Перец на обложке дневника

      В то утро синоптики в шумящем телевизоре сообщали о сильных дождях, которые обещали продлиться вплоть до конца недели, вымыв из города всю грязь, что скопилась за жаркие дни. Духота высушила дороги до трещин в асфальте, умывая лицо мелким песком. Надвигающаяся сизая туча предвещала сильную грозу, которую многие ждали как благодать. Все надеялись, что за тишиной будет буря, а за бурей придёт конец всего, настанет мир и покой, проблемы просто исчезнут, как исчезает всё живое после столкновения планеты с крупным космическим телом. Отчасти, на это надеялся и рыжий, впервые не получивший от жестокой драки должного удовлетворения.       Яша всегда был честен перед собой, уважал честность других, хотя это не мешало ему врать своей семье о благополучии и праведной жизни, которая на самом деле представляла из себя бесконечный мордобой с ребятами из другого квартала. Рыжий просто привык, он не знал другой жизни, кроме бандитской, где либо ты, либо тебя. Таков закон улиц, и он будет следовать ему до конца, до последней капли крови, если это обеспечит покой на его территории, где младшие смогут спокойно сидеть в песочнице.       В то утро он хотел бы, чтобы буря пришла.       Одеваясь не слишком тепло, Яша накинул на плечи серую ветровку с красным воротником и манжетами — купленную в секонд-хенде. На ногах стёртые кросы и спортивки. В кармане мятая упаковка жвачки, мелочь и перочинный нож. В другом, возможно, есть коробок со спичками.       Ссориться с матерью не хотелось, но рассечённая бровь и синяк под глазом вынудили её пойти на конфликт. Прижимая пачку холодных пельменей к вправленному вручную болящему носу, Яша пропускал брань мимо ушей, жалея, что момент нельзя перемотать как кассету, взятую за гроши из видеопроката. От голоса начинала болеть голова. Вернув растаявшую пачку обратно в полупустую морозилку, Яша ушёл в неизвестность, гулять по лабиринту улиц, в надежде что он сможет там заблудиться, пропасть навсегда, исчезнуть в надвигающейся буре. Он был не единственным, кто рвался на волю.       Стоя на переходе полупустой улицы, где красный свет светофора горел будто для призраков, Яша впервые не спросил себя, почему бы не перебежать. Он стоял перед зеброй как караульный, погружаясь в себя, пока ветер не поднял его голову невидимой лёгкой рукой, заставляя взглянуть на другую сторону дороги. Там стоял такой же отчуждённый силуэт в серой, как небо, рубашке. Два фантома, что столкнулись на улице, где невидимый поток машин не давал им сблизиться, пока светофор не загорелся холодным зелёным. Хватило мгновения, чтобы догадаться, что это был Дед.       Так как рыжий был немного решительнее, он перешёл дорогу первым. Оба пошли вдоль длинного бетонного забора, покрытого тёмным налётом, за которым стояло кирпичное здание производства. По верхнему краю виднелись металлические трубы с кусками пакли. Ветер начинал неприятно продувать.       Прогремев, небо озарилось вспышкой, затихая на пару минут. Затем зашуршала листва. Дороги покрылись пятнами, начиная менять свой цвет. Дождь усиливался постепенно, смачивая поверхность ледяными крупными каплями, лениво скатываясь по ткани редких зонтиков. У Яши не было зонтика. У Деда тоже.       Промокнув до нитки, никто не хотел возвращаться домой. Никого из них дома сегодня не ждали, так, в любом случае, им казалось. Везде было что-то чуждое, выталкивающее из пространства. Ничего не оставалось, как укрыться в единственном убежище, которое Яша возвёл для себя собственными руками, чтобы всегда иметь уголок, где можно быть собой и не притворяться.       Небольшое помещение — гараж — было освещено тусклым светом из окошек под потолком. Из-за цвета неба, они казались почти белыми, просто излучающими сияние, идущее от них самих, а не извне. Внутри прохладно, но теплее чем снаружи. На случай жары в углу стоял вентилятор.       Вдоль стен высокие стеллажи с инструментами, старыми вещами и ненужным хламом, ржавый велосипед, коньки. В другом углу прожжённый паяльником стол, рядом каморка с биотуалетом, из которой практически не пахнет. Ближе к центру промятый драный диван с подушками, а рядом инфракрасная лампа и стабилизатор, идущий проводом к генератору, стоящему на улице в железной коробке. Вещи почти нелегальные, но никто не докапывается.       Сняв всю свою одежду, кроме белья, и повесив на медленно включающийся обогреватель, Яша залез под тонкий колючий плед в цветную клетку, призывая друга сделать тоже самое. Оба легли под широкое полотно, едва помещаясь из-за узкости дивана.       В сером полумраке было приятно слушать мелодию капель, падающих с края шиферной крыши в ямки, образовавшиеся по периметру гаража. Через окна и щели ощущался сквозняк, приносящий влажный свежий воздух. Гром был где-то близко, молнии казались зловеще яркими, после них ветер будто нарочно, как по указке, усиливался, ломая тонкие деревья пополам, укладывая их на провода. Часть воды начинала затекать в гараж, но внутри был достаточный наклон, чтобы эти ручьи разворачивало обратно.       Несмотря на внешнюю хрупкость, гараж казался надёжным убежищем.       Вздрагивая от холода, Дед невольно тянулся к тёплым ногам Яши, устраивая свои конечности между чужих, переплетая их как косичку. Стёртые шершавые коленки упирались в бёдра, согреваясь о горячую кожу.       — Тебе тепло? — шёпотом спросил Яша.       — Да.       — Тесновато здесь, — улыбнулся рыжий.       Парень потёрся своим холодным влажным носом о чужой, тихо смеясь от забавности ситуации. Он не думал, что всё придёт к этому, даже не надеялся. Разглядывая черты знакомого любимого лица, Яша с интересом смотрел в блестящие глаза, изучал каждую ямочку, морщинку, волосок, прислушиваясь к тихому дыханию. Поцелуй вышел сам собой, как что-то естественное. Что-то, что буря потом всё равно унесёт, а, значит, стесняться этого не стоит.       Холодные руки друга скользнули по шее, защекотали. Языки сплетались в ленивом коротком танце, с постоянными перерывами, без страсти. В груди зарождалась тяжесть, от невозможности слиться во что-то большее, стать единым целым, чтобы наконец-таки поместиться на этом чёртовом диване.       Яша был первым, кто опустил свою руку вниз, заставляя Деда вздрогнуть. Их тела были одинаковыми, каждый знал, что это значит, что надо делать. Рыжий взял всё на себя, позволяя другу вытягиваться, случайно спихивая старую потрёпанную подушку на пол, тихо наслаждаться и обнимать, мечтая о том, чтобы момент тянулся как можно дольше. Уткнувшись в шею, рыжий ускорился, содрогнулся вместе с товарищем и глубоко вдохнул, улавливая тонкий личный запах, к которому давно привык, который безумно нравился.       Это была лучшая буря, растёкшаяся по венам вулканической лавой, что наконец-то позволила согреться, накопить тепло. Всё портила только липкость на пальцах, от которой хотелось избавиться. Яша заёрзал, решая неохотно вылезти, чтобы добраться до салфеток.       — Стой, — остановил друг.       — Я хочу вытереть.       — Не вылезай, используй это.       Почувствовав внизу движение, рыжий не сразу сообразил о чём шла речь, пока ему в руку не попала ткань. Очевидно, он не думал использовать чужое бельё так, но ради сохранения тепла и момента, чтобы эта жертва не была напрасной…       — Ты уверен? Тебе будет удобно так?       — Да, если ты будешь греть меня, — шёпотом ответил Дед, даря мягкую спокойную улыбку.       Избавившись от своей проблемы, Яша принял единственно верное решение — сильнее обнял друга, подбивая под его бок плед. Слушая спокойный сердечный ритм друг друга, будто нарочно старающийся синхронизироваться, оба уснули. Обогреватель стал греть в полную силу, заполняя помещение тёплым воздухом и высушивая сморщенные вещи. Буря постепенно стихала, оставляя город без электричества и сотовой связи, без чистых дорог, не заваленных стволами деревьев. Дождь прекратился, забив все водостоки до предела. Единственным нетронутым островком осталась маленькая коробка — последний оазис двух нашедших друг друга людей.