Последний.

Уже прошло 2 месяца с самостоятельной жизни Второго Нефрита Гусу Лань. Режим дня по тихонько , но верно становился неправильным. Примерно к середине декабря Ванцзи с помощью знакомый устроился работать в Башне Золотого Карпа. Он работал в прачке. Если кто-нибудь из старых знакомых увидел его , то бы не признал. Из-за недосыпа под глазами появились круги , постоянном взаимодействие с хозайственому мылом кожа на руках начала шелушится. Лань Чжань стал рассеянный и уставшим. Он мог пропустить приём пищи ради сна. Увы как бы Чжань не старался планировать свое время, не мало у него уходила на дорогу и в входе обстоятельства он всё же решил пожить в комнате для работника. Помимо его дам жили Ран Мао, ГуйФэй Ян. Как говорится человек ко всему привыкает и наш герой не исключение. — Господа, я не думаю, что эта идея так и блещет красотой! – из шумной толпы заклинателей кто-то выкрикнул , заставившие всех замолчать. Люди вопросительно посмотрели в сторону того человека, оставляя все свои увлечённые разговоры. Сегодня проходило собрание в Башне Золотого Карпа. И причиной этого совета стал инцидент в тюрме ордена Цинхэ Не . Главы кланов и ещё несколько их лучших адептов сидели за столами, бурно обсуждая, как поступить дальше. Гуаньшань сидел за большим столом, на самом видном месте, вокруг вертелись фигуристые и красивые служанки, от которых тот не отводил взгляд. Тем человеком кто заставил всех замолчать, был глава небольшого клана, который попросил защиты у ордена Лань Лин Цзинь. После Аннигиляции Солнца людей стало немного, поэтому им и нужно спрятаться у кого-то под крылом, пока он снова не окрепнет. Цзинь Гуаньшань был и не против, а только «за» давно пора расширять территории, вот и случай подвернулся. –Ну,– Гуаньшань хитро улыбнулся, будто этого человека он ни во что ни ставил, – что вы хотите этим сказать, господин? — Последователей Вэй Усянь не заслужили такого мягкого отношения. Либо мы уберём их с нашей дороги, либо они нас один за другим. Цзинь окружали девицы, что не прекращали строить ему глазки. Тот улыбался им показывая безразличие, будто он давно всё уже продумал. Страх перед женой был не слабым, но сейчас она в своих покоях, скорбит по своей утрате . "Несчастный случай" с сыном дал ему возможность протиснуться вверх, теперь его помыслы были лишь о том как стать вторым солнцем? – А я считаю, что глава Цзинь верно говорит. Они уже совершил столько бесчинств, что и на пальцах не пересчитать!– Цзян Чэн с грохотом поставил чашу с вином на столик, сжимая её в кулаке. —Слова Цзян Ваньиня не лишены смысла,– Сичэнь поднялся со своего места – но, я все же надеюсь, что они одумаются . Гуаньшань улыбнулся, не придав его словам никакого значения. Люди закивали головами, поддерживая сторону ордена Цзин Гул и шёпот стал тише в несколько раз, никто не решался возразить или что-то сказать. Сичэнь лишь горько вздохнул, понимая свой провал в попытке задержать неизбежное. И на что, собственно, он надеялся? ̶ ̶ ̶П̶р̶о̶ш̶у̶ ̶ ̶В̶а̶н̶ц̶з̶и̶ ̶п̶у̶с̶к̶а̶й̶ ̶ ̶т̶е̶б̶я̶ ̶ ̶т̶а̶м̶ ̶н̶е̶ ̶ ̶б̶у̶д̶е̶т̶.̶ ̶ Дверь, выкрашенная под золотистый оттенок с красивыми вырезанными на ней цветами, открылась нараспашку. Показался Гуанъяо, провожавший гостя. Его одежду мягко развевал ветер, который подняла открывающаяся дверь. Он улыбался, почти показывая зубы. Этот образ привлекал внимание многих находящихся в зале. Но больше всего присутствующие были удивлены появившемуся рядом человеку. Сичэнь попытался удержать улыбку, но если этот человек здесь значит что-то нехорошее с братом. – Цзэу-цзюнем, нужно поговорить. Это дело не терпит отлагательств,– гость впился взглядом Сичэнь, доказывая что разговор предстоит серьёзный. – Этот разговор необходим прямо сейчас?