На покой

Еженедельное собрание подходило к концу. Юэ Цинъюань устало, после восьми часов обсуждений и споров оглядывал главный зал Цанцюн. Все лорды и демоны, — он противился до последнего после воскрешения подобному раскладу, но куда деваться, если даже два мира слились в один, — буквально вповалку лежали на столах и лавках, изредка вяло переругиваясь (обсуждали поставки продовольствия в северные демонические земли и возможности замены гнилой человеческой плоти на свиную). Поправочка: почти все. Лорд Цинцзин, Шэнь Цинцю не выглядел сколь либо уставшим, хотя спорил едва ли не активнее всех. Сейчас он, периодически ругаясь себе под нос, перебирал заметки на близлежащих столах, то и дело яростно что-то в тех черкая. И хотя Юэ Цинъюаня энергичность сяо Цзю радовала: брат после воскрешения очень долгое время был сам не свой, и сейчас наверстывал упущенное, но только не третий месяц подряд без перерыва! Нет, серьезно, такая самоотдача от ранее весьма ленивого лорда, предпочитавшего скидывать работу на своих адептов, настораживала. Шэнь Цинцю вел занятия, давал классы по живописи и игре на цине, ходил на охоты, самолично писал отчеты, разбирал демоническую часть документации пика, рисовал талисманы на любой исход. Это не говоря про его исследования лавовых драконов в Бездне, помощь Му Цинфану со сбором цветов небесного османтуса и собственные тренировки с оружием. Сяо Цзю слишком торопился жить, и это очень пугало Ци-гэ. Но, все попытки осторожно расспросить брата, что у него приключилось, разбивались о непререкаемое: «Я наконец-то стал ответственно подходить к своим обязанностям лорда, ранее пенявшиеся мне за несостоятельность. Этот Шень спит положенное время, питается по расписанию и вполне доволен своей жизнью. Что в этом всем не устраивает главу?» И вот что сказать на это заявление? Что обеспокоен тем, что он, наконец, стал соответствовать представлениям общественности о мастере Сюя? А учитывая, что любое проявление заботы о себе Шэнь Цинцю воспринимает как упрек в слабости…. Это ссора, даже гадателя приглашать не нужно. Сяо Цзю до сих пор, нет-нет, да порыкивает на него за то, что долго скрывал правду о Сюаньсу. Не хочется, чтобы он снова цедил вежливые фразы сквозь зубы и стремился избежать общества Ци-гэ любой ценой. — Может быть, его опоить и вывезти куда-нибудь к горному озеру? — задал Юэ Цинъюань вопрос в пустоту, когда представители Цанцюн наконец-то стали расходиться по своим пикам (Шэнь Цинцю убежал самым первым, ворча что ему срывают литературный вечер с адептками Сяньшу). — Не выйдет, — прозвучавшего откуда-то из-за спины ответа Юэ Цинъюань не ожидал и поэтому самым неподобающим образом вздрогнул. — Кхм, — он кашлянул и обернулся. Позади него стоял Му Цинфан с небольшой стопкой свитков в руках, вероятно, документация на покупку недостающих на пике трав (из-за слияния миров очень многие привычные лекарственные растения исчезли, а травы со схожими свойствами приходилось покупать из-за границы). — Ты, ты о чем, шиди? Я, прости, говорил сам с собой и…. — Я просто решил сообщить главе, что шисюна Шэня опоить не выйдет. Его воскрешение отличалось от вашего или шисюна Лю, ведь его тело и не умирало толком, а душу не вырывали из круга перерождений. Но из-за количества принятых снадобий, зелий и пилюль у шисюна развился иммунитет к большинству лекарств, — с поклоном выдал Му Цинфан. А потом, подумав пару мгновений, добавил от себя. — Я в ужасе всякий раз, когда он ранится или болеет, так как без помощи Ло Бинхэ почти бесполезен. Может быть, его просто вывести к озеру? — Не выйдет, — мрачно произнесла незаметно подошедшая Ци Цинци, вклиняясь в их разговор. — Мои девочки две седмицы назад пробовали вытащить Шэнь Цинцю, — несмотря на то, что он состоит в браке с мужчиной, я все еще не особо верю, что он безопасен для девушек, — в османтусовые сады, разбитые императором, — она поморщилась, — для одной из своих бывших жен, чтобы послушать концерт флейтистов. — И как прошло? — заинтересовался Юэ Цинъюань. Если сяо Цзю там понравилось, то он бы мог с братом вме…. — Отвратительно, — фыркнула Ци Цинци, — он раскритиковал концерт и игру каждого флейтиста, довел до слез присутствовавшего там садовника замечаниями о неправильной посадке деревьев и вылил на голову лоточнику случайно пересоленный тем чай. Юэ Цинъюань кашлянул в кулак. Ну, что сказать, как бы сяо Цзю не старался, а характер не сдержишь в узде. — Моих девочек попросили больше не приходить или же, если уж очень большой праздник отмечается в садах, приходить без мастера Сюя, — расстроенно заметила Ци Цинци. — Шишу…а вот вы где, — на Ци Цинци налетел темноволосый ураган, одетый в одежды Сяньшу…из полностью прозрачной ткани. Юэ Цинъюань и Му Цинфан, не сговариваясь, деликатно отвернулись, пока Ци Цинци, с ворчанием, отдирала Ша Хуалин от себя и выговаривала той за неподобающее поведение. Воскресив убитых пиковых лордов и сумев сочетаться браком с Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ распустил свой гарем, оставив, чтобы не заездить одного лорда, лишь несколько девушек, да и то в качестве наложниц. (несогласным уходить, говорили, даже стирали память). По итогу, в качестве наложниц с Ло Бинхэ остались его главные жены: Лю Минъянь, Нин Иньин и Ша Хуалин. Да и то после того, как доказали, что не питают к Шэнь Цинцю ненависти и не таят обид. Но так как дворец Хуаньхуа вновь стал заклинательской школой, под управлением Цинь Ванъюэ, а в новом замке была лишь супружеская спальня, наложницам пришлось искать другой дом. Недолго думая, они вернулись на Цанцюн. Все трое. Ша Хуалин сначала, несмотря на неприязнь адептов, просилась на Цюндин. К счастью, Лю Минъянь смогла ту убедить, что Сяньшу все же лучший вариант. И та с радостью облачилась в одежды пика…оставшись верной своему стилю, ибо изготовлены они были из прозрачной ткани от и до. — А что вы тут обсуждаете? — бойко прервала поток нравоучений явно заскучавшая Ша Хуалин. — Излишнюю работоспособность твоего старшего, — хмуро ответила Ци Цинци, недовольная откровенным пренебрежением демоницы, но не способная как-то существенно на ту повлиять. — И нельзя ли его опоить и где-нибудь забыть, чтобы отдохнул и проплевался ядом. — Ядом? — Ша Хуалин дернув ухом тяжело вздохнула. — Его они не берут. — С чего вы взяли? — заинтересовался Му Цинфан. — С того, что первые полгода после того, как А-Ло объявил, что распускает гарем и собирается жениться на Шэнь Цинцю, я, сяо Гунчжу и еще с добрый десяток девушек подсовывали тому самые разнообразные яды, — отозвалась Ша Хуалин. — При этом мы учитывали все, даже кровь А-Ло в теле Шэ…. Что не так? Ша Хуалин прервала себя на полуслове и недовольно уставилась на помрачневшего Юэ Цинъюаня, не сумевшего сдержать силу, услышав о травле брата. — А вы сами подумайте, леди Ша, — отозвался он, — каково мне слышать от вас о травле моего брата? — Это было в прошлом, — беззаботно отмахнулась Ша Хуалин. — В конце концов, сейчас он жив и здоров. А я ревновала. — А сейчас не ревнуете? — продолжал любопытствовать Му Цинфан. — Нет, — улыбнулась Ша Хуалин. — Я отношусь к нему как к своей старшей. После того, как А-Ло нашел ключ к сердцу Шэнь Цинцю, он стал более внимательным и к нашим нуждам. Нет, правда, — улыбнулась она, заметив лица окружающих. — Пусть всем с самого начала казалось, что он нас любит и пылинки сдувает, на деле это было не так. Его не интересовали наши увлечения, мечты, он пропускал мимо ушей все озвучиваемые нами планы, откупаясь подарками и постелью, когда мы были этим недовольны. Он отпускал всем одинаковые комплименты, одинаково заставлял приветствовать за завтраком, запер всех в гареме, да и вообще проводил с нами удручающе мало времени. — А сейчас что изменилось? — поинтересовался Юэ Цинъюань. — Сейчас А-Ло живо интересуется всем, чем мы живем вне обожания его персоны, с удовольствием спорит, не затыкая поцелуями или откупаясь дарами, — оскалилась Ша Хуалин. — Нам не надо соревноваться у кого лучше наряд, кто потратил меньше денег и у кого какая очередность в кровати (я даже уже не помню, где пионовая книга и валяется). Не надо ссориться, травить более удачливых в получении внимания соперниц, не надо стадом плестись в столовую на мужской половине дворца, чтобы пожелать супругу приятного аппетита. А секс, внимание и подарки остались в таком же объеме. — Понятно, — кивнула, соглашаясь с нею Ци Цинци. — Свобода всегда ощущается слаще, когда посидишь в золотой клетке. — И все же, интересно, что твориться с моим шиди? — вздохнул Юэ Цинъюань. — О, все просто, — рассмеялась Ша Хуалин. — Он скучает по нашему супругу, но не трепетная дева, чтобы за вышиваниями вздыхать у окна, так что таким образом пытается заполнить тоску. — А Ло Бинхэ где? — продолжил расспрашивать Юэ Цинъюань. — Полтора месяца назад отправился на всплывший остров народа Му. Вычитал, что у этих ребят были какие-то редкие артефакты, которые могли сохраниться даже после катастрофы и решил лично проверить, — ответила Ша Хуалин. Значит любовная тоска? Юэ Цинъюань со вздохом почесал в затылке. Он не знал, что делать в подобных случаях. *** Шэнь Цинцю буквально летел на литературный вечер. Полтора месяца. Вот уже полтора месяца ни его разум ни хризантема не подвергались жестоким нападкам. Он мог заниматься чем хотел и когда хотел, не ожидая подспудно нытья и упреков в жестокости к своему супругу. Это был настоящий отдых духу и телу. … А когда его становилось недостаточно, всегда можно было применить недавно изобретенный Шан Цинхуа талисман телепортации и переместиться в тихую беседку под небесным османтусом, на специально восстановленном для него духовном озере, сокрытом бамбуковой рощей.