Найти себя

      Иногда Нил забывал, как выглядит его лицо, зато мог сварить Оборотное с закрытыми глазами. Наверное, это зелье он готовил даже чаще, чем чай на завтрак. И уж точно лучше — чай вечно получался горьким, потому что заварки он насыпал слишком много. Можно было разбавлять горечь молоком — в конце концов, Нил обитал в Лондоне и притворялся коренным британцем. Но это извращение он полюбить так и не смог, как ни пытался.       Пожалуй, ему нравилась новая личность. Нил Джостен, журналист в спортивной газете. Влюбленный в квиддич, он не пропускал ни одного матча, его перо записывало каждое слово в перебранках разгоряченных соперников. Забавно — Нил до последнего не знал, как будет выглядеть. Он просто незаметно собрал остатки волос в парикмахерской на окраине Страсбурга и понадеялся, что те не окажутся женскими. Слишком уж ему неуютно было в девичьих телах.       Где-то среди этих бесконечных смен лиц Нил потерял себя. Как он выглядел на самом деле? Кем был? Нил хотел бы похоронить личность Натаниэля Веснински вместе с его чокнутым папашей. Он был слишком похож на этого ублюдка: тот же цвет глаз, те же рыжие волосы. Вот только кровь подвела. Может, будь он чистокровным, отец не пытался бы его убить? Нил не только знал слишком много секретов, он был еще и грязным пятном на идеальной репутации безжалостного Мясника.       Нил посмотрел на себя в зеркало и выдавил улыбку. У него было симпатичное и совершенно не запоминающееся лицо — идеально для прикрытия. И тело, не покрытое сеткой шрамов от режущих проклятий отца, и жизнь обыкновенного человека. Ему нравился этот образ, жаль, что рано или поздно его придется сменить. Нил чувствовал себя манекеном, которого переодевают каждый сезон. Сам по себе он был пластмассовым и невзрачным. Ненастоящим.       Он аппарировал и оказался неподалеку от стадиона. Сегодня «Лисы» играли против «Воронов» — непримиримые соперники всегда устраивали зрелищную битву. Нил прошел в ложу для журналистов, надиктовал перу несколько строк об обстановке на стадионе и посмотрел на поле. Хотя «Вороны» и занимали первые строчки во всех чемпионатах, сердце его было отдано «Лисам». Нил любил их за страсть и непредсказуемость. Хаос и удача — так говорили про них. Лисы могли провести великолепный матч, размазав соперников по полю, забить десятки квоффлов и первыми поймать снитч. А могли летать сонными мухами и сдавать игру без боя. За «Лисами» хотелось наблюдать.       Чего стоил только их вратарь — Эндрю Миньярд. Нил еще никогда не встречал такую причудливую смесь безразличия и таланта. Эндрю не давал интервью, не участвовал в групповых колдофотосессиях, но легко находился на любом приеме где-нибудь неподалеку от алкоголя. Выходил ли он трезвым на игру? Нил в этом сомневался. В нем будто и не было той любви к квиддичу, присущей игрокам профессиональных команд. Вылетая на поле, он словно делал одолжение и сокомандникам, и зрителям, и команде противников. Мол, так и быть, я тут постою на воротах, но, вообще-то, вы все меня заебали. Вот и сейчас Эндрю скучающим взглядом обвел ревущий стадион, а потом уставился в затянутое тучами небо. Казалось, возможность дождя интересовала его сильнее предстоящей игры. Нил удивлялся, что такой человек играл с кипящими страстью «Лисами».       Матч начался. Перо с готовностью встало на пергамент и зашелестело, записывая наговариваемые Нилом предложения. А сам он не сводил глаз с вратаря «Лисов».

* * *

      С Эндрю он встречался не единожды. В кого бы ни преображался Нил, одно оставалось неизменным — он ходил на каждый матч «Лисов». Иногда приходилось разыскивать порт-ключи в каком-нибудь Стамбуле, чтобы не пропустить полуфинал, или добираться на самолете, как последний маггл. Нил только надеялся, что эта тайная страсть к квиддичу никогда не дойдет до отца и его людей.       Однажды Нил даже умудрился проникнуть на прием после Чемпионата мира по квиддичу. Эндрю не прошел в английскую сборную — что неудивительно, с его-то пристрастием к алкоголю — но на этом приеме тоже появился, как и остальные «Лисы». Нил тогда сопровождал делегацию из Франции, перевоплотившись в Николя Ламбера, колдофотографа из французской газеты о квиддиче. Он сделал несколько снимков, пообщался с гостями — когда-то Нил скрывался в Марселе и язык знал довольно неплохо — и уже собирался аппарировать домой, когда наткнулся на Эндрю.       Тот подпирал спиной колонну, пил огневиски и прятал взгляд за темными очками. Кажется, без этих очков Нил видел его только на играх. Поддерживал образ плохого парня? Нил предполагал, что Эндрю просто страдал от перманентного похмелья из-за алкоголя и веселящих зелий, а потому яркий свет его попросту раздражал.       — Жаль, что вы не попали в состав сборной, — сказал он Эндрю, слегка картавя.       Французский акцент всегда удавался Нилу хорошо.       Эндрю слегка спустил очки и уставился на него своим безразличным взглядом. Можно было подумать, что самого Нила он вообще не видел, а заинтересовался лишь происходящим на сцене. Там, кстати, завывал музыкальный коллектив из Китая. Уши у Нила от этого мракобесия свернулись в трубочку уже на первых нотах.       — Вратарь английской сборной, конечно, был хорош, но ваша игра мне нравится больше, — продолжил Нил.       Эндрю отпил глоток из своего стакана. Он уже вернул очки на место, а потому нельзя было угадать, смотрит он на Нила, на сцену или вообще уснул.       — И специальный гость на нашем вечере, посвященном квиддичу, Максим Бранкович, знаменитый ловец американской сборной, чей финт с переворотом давно уже внесен во все учебники по квиддичу!       В зале раздались бурные овации. Нил смотрел на сцену без особого интереса — американские спортсмены ему не нравились, все как один играли грубо и неизящно. И этот Бранкович своей игрой не впечатлял, будь он хоть трижды великим ловцом.       — Все собравшиеся в этом зале, безусловно, без ума от квиддича, — вещал он со сцены.       — Квиддич — полная херня, — сказал Эндрю.       Нил посмотрел на него с удивлением.       — Вы не любите квиддич?       — Нет.       — Зачем же вы играете в «Лисах»?       — От скуки.       Эндрю допил огневиски и налил себе новый стакан.       Нил не мог этого понять, но не собирался спорить. В конце концов, Николя бы не стал себя так вести. Поэтому пришлось улыбнуться, отсалютовать бокалом с водой и продолжить слушать наискучнейшую речь Бранковича.       После было еще несколько ничего не значащих встреч, когда Эндрю не удостоил его даже взгляда. Нил и сам не понимал, почему ему хотелось достучаться до Эндрю. Потому что у того было все, о чем Нил мечтал? Да, он бы в жизни не променял это на алкоголь и сомнительные зелья. Но Нил и не представлял, от каких демонов Эндрю так отчаянно сбегал.

* * *

      Вчера они снова встретились. Нил, вообще-то, не пил алкоголь, даже если оставался один в квартире, защищенной всевозможными заклинаниями. Он не доверял себе и не собирался расслабляться ни на секунду, а его паранойя расцветала подобно яблоням по весне. Но вчера Нилу приспичило выпить пинту эля в каком-то маггловском месте и нарушить придуманное им правило. Он был в теле магглы и получил несколько приглашений на ужин всего за десять минут, пока добирался до бара. Эти самоуверенные ублюдки раздражали. Нил взял на заметку — не использовать женские волосы без острой необходимости.       Места в баре оставались только за стойкой. Плевать, решил Нил. Болтовня бармена как раз скрасит его тоскливый вечер. Едва Нил сделал несколько глотков холодного эля и позволил алкоголю слегка затуманить его рассудок, как на соседний от него стул сел человек. Он был в капюшоне и темных очках, будто маггловская звезда, что пряталась от папарацци.       — Виски со льдом.       Он протянул руки, чтобы отдать бармену деньги, и Нил заметил черные повязки на предплечьях. А потом увидел его лицо. Это был Эндрю Миньярд. Напивался перед важным матчем с «Воронами»? Как похоже на него.       Нил злился. Да, он завидовал Эндрю. Завидовал каждому, кто мог без опаски играть в квиддич, посвящать этому спорту свою жизнь. Нил хотел бы так же выходить на поле в составе «Лисов», но боялся об этом даже мечтать.  А чертов Эндрю сидел в маггловском баре и напивался виски. Ему было плевать. Всегда и на все.       Эндрю смерил его безразличным взглядом. Потом надел очки и усмехнулся. Он пил алкоголь, будто воду, и Нил не смог промолчать.       -  Как же завтрашняя игра с «Воронами»?       Эндрю лениво поболтал виски в стакане и сделал очередной глоток.       — Ты меня знаешь.       Он не спрашивал — утверждал.       — Наслышана, — Нил поправил длинную прядь волос, мешающую обзору. — Надеялась увидеть завтра поражение «Воронов», но глядя на тебя…       Раздался громкий стук — это Эндрю поставил стакан на барную стойку. Он развернулся на стуле, снял очки, нагнулся вперед. Нил сидел, повернувшись к нему лицом, и не стал отстраняться, пускай взгляд Эндрю и не сулил ничего хорошего. Рука с черной повязкой опустилась на стул прямо между его ног. Сам Эндрю оказался так близко, что Нил чувствовал запах виски, видел темные крапинки в его светлых глазах и упавшую на левую скулу ресничку. Нил затаил дыхание.       — Мне похуй, — сказал Эндрю ему на ухо.       А потом снова напялил чертовы очки и отвернулся к барной стойке. Ухо Нила горело так, будто его лизнуло пламя. Он вскочил со стула, оставил деньги возле полного стакана с элем и поспешил убраться из проклятого бара.       Нил и не думал, что следующая их встреча произойдет так скоро.

* * *

      Работа журналиста идеально подходила для фаната квиддича. Нила всегда пускали на стадион после матча — сделать несколько колдографий или пообщаться с игроками. И тогда он представлял, будто бы играет в квиддич наравне с остальными. Будто бы стадион скоро заполнится, фанаты начнут скандировать его имя, а сам он, рассекая воздух на скоростной метле, помчится за снитчем. Глупые мечты, которые никогда не станут реальностью.       Нил походил по полю, проверил флягу с Оборотным — там хватало еще на несколько раз — и побрел к выходу. Он думал, что все игроки давно покинули стадион, но заметил двух человек в форме «Лисов» — те сидели на траве и передавали друг другу бутылку. Кевин и Эндрю, это точно были они. Он узнал Эндрю даже в капюшоне и темных очках — Нил уже видел его вчера, выглядел он точно так же.       — Эй! — окликнул его Эндрю.       Нил ускорил шаг.        — Оглох?       Вслед за криком в Нила прилетел квоффл. Он охнул от боли и едва устоял на ногах от сильного толчка.       — Отвали, — бросил он и швырнул квоффл в ответ.       — Хороший бросок, — заметил Кевин.       Конечно, Нил постоянно тренировался. Пускай он никогда не станет профессиональным игроком, но квиддич был его единственной отдушиной. Он связывал все его личности воедино, проходил с ним сквозь все преображения. В кого бы Нил ни превращался, все, что ему было нужно — быстрая метла и простор. Но Кевину он этого сказать не мог.       Эндрю снял очки и прищурился.       — Как тебе игра? — он поднялся с травы и ленивым шагом приблизился к Нилу.       — Играли вы отвратительно.       — Правда?       — Поставь на ворота садового гнома, он бы и то справился лучше, — сказал Нил.       Он знал, что нарывается, но ничего не мог с собой поделать. Ему не всегда удавалось оставаться в рамках выбранной личности. Иногда природная импульсивность брала верх.       — Думаешь, сможешь мне забить? — ухмыльнулся Эндрю.       Он второй год подряд появлялся в списках лучших вратарей магической Британии. Нил знал, Эндрю был серьезным соперником. Но еще Эндрю растрачивал свой потенциал на алкоголь и запрещенные зелья, напился виски вчера и сегодня уже успел приложиться к бутылке. Вряд ли после матча его концентрация оставалась такой же хорошей.       — Легко.       Эндрю окинул Нила оценивающим взглядом.       — Дай метлу, — сказал он Кевину.       — Ты хочешь дать этому журналюге мою метлу? — возмутился тот. — Ну уж…       Договорить он не успел. Эндрю выхватил новенький Нимбус и швырнул его в Нила.       — Какого хрена? — тут же вскочил Кевин.       — Помолчи.       Эндрю не отрывал глаз от Нила. От такого неприветливого взгляда становилось не по себе, но проигрывать эту битву он не собирался. Кевин не стал пререкаться с Эндрю и плюхнулся на траву.       — Если с ней что-нибудь случится, я засуну этот черенок тебе в задницу, — сказал он Нилу.       Тот лишь пожал плечами. Уж обращаться с метлами он умел. Нил стянул с себя ветровку, бросил на траву рюкзак и попрыгал, чтобы немного размяться. Нельзя, конечно, вот так с разбегу врываться в игру, но он и не в матче участвовал.       Эндрю тем временем уже летал возле колец. Когда Нил взлетел, первым его желанием было скрыться в сизых облаках и больше никогда не возвращаться на стадион. Этот Нимбус и в подметки не годился его метле, он подчинялся каждому едва заметному движению и будто читал мысли. Нилу стоило только подумать, что он собирается повернуть, и Нимбус уже входил в крутой поворот.       Он подлетел к кольцам. Эндрю сидел на метле расслабленно и явно не принимал Нила за серьезного соперника. Весь его вид демонстрировал смертельную скуку. Как же хотелось сбить с него спесь! Нил отлетел в сторону, сделал крутой вираж и обманным маневром направил квоффл в левое кольцо. Эндрю с легкостью взял его. И следующий тоже. Каждый квоффл, который Нил пытался отправить в ворота, он отражал с такой легкостью, будто не отыграл только что полный матч и не пил огневиски на пару с Кевином. Никакие финты не помогли Нилу забить хотя бы раз.       — Мне надоело, — бросил Эндрю и полетел к земле.       Нил выругался сквозь зубы и спустился следом. Глупо было думать, что он так просто сможет победить профессионального игрока, пусть это и был Эндрю, чья игра напрямую зависела от настроения.       Он протянул метлу Кевину.       — Цела и невредима.       Нилу хотелось как можно скорее покинуть стадион. Внутри у него кипела злоба, но срываться на Эндрю и Кевина было глупо. В конце концов, Нил сам поддался этому импульсу. Но даже несмотря на горький вкус поражения, он насладился и полетом, и своими бестолковыми попытками загнать квоффл в кольцо. Все-таки Нил безумно любил квиддич.       — Давно я не видел, чтобы Эндрю играл с таким воодушевлением, — заметил Кевин, подойдя ближе к Нилу.       — По-моему, он чуть не помер от скуки.       Кевин только покачал головой.       Нил накинул ветровку — та неприятно легла на взмокшее после полета тело. Плевать. Надо было сваливать с этого стадиона, да поскорее. Однако его планы снова нарушил Эндрю: догнал Нила у выхода из раздевалки и одним движением припечатал к стене.       — Кто ты, блядь, такой? — спросил он.       — Журналист «Новостей Квиддича». А в чем проблема?       Нил отчаянно старался не нервничать. Он попытался оттолкнуть Эндрю, но тот оказался сильнее.       — Как тебя зовут?       — Нил Джостен.       — А на самом деле?       Нил похолодел от ужаса. Неужели действие Оборотного закончилось? Но нет, он все еще видел пряди черной челки, а не свои рыжие волосы. Нил уперся ладонями в грудь Эндрю и отпихнул его от себя.       — Не понимаю, о чем ты.       Эндрю усмехнулся.       — Надень.       Нил уставился на протянутые ему очки.       — Если это какая-то шутка, то…       Эндрю снова прижал его к стене и свободной рукой надел на Нила очки. Линзы у них были довольно темными — и как только можно было постоянно в таких ходить?       — И что дальше?       Вместо ответа Эндрю подтолкнул его к зеркалу напротив шкафчиков. Нил вздрогнул. Лицо, которое он с таким упорством прятал с помощью Оборотного зелья, смотрело на него этими отвратительными голубыми глазами. Рыжие волосы, веснушки… Человек в зеркале слишком походил на отца.       — Ты под Оборотным. Хорошо летаешь. Я бы подумал, что ты шпион от «Воронов», но вряд ли они бы взяли такого херового актера.       Нил снял очки. Он больше не мог видеть это отражение.       — Это не твое дело, — сказал он и протянул очки Эндрю.       Действие Оборотного скоро подойдет к концу. Тогда Нил и безо всяких очков увидит в зеркале лицо, от которого убегал вот уже сколько лет. Он потянулся за флягой, но не успел сделать ни глотка — Эндрю выхватил ее в ту же секунду.       — От чего ты бежишь?       — А ты? — Нил кивнул на бутылку в руке Эндрю. — Ты мог бы попасть в национальную сборную. Разве ты никогда об этом не мечтал?       — Мне похуй на квиддич.       Нил отказывался в это верить. Зачем тогда он вообще играл в «Лисах»?       — Ты мог бы попробовать его полюбить.       — Мне это неинтересно.       — А что интересно?       — Довольно узкий круг вещей.       Очень хотелось приложить его лицом о шкафчик. Велика вероятность, что после этого отцу будет некого убивать. Нет, такой радости Нил ему не доставит.       — Отдай мне флягу, и я уйду.       Эндрю демонстративно вылил Оборотное на пол.       — Я видел тебя на приеме, и в баре, и на встречах с фанатами. Ты меня преследуешь?       — Бред.       Если Нил и выделял Эндрю из команды «Лисов», то только в негативном ключе. Никто не раздражал его сильнее.       — Кевин сказал, ты можешь попробоваться в команду, — сказал Эндрю.       — Что?       Было два варианта. Либо Эндрю допился до чертиков и теперь несет несвязную чушь. Либо… Нет, этот вариант Нил даже не стал рассматривать. Скрывающийся ото всех человек не может играть в квиддич, будто бы так и надо.       — Приходи на тренировку через неделю.       — Нет.       — В «Лисах» ты будешь в безопасности.       — Нет, не буду.       Эндрю покачал головой.       — Через неделю, — сказал он и ушел из раздевалки.        А Нил смотрел в зеркало, где уже привычные ему черты лица и невзрачные темные волосы сменялись на ненавистные рыжину и веснушки.

* * *

      — Так как тебя зовут?       — Нил Джостен.       — Откуда ты?       Нил промолчал, и тренер пожал плечами. Все знали, что в «Лисах» играли волшебники с сомнительной репутацией. Чего только стоил Сэт Гордон, который лечился в Мунго от алкогольной зависимости и постоянно попадал на страницы «Пророка» с самыми скандальными заголовками. Да, желание Нила скрыться от прошлого тут бы никого не удивило.       Зато сам Нил пребывал в состоянии шока. Ему предложили вступить в команду. Вот так, после первого просмотра, просто потому что Кевин и Эндрю попросили. Кевин, правда, назвал Нила мешком с дерьмом и заявил, что летает тот хуже студентов Шармбатона, а пролететь хуже них — это еще постараться надо. Даже удивительно, что при всем этом ему захотелось взять мешок с дерьмом в свою команду.       — Предстоит очень много работы, — хмуро сказал он.       Будто бы Нил уже дал свое согласие. Всю неделю он раздумывал над предложением Эндрю и до последнего дня не собирался сюда приходить. Это было чистой воды безумием. Он бы добровольно затянул петлю на своей шее и вручил ее конец Мяснику.       Но он ведь все-таки пришел на этот чертов просмотр. Почему? Нил не хотел серьезно заниматься квиддичем, но ведь он мог просто попытать удачу. На пару дней представить себя обыкновенным человеком, а не бездушной пустышкой. Позволить главной страсти его жизни взять верх. И будто бы назло — его приняли. Если бы Кевин просто опустил его ниже плинтуса, это было бы куда честнее и безопаснее.       — На поле, — велел ему Кевин. — Эндрю тебя погоняет.       — Я еще не…       — И не отвлекай меня своим нытьем.       Ну… «Лисы» не отличались вежливостью. Никто из них. Но это подкупало Нила еще сильнее. Он постоянно лгал, ему постоянно лгали, так что честная злость и неприкрытое раздражение были ему бальзамом на душу.       Интересно, после какого матча за ним придут люди отца? Да и придут ли вообще? Впрочем, на квиддичном поле все его страхи и тревоги мгновенно испарились. Небо звало его в свои холодные объятия, а легкий ветер, что трепал волосы, напоминал о полете. Нил будет самоубийцей, если согласится. Но как долго он мог убегать? Его жизнь уже превратилась в сумасшедшую карусель городов, список использованных имен и в пепел от сожженных — маггловских и волшебных — документов.       — Шевелись, — велел Эндрю и, оседлав метлу, взмыл в воздух.       Нил поспешил за ним. Его, будто шальной волной, накрыла эйфория от полета — не нужны были никакие зелья, чтобы испытать этот безумный коктейль эмоций. Нил спикировал вниз, затем резко взлетел вверх и затормозил ровно у вратарских колец. Эндрю уже был там — со скучающим лицом подкидывал перед собой квоффл. Если сейчас, по словам Кевина, он был полон энтузиазма, то какими же тогда были тренировки до Нила? Видимо, на них Эндрю просто не приходил.       — Новая кровь действительно взбодрила Эндрю, — сказал Кевин в ответ на сомнения Нила.       Они оба зашли в раздевалку. Пока Эндрю гонял Нила, Кевин обсуждал с тренером предстоящий матч. Он, конечно, внимательно следил за тренировкой и уже сказал Нилу, что тот полная бездарность.       — Даже удивительно, что эта бездарность заинтересовала вас обоих, — заметил Нил.       — У нас разные причины, уж поверь, — скривился Кевин.       — О чем ты?       Кевин только махнул рукой и скрылся в душе.

* * *

      Сказка кончилась даже до первого официального матча. Впрочем, Нил и так слишком долго играл в обычного человека. «Лисы» привыкли к нему, даже звали на свои пьянки (Нил, конечно, не пил алкоголь, чтобы ненароком не выдать своих тайн), подготовили для него форму с фамилией на спине. Нил впервые чувствовал свою принадлежность. У него была команда, был Кевин, который тратил на него столько времени и сил, был Эндрю, который, несмотря на транслируемую нелюбовь к квиддичу, тренировался с ним до победного. Он стал Лисом.       Но его нашли. Нил вернулся домой после тренировки и увидел сову с письмом, в котором ему обещали все муки ада. Это было закономерно. Он засиделся на месте, слишком долго прожил с именем Нил Джостен. Пришлось собрать вещи — все они помещались в небольшую сумку — уничтожить следы своего пребывания в квартире и убраться из этого места.       Теперь у него был ключ от тренировочного стадиона. Нил решил, что переночует в раздевалке, а утром будет думать. Новое лицо, новое имя, новое место… Как же ему не хотелось уезжать!       К его удивлению, Эндрю все еще был на поле. Он, конечно же, не играл — сидел на трибуне и пил огневиски. Нил сел рядом с ним. В отличие от большинства Лисов, он по-своему ладил с Эндрю и любил проводить с ним время. Не нужно было выдумывать темы для разговоров, да и в душу к Нилу он не лез. Тишина была уютной, и в его беспокойном сердце пусть ненадолго, но наступал штиль.       Эндрю протянул ему бутылку с огневиски. Нил покачал головой.       — Здесь только я, — сказал Эндрю.       Верно, он уже знал больше, чем нужно. Но все еще не знал всего. Если бы Нил рассказал ему правду, что бы произошло тогда? Он все же сделал глоток из бутылки, огневиски приятно согрел его изнутри. Нил бросил взгляд на наручные часы и потянулся за флягой с Оборотным.       — Не пей, — попросил Эндрю.       Нил повертел в руках флягу. Здесь не было остальных Лисов, скрываться было не от кого, но причина крылась в другом.       — Я ненавижу свое лицо, — признался он. — Это лицо монстра.       — Меня называют монстром, — Эндрю сделал еще один глоток.       — Но я не думаю, что ты такой.       Нил все же отставил флягу в сторону. Наверное, он мог позволить себе быть собой, что бы это ни значило.       — Меня нашли, — сказал Нил.       Эндрю посмотрел на его сумку с вещами.       — Сбегаешь?       — Да.       — С Лисами ты будешь в безопасности.       Нил пожал плечами. Он в это не верил, но спорить не собирался.       Рост его постепенно уменьшался, волосы укорачивались и рыжели. Оборотное перестало действовать, и как хорошо, что поблизости не было зеркал. Эндрю посмотрел на него задумчиво, коснулся пальцем рыжей пряди. Удивительно, что он до сих пор не выдал Нила остальной команде, не рассказал, что тот, как безумный фанат, следовал за «Лисами» в сотне разных обличий.       Небо вдруг разразилось дождем. Нил немного расстроился — он думал полетать вместе с Эндрю в последний раз. Впрочем, тот наверняка был слишком пьян для таких поздних тренировок. С другой стороны, иногда Нилу казалось, что алкоголь Эндрю давно не берет. Это была дезинфекция душевных ран и не больше.       Они зашли в раздевалку. Нил сбросил все вещи на лавку, он хотел посмотреть кабинет тренера — там, кажется, был неплохой диван. Можно трансфигурировать из куртки плед и провести отличную прощальную ночь в месте, которое — пускай и ненадолго — но стало его домом.       Нил потянулся к дверной ручке, но его руку накрыла ладонь Эндрю. Горячая, со сбитыми костяшками и шрамами. Нил смотрел на нее, как загипнотизированный, и боялся сделать вдох.       — Останься у нас, — предложил Эндрю, не давая ему открыть дверь.       Он стоял так близко, что Нил спиной ощущал жар, исходящий от его тела.       — Ты живешь с братом?       — Еще Никки и Кевин.       Эндрю едва заметно коснулся кончиком носа шеи Нила, и по телу тут же пробежали мурашки. Они стояли так близко. Нилу казалось, стук его сердца смешивается со стуком сердца Эндрю. Он медленно развернулся. Эндрю смотрел цепко, изучающе, в глазах его темнела бездна и плясали адские огни. Он оперся руками на дверь, захватывая Нила в кольцо рук. За окном бушевала непогода и свистел ветер, но здесь, в раздевалке, вдруг стало невыносимо душно. И тогда Нил сократил расстояние между ними — теперь они вдыхали один воздух, и стоило только кому-нибудь приблизиться еще на миллиметр…       — Да или нет? — спросил Эндрю.       Нил посмотрел на него с удивлением. Он ждал разрешения? Человек, что при встрече зарядил в него квоффлом, да и вообще любил запустить в кого-нибудь метлой?       — Да, — выдохнул Нил.       И Эндрю его поцеловал. Влажно, глубоко, грубо покусывая губы, впиваясь пальцами в кожу. Нил сдался в тот же момент. Он завидовал Эндрю, ненавидел его, хотел обладать таким же талантом. Он страстно любил квиддич и напрочь терял голову от ощущения полета. Все чувства переполняли Нила, соединялись в гремучую смесь, и эту квинтэссенцию желания он обрушил на Эндрю.       Ему так не хотелось снова пускаться в бега — только не сейчас. Жизнь Нила почти перестала походить на бесконечную темную полосу, окрасившись в Лисьи цвета. Они целовались, и мир уходил у Нила из-под ног, и голова пустела, и чертовы письма с угрозами отходили на второй план. Он вкладывал в поцелуй всю ярость, все отчаяние, всю боль. А Эндрю будто бы понимал и позволял прикусывать губы, впиваться пальцами в волосы и оставлять на шее следы. Он пробрался руками под футболку Нила, гладил живот, поднимался выше. Нил задохнулся стоном.       — Останься в «Лисах», — сказал Эндрю, отрываясь от его губ. — Ты можешь больше не убегать.       Нил не мог. Но еще он не мог перестать прижимать к себе Эндрю, отказаться от его торопливых поцелуев и горячего дыхания на коже.       — Я аппарирую нас. Да или нет?       Пальцы Эндрю с силой сжались на его талии, но потом снова расслабились. Нил зажмурился. Он ведь уже знал ответ, знал его с самого начала.       Нил быстро, боясь передумать, кивнул. И они аппарировали.