– Сичэнь немного насторожился , момент сейчас довольно таки неподходящий. Хоть Сичэнь и рад уйти от этой , до жути нагнетающей обстановки, он не мог. Так как понимал всю важность совета и его присутствия здесь. . Лань Сичэнь лишь развернулся к своим собеседникам и окинул взглядом каждого. Если им нужно поговорить, то точно не здесь, нужно найти место потише, без лишних ушей. – Мы отлучимся ненадолго, продолжайте без нас,– объявил Сичэнь, поклонившись и извиняясь. –Цзэу-Цзюнь, мы ещё обсудим это предложение при вашем возвращении,– процедил Гуаньшань, оторвавшись от своих любимых девиц. Сичэнь улыбнулся и одобрительно кивнул. По коже прошла толпа мурашек, ведь поведение это не столь приемлемо. Выйдя из здания Сичэнь вопросительно посмотрел на гостья, руками давая жест, чтобы тот начал разговор. – Он в Ланьлине. Сичэнь замер. Он, будто в ступоре, еле сглотнул подступивший к горлу ком. В голове крутились множество вопросов : 《как он, где... —ИДЕМТЕ за мной Цзэу-цзюн. Светлый коридор освещён горизонтальными полосками света под потолком. Из-за этого кажется, что одна часть потолка выше другой. Идя по коридоре Лань Сичэнь лишь изредка поднимал голову и привычная улыбка сменилась раздумием о встрече. Тёмно-коричневые полы старого дерева ведут вперёд и скрываются за плавным поворотом Ваза слоновой кости стоит у стены, в ней торчит какая-то сухая ветка некогда вьющегося растения. Вокруг висят картины в темных деревянных рамках. Сверху свисает тёмное декоративное кольцо, отбрасывая тень на ближайшую поверхность. Освещение коридора придаёт стенам оранжевый оттенок, слева видны явные следы того, что тут когда-то были два широких окна, но их кто-то замуровал плотным песчаником. Стены украшены дорогими панелями из красного дерева, в центре каждой панели герб клана Цижэнь. В конце коридора белая деревянная дверь со стеклянными вставками. —Мы пришли. Он ждёт вас за дверью . И скажите что от меня. Лань Сичэнь был очень рад что это не решётка темницы. Отбирать дверь оказалось очень трудно. Наконец дверь открылась и дала зайди внутрь. Помещение было тёмным и сырым. Всюду клубился тяжёлый водяной пар. Сичэня привлекла фигура пожилой женщины в усталой, согбенной позе. Женщина задумчиво смотрит в пол. Слева от сидящий – седая женщина, стирающая бельё в корыте. Они были одеты в рабочей одежде с передниками. На столе кувшин, стоящий на белой ткани. На полу лежат обрывки материи. В маленькое окошко проникает дневной свет. Он разбавляет тёмный сумрак помещения своим блеском. — Что вам господин Лань? - прозвучал женский голос который вернул Первого Нефрита в реальность. — Я от Ран Пинг . — Фэй Чжань . — Нюй - ши ( госпожа) звали - вытянул руки вперёд и сделал из них что-то на подобии круга и поклонился. Перед Лань Сичэнь стоял мужчина в рабочей форме ордена Цзин .На его лице была чёрная , тканевая маска. — Пошли - произнёс Лань Сичэнь хватаясь за запястье брата. — А - Чжань наконец-то я тебя нашёл." - Сичэнь был настолько рад , этой встрече, что не заметил , пару глаз смотрящих на них из-за угла. — Что ты сделал со своими руками. — Неважно - пряча руки за спину Ванцзи отвёл взгляд от лица брата. - Как неважно , ты сейчас же собираешься и мы уходим отсюда - Цзэу-цзюн первый раз повисл голос на брата. - Я уже все обдумал. Я остаюсь здесь – точно и уверенно произнёс Лань Чжань. Голос его даже не дрогнул, глаза горели решительностью. Глядя на такого Ванцзи, Сичэнь возгордился им, но и был не на шутку удивлён и расстроен. Нет, конечно, он хотел, чтобы брат вернулся в орден , но все же у него своя голова на плечах. – Ