омыт холодным морем, откуда доносится влажный воздух. Он ледянит спину и голые руки. Нужно было брать перчатки. Самый север Японии оказался довольно холодным, будто Фёдор встретил в этом месте кусочек своей родины. Северная жемчужина страны привлекала его куда больше оживленных городов острова Хонсю. Здесь не так многолюдно, тишина и покой, а вокруг лишь только стволы хвойных деревьев. Стройные и крепкие, гладкие на ощупь и высокие. Их крона в нынешнее время года покрыта плотной шапкой снега. Дëрнешь за ветку — целый ком на макушку тебе прилетит. В тайне ото всех кое-кто очень любил так делать. Достоевский поправил ушанку, натягивая её ещё ниже. Снежинки больно били по лицу, а попадая в глаза, моментально таяли. Февраль оказался действительно холодным. Благо, лисья шуба спасает. Всё таки даже он знает, что мех лисицы является самым теплым. Почти ничто здесь не отличалось от привычного холодному русскому климата. Хотя, наверное, кое что было. Неподалёку было море. Целых два моря по обеим сторонам, которые мужчина иногда любил посещать, выбираясь из своего небольшого домишки. Одно было холодным, как его душа, а второе теплым, прозрачным, особенно летом. Только ради одного из них Глава Крыс переселился сюда, конкретно в этот район. Изредка, возвращаясь из леса, он любил проходить по самому побережью, наблюдая за тем, как ветер завывает над морской гладью, покрытой толстым слоем льда. Бывало, брало желание порыбачить, но провалиться под лёд, когда рядом нет ни души, не очень хотелось. Летом же теплый ветер трепал волосы и бил по ушам, слышался крик высоко летящих в небе чаек. Штаб сейчас находился далеко, за несколько километров отсюда, на другом острове. А здесь брюнет отсиживался, так сказать, залëг на дно после очередной операции. Если мышь слишком часто будет высовывать нос из своей норки по делу и без дела, рано или поздно кошачьи когти её настигнут. Безмолвную тишину зимнего леса нарушал хруст снега под подошвой красных сапог, да резкие порывы ветра пролетали над головой. На кончиках волос, выглядывающих из под шапки, уже осел блестящий иней. Щеки кололо от мороза, а руки уже окоченели. Суставы на пальцах с трудом сгибались. Дёрнув верëвку чуть сильнее, чтобы санки вылезли из сугроба, парень обернулся. Несколько хворостинок и пару крупных дров уже лежали на снегу, вывалившись, а "транспорт" все не двигался с места. Достоевский устало, даже обречëнно вздохнул и размеренным шагом подошёл к саням. Металл в порядке, даже не поврежден, но что-то определëнно мешало продолжить путь. И это что-то было определенно с шерстью. Как странно, что Фёдор не заметил этого раньше. Здесь, на дороге поворот, а проблема с которой он столкнулся зарыта в сугроб на самом его краю. Не тратя времени на раздумья, русский взял одно из брёвен и стал, ворча, разгребать снег. Не лучшая идея — делать это руками. Докопав примерно до того, что теперь один конец упирался во что-то мягкое, брюнет потянул находку за шерсть, но тут же понял, что выкопал что-то очень тяжелое. Пришлось убрать в сторону полено и тащить двумя руками. "Неужели животное какое.. здесь, в такое время года? Шерсть, кажется, собачья." Русский со спокойной душой мог бы оставить бедного пса умирать, ведь его уже вряд ли что-то спасëт. Но теперь заинтересованность брала верх, ведь помимо замеченных темных волосков из под снега появилась человеческая рука.