Феникс

Глава 2 «Какая из реальностей моя?!» Темнота, кругом одна темнота, но мне не страшно, ведь я так долго этого ждала. Наконец-то мои мучения подошли к концу, только жалко тетю Свету, она заботилась обо мне после смерти родителей, несмотря на то что у нее и так было четверо детей. «Интересно, что случилось с той девочкой? Она, не жалея себя бежала в деревню, чтобы увидеть своих родителей», — с болью в сердце, подумала я. «Хотя, почему это должно меня волновать, ведь я умерла. Умерла же? Или нет? Если я мертва, тогда почему в моей голове так много мыслей? Мертвые же не беспокоятся о делах насущных», — все эти мысли вяло протекали в моей голове, пока я не почувствовала, что меня куда-то затягивает. — Скорей, несите дефибриллятор. — Пиип! Пиип! — Разряд! — ……. — Увеличьте, мощность! Разряд! «Это-то что, я думаю? Неужели у них получится запустить мое сердце заново? Нет, не хочу! Мне надоело это состояние «овоща». Я не хочу назад в это тело, в котором мне опять придется испытывать невыносимую боль. Пожалуйста, прекратите! Я не вернусь назад», — с возрастающей паникой, думала я. Сквозь шум и писк прибора, я ели как могла уловить ход своих мыслей. Но одно я знала точно, я не хочу возвращаться. И со всей силой, которая у меня еще осталась, я потянулась назад, во тьму. —Пииип…. —Остановитесь, уже ничего нельзя сделать. Время смерти – 2:45. С утра проинформируете ее опекуна. Я уже не слышала, о чем говорили врачи, я стремилась все дальше во тьму. «И вот, я снова здесь, что же ждет меня впереди?» —думала я, блуждая во тьме, —«Почему я еще что ощущаю? Я считала, что смерть — это быстро и безболезненно, но в данный момент, я не знаю, что мне делать и куда идти». Спустя какое-то время, я почувствовала, что меня куда-то тянет. Мне было трудно сопротивляться этому зову, да и мне не особо этого хотелось. Ведь я уже устала находится в этом «ничто». Поэтому я с радостью пошла на него. Чем ближе я подходила, тем сильней я чувствовала какие-то непонятные эмоции и ощущения. И вот спустя несколько минут, я почувствовала, что у меня болят руки и ноги, хотя до этого, я, вообще, не ощущала своего тела, как будто у меня его никогда и не было. Еще через минуту, я почувствовала, как меня переполняют различные эмоции. Это, и непонятный страх, и жуткое волнение, как будто я потеряла, что-то важное. Эмоции и боль в теле все росли, пока я не почувствовала, что с каждым шагом мне становится все хуже и хуже. Тошнота все ближе подступала к горлу, казалось, что еще несколько секунд и меня стошнит. Все тело становилось ватным, меня шатало в разные стороны. И вот я делаю последний шаг, и мое сознание поглощает тьма. Пробуждение было не из приятных, у меня болело все тело, как будто я пролежала в одной позе несколько часов. Попытавшись поднять голову, я застонала. От лица к затылку прострелила резкая и неприятная боль. Как можно медленнее, я опустила голову обратно. Мне пришлось повернуть ее набок, потому что изначально мое тело лежало головой вниз. «Интересно, как я не задохнулась, в таком положении». Через несколько минут, после того как боль немного прошла, я предприняла еще одну попытку, поднять свое тело в горизонтальное положение. Напрягшись всем телом, я смогла встать на четвереньки. За что тело ответило мне болью в коленях и ладонях. Ели как приняв позу по-турецки, я перевела дух и огляделась вокруг. Картина, открывшаяся моему взору, была удручающей. Я находилась у подножья небольшого холма, в нескольких десятков метров находилось небольшое поселение, в котором многие дома были сожжены или разрушены. В воздухе ощущался запах гари. «Эта картина мне кажется до боли знакомой». Но от этой мысли меня отвлекло жжение в ногах и руках. Опустив взгляд на свое тело, я увидела, что оно покрыто мелкими ссадинами и ушибами. «Возможно, я упала с этого холма,»— размышлял я, продолжая осматривать свое тело. На руках и ногах кожа была содрана, но за то время, что я пролежала без сознания, раны покрылись небольшой коркой. А когда я предпринимала попытки занять более выгодное положение, немного зажившие раны снова начали кровоточить и болеть, что доставляло небольшой дискомфорт. Также у меня болел лоб с правой стороны лица. Возможно, там синяк или шишка. Вся эта боль, отвлекает меня от чего-то очень важного. Только я не могу вспомнить отчего именно. Вся эта ситуация, хоть и кажется знакомой, но вызывает во мне какие-то чувства неправильности происходящего. «С этим телом, явно, что-то не так, но я не могу понять, что именно,» — думала я, рассматривая его более внимательно. И тут до моего больного сознание наконец-то дошло что именно меня смутило в этом теле. Это тело не мое, оно детское. «Но как такое возможно? Я ведь… Я ведь… Вспомнила! Я Морозова Анастасия Сергеевна, и я сейчас должна находится в больнице. Вот только я почему-то сижу непонятно, где, в теле маленького ребенка,» —с возрастающей паникой, думала я, — «Хотя, вполне возможно, что это очередной реалистичный сон. Да, точно, это сон!» Но что-то, все равно смущало меня. Какая-то мысль билась на периферии моего сознание. «Кажется, я забыла, что-то важное. Но что именно?» От этих мыслей, у меня еще сильней разболелась голова. Боль все росла, пока в моей голове не стали мелькать картинки чей-то жизни. «Постойте, кажется я видела этого ребенка прежде. Точно! Это ведь девочка из моих снов, которые я вижу на протяжении нескольких недель.» Вот она сидит за столом и что-то тщательно выводит кисточкой. «Это кандзи,»— незнакомое название всплыло у меня в голове. А в этом воспоминание, она с мамой трудится на полях. У меня откуда-то появилось ощущение, что это ежедневный труд, после которого они всей семье собираются за столом и проводят время вместе. Следующие воспоминание я хорошо знала, ведь это действие происходило со мной во сне. В нем я помогала маме собирать лекарственные травы в красивый пучок и вешать их сушится в нашей кладовой. —Ока-сан, а зачем нам так много лекарственных трав? —Для того, Хитоми-чан, что скоро зима, а она бывает очень суровой, — с ласковой улыбкой, ответила мама. После этого воспоминания, остальные хлынули рекой. Моя голова раскалывалась на части, но через несколько минут боль утихла. А в душе был полный разлад. «Как такое возможно? Неужели я переродилась? А разве люди обычно не перерождаются в новорожденных? Я всегда считала, что, когда человек умирает, он проходит через определенное место, люди называют это «чистилищем», там ему стирают все воспоминания прошлой жизни, и только после этого он может переродится и начать жить заново. Тогда почему я помню жизнь Анастасии Морозовой и Комацу Хитоми? Это все мои жизни или Анастасия и Хитоми, разные люди? Возможно, когда я лежала в реанимации, я уже тогда была между жизнь и смертью. И раз мое тело было уже одной ногой в могиле, я смогла проживать в двух измерениях одновременно? Я жила, как Настя и как Хитоми одновременно? Получается Хитоми, моя следующая реинкарнация?» — вяло думала я, прибывая в шоке, от всех тех воспоминаний, которые уютно устроились в моей голове. Я не хотела верить, что Хитоми — это я. И что, мою деревню уничтожили вражеские шиноби. Да, в этом мире существуют люди со «сверхспособностями». Здесь они называют себя «шиноби», а энергию, что протекает в них — «чакра». Все это мне рассказывала мама, ведь мы находимся под патронажем клана Сенджу. Фактически мы являемся вассалами, этого клана. Они обеспечивают нам защиту и дом, а мы трудимся на их земле возделывая сельскохозяйственные угодья. По сути, это такое же крепостное право, как в древней Руси. Вот только люди могут спокойно покинуть территорию клана Сенджу, но со своим уходом они потеряют, и защиту. А таких дураков мало, где найдешь, ведь сейчас идут ожесточенные войны за территорию. Где великие мира сего, не могут решить, кому достанется кусочек по жирнее и по больше. В простонародье это время прозвали—Сенгоку Джидай. Что в переводе означает, «эпоха воюющих государств». Именно в такой обстановке, росла Хитоми Комацу, то есть я. «Господи и куда же я попала? Почему я не могла переродится в своем мире? С моим опытом из прошлой жизни, я бы смогла экстерном закончить школу и универ. В какой-то мере, меня можно было бы считать гением. Но вместо, этого я переродилась в средневековье, в военное время. Боже, за что ты так со мной? В той жизни много не прожила и, похоже, в этой долго не проживу,» — все эти мысли проносились в моей голове, вместе с воспоминаниями об устройстве этого мира. Но все эти мысли вылетели из моей головы, как только я услышала голоса вдалеке. Со стучащимся сердцем, я припала к земле, надеясь, что трава скроет мое тело. «Ну, вот не успела разобраться в себе, как новые проблемы сами находят меня,» — с ироничной усмешкой подумала я, наблюдая как черные точки расходятся в разные концы деревни, — «Неужели, это те самые люди, которые сожгли мою деревню дотла? Или это разбойники, которые пришли сюда, чтобы забрать все ценное, что не успело сгореть в пожаре?» Пока, я думала и наблюдала, за передвижением этих людей, они все ближе подходили к тому концу деревни, где пряталась я. Наш дом находился на окраине деревне, а я лежала в нескольких метрах от него. Хорошо, что трава была достаточно высокой, чтобы скрыть тело пятилетней девочки. Но Ото-сан, рассказывал мне, что «шиноби» способны на многое. И лучше держаться от них подальше. —Они могут делать такие вещи, Хитоми-чан, что нам простым людям такое и вообразить страшно, — с ласковой улыбкой, говорил мне отец, когда я снова пристала к нему с расспросами. —Ото-сан, но я, правда, хочу стать шиноби, — обиженно отвечала я. —Милая, профессия шиноби очень опасна, тем более знания передаются от одного поколения к другому, только внутри клана. Так, что нам простым людям, вряд ли, когда-нибудь «повезет» стать шиноби, — Потрепав меня по голове, сказал ото-сан. И видя сейчас, с какой скоростью они передвигаются, могу с уверенностью сказать, что это и есть те самые «шиноби». Пока я предавалась воспоминаниям, один из шиноби зашел в наш дом. Когда я это увидела, мое сердце ушло в пятки, а дыхание сперло. И вот через несколько минут, он покинул здание. Только сейчас, я поняла, что, практически, не дышала. Я была готова выдохнуть с облегчением, когда он пошел в противоположную сторону от меня, но вдруг, он резко остановился и посмотрел на то место, где пряталась я. «Неужели это конец?»— с испугом подумала я.