Spread your wings and fly away

      Тишина маленькой квартиры успокаивала. Хоть старые обои и были рваные и местами грязные, они приносили немного уюта. Мебель времен молодости прошлого поколения скрипела, будто рассыпалась, но иногда за этим было забавно наблюдать. Светлые лучики солнца пробивались сквозь тонкий тюль и заставляли морщиться. Вдруг всю эту атмосферу раннего неспешного утра нарушил монотонный звон телефона.       Джон медленно поднялся с кровати, тут же покрываясь мурашками. Все-же зря он открыл окно на всю ночь, в комнате изрядно похолодало.       — Алло, это Джон?       — Привет Бри, — поздоровался Дикки, узнав голос из трубки, — почему ты так рано звонишь?       — Ой! Извини, я, наверное, тебя разбудил, — Мэй виновато начал перебирать кудряшки, — я хотел тебя попросить… если ты не занят конечно, — кажется Брайан изрядно разволновался и пару секунд мялся, перед тем как сказать, — у меня телик сломался, можешь приехать, починить?       Кажется это прозвучало как приглашение в гости, ведь если телевизор сломался, обычно сразу вызывают профессионалов.       — Да, конечно! — голос Дикки свидетельствовал о том, что он безумно рад, предоставившейся возможности встретиться с Бри.       Через полчаса парень уже стоял в лифте, переминаясь с ноги на ногу от волнения. Достигнув нужного этажа, он направился прямо к тридцать девятой квартире, затем, немного помявшись, нажал на кнопочку, напоминающую то-ли дверной звонок, то-ли прибор по устранению космических пришельцев, слишком уж интересно пластмассовая кнопка была расписана. Через секунд двадцать дверь Джону открыл немного растрепанный, по-домашнему мило одетый Брайан.       Квартира у астрофизика оказалась довольно обычной. Две комнаты, современный ремонт. Единственное, что выбивалось из общей картины — идеальная чистота и порядок. Кажется, что даже между, висящими над журнальным столиком, картинами расстояние вымерено до миллиметра. Хоть руку отдавай на отсечение.       — Что будешь? Могу налить чаю, или ты любишь кофе? — Брайан придвинул кружку с милым оленем и обезоруживающе улыбнулся, когда друзья прошли на кухню.       — Я буду кофе, спасибо.       Гитарист разлил кипяток по кружкам, в которых уже был насыпан растворимый кофе. Добавив молоко и рамешав его, он указал на небольшую стеклянную вазочку со сладостями и предложил пару штук.       — Так что у тебя случилось с телевизором? — Дикки взял маленькую шоколадную конфету, напоминающую лягушку. Развернув упаковку, он прочитал название. — «Шоколадная фееричная лягушка»! Какие только названия не придумают, да, Бри?       — Это точно. — Мэй взял маленькую карамельную «Радужную устрицу». — Что-то с экраном. Цвета будто исчезли и теперь я как в начале двадцатого века наслаждаюсь черно-белым телевидением.       Джон усмехнулся этому сравнению и продолжил пить уже остатки кофе.       Дикки около пятнадцати минут провозился с телевизором. В это время Мэй приготовил еще кофе и размеренно наблюдал за этим процессом. Когда он отправился на кухню, чтобы помыть кружки, его позвал Джон, дабы оценить результат его работы. Цвета вернулись на экран телевизора и теперь можно было снова наслаждаться порой странными шоу, на удивление легкими викторинами и интересным кино.       Брайан поблагодарил будущего электрика, предложив, следом, немного поболтать.       — Слушай, а кто твой любимый из битлов?       — Думаю Пол. Его песни всегда так ярко отзываются в душе! — восторженно взмахнул руками гитарист.       — А у меня Ринго, наверно, просто потому что он милый. — Джон усмехнулся вспомнив веселое лицо барабанщика.       — Слушай, Джон, — Бри немного замялся, но быстро продолжил. — Может потанцуем?       Кажется басист немного покраснел, когда до него дошел смысл этой фразы. Вскоре, согласившись, он наблюдал, как Мэй быстро листал упаковки с винилом, выбирая лучший альбом. Ставя в проигрыватель что-то новое, то, что Дикки еще не слышал, он подошел к другу и протянул руку, приглашая на танец. Песня оказалась очень веселой и порой казалось, что эти строки придумал какой-то пьяница, явно не думая над смыслом. Следующая оказалась более чувственной и спокойной. Нежное фортепиано будто само пело о своих эмоциях и переживаниях, а медленные скрипки превратились в девушек, оплакивающих своего покойного отца, о коем и была написана песня. Неожиданно пальцы двух музыкантов переплелись и начали двигаться в такт музыке, постепенно они сжали лодони друг друга и смущённо отводили взгляды. Вдруг на середине третьей песни Брайан спросил:       — Черт, танцы и должны быть такими смущающими?       Джон усмехнулся       — Наверно просто с нами что-то не так.       Так они и двигались, пока не устали, вплоть до седьмой песни. Дикон плюхнулся в кресло, а Бри в это время убрал пластинку обратно на полку с остальным винилом. Ближе к полудню друзья разговорились и решили провести время вместе вплоть до начала репетиции, которую, несмотря на выходной день, назначил Роджер.

***

      Блондин сидел на кухне и пил кофе, рассматривая довольно смешную картину — несмотря на глубокую ночь, по соседнему павильону шагали двое девушек-подростков, явно выпивших слишком много. Роджер больше всего забавлялся юности этих бунтовщиц. На вид им не больше четырнадцати лет.       Вспоминая то, как барабанщик сам иногда «добывал» алкоголь в свои шестнадцать, он мельком глянул на часы. Стрелка перевалила за полночь, а это значит, что скоро придет Фредди, и нужно постелить что-нибудь на диван, чтобы тот мог сразу уснуть.       Когда прошел час с назначенного времени, блондин начал переживать, ведь, хоть вокалист и был лишь изредка пунктуален, в данный момент ему не на что было отвлекаться или тратить столько времени. Вскоре Роджер забыл все тревожные мысли, услышав заветный стук в дверь. Он быстро помчался в прихожую и, только открыв дверь, начал расспрашивать о причине столь поздного прибытия, но Фредди лишь отмахнулся, попросив чашечку крепкого черного чая.       — Он выкинул мой синтезатор, — прошипел Фредди спустя пять минут напряженного молчания.       — Что?       Фредди заметно побледнел, произнося следующую фразу:       — Я не знаю, откуда нам взять денег на новый. У меня с собой есть почти столько, сколько стоит нормальный синтезатор, но тогда я буду чувствовать себя отвратительно, ведь мы договорились разделить кварплату на двоих, — вокалист произнес это так быстро, что сложилось впечатление о том, что он стыдился своего положения. Будто именно он выбросил такой нужный в группе инструмент в порыве банального гнева.       — Ты дурак, Фредди! Ничего мне от тебя не надо, никаких денег, — Роджер будто вспыхнул от нахлынувшего облегчения — им есть откуда взять инструмент, а это главное. — Если так уж сильно грызет совесть, можешь купить мне мороженого, этого хватит.       — Ладно, — Брюнет облегченно выдохнул и, помыв за собой кружки, отправился спать.

***

      Репетиция проходила в квартире Роджера. Знакомый Фредди, который всегда предоставлял довольно просторное помещение по смешной цене, уехал куда-то со своей женой, а арендовать что-то дороже было бы уж точно не по карману четырем студентам, не имеющим нормальной работы.       Сразу после репетиции музыканты решили зайти в соседний бар, что бы договориться о выступлении, а за одно и поболтать за кружкой прохладного пива. Гитаристы практически сразу узнали о переезде Меркьюри и начали поздравлять, понимая, что сейчас он как никогда свободен. Свободен спустя 21 год жизни буквально в «ежевых рукавицах»! Даже наверное впервые по настоящему счастлив, кто знает…       После стакана пива и пары рюмок коньяка трое из друзей убедились в том, что Джон не умеет пить, наверное, самым стыдным образом в мире — «навеселе» Дикки начал подкатывать к очень странному мужчине, лет сорока на вид. И только когда речь горе-пьяницы зашла об очень вульгарных и неуместных вещах, парни, извинившись, оттащили его подальше и, сойдясь мнении, что тот врядли без приключений доберется даже до правильной улицы, повели беднягу домой.       По дороге им повезло больше — Джон, Слава Богу, решил вздремнуть на плече Бри, и поэтому никому не пришлось выслушивать его пьяный бред.

***

      — Я не буду его раздевать! — возражал Бри.       — Тебе нужно его раздеть, он сам не сможет, ты видишь в каком он состоянии! Тем более Родж тоже перебрал и не может адекватно ориентироваться в пространстве. — спокойно объяснял Фредди.       Сдавшись Брайан принялся стягивать с басиста куртку, пока вокалист укладывал блондина на кровати.       Единственный более-менее соображающий гитарист решил, что лучше будет отвести Дикки к блондину, ведь так немного ближе, а когда ты тащишь другого человека практически на руках, каждый метр на счету.       Размеренно растегивая пуговицы рубашки и начиная стягивать рукава, брюнет ужаснулся. На левой, а затем и на правой руках Джона показались ужасные глубокие и продолговатые порезы, наслаивающиеся местами друг на друга, более менее зажившие раны и частые шрамы. Они начинались высоко на плечах, а заканчивались на запястьях, не оставляя ни одного чистого места.       Мэй мгновенно позвал Меркьюри, на что тот, лениво вышел из спальни, но заметив страх окутавший лицо друга, быстро подскочил и тут же покрылся мурашками.       — Господи! Мы должны это все обработать и забинтовать. — Фредди немного растерялся, но, чуть помедлив, быстро побежал в ванную.       Мэй очень аккуратно, чтобы не задеть раны, обнял Дикки.       — И что же случилось у тебя, дорогой?.. — шептал в пустоту Брайан, зная, что собеседник крепко спит. Кажется, по щекам брюнета даже пробежали слезы, которые он быстро вытер своей рукой, увидев приближающийся тёмный силуэт.       — Тише, Бри, все будет хорошо, — тихие шмыги заметил, пришедший с перекисью, ватными дисками и бинтами, вокалист, — мы все обработаем, забинтуем, как следует, и на утро подумаем, стоит ли спрашивать об этом самого Джона.       Мягкий тембр фреддиного голоса заставил успокоиться и помочь с перевязкой, в процессе которой они чудом не разбудили басиста. Вместе они сняли брюки с Дикки и уложили того на диван.       Не решаясь уезжать, Бри попросил остаться здесь, и, получив разрешение, отправился на кухню, чтобы успокоиться за чашкой кофе. В ту ночь он так и не уснул из-за появившихся переживаний и неожиданных чувств, окутавших его. Долго размышляя, гитарист все-же решил поговорить с Джоном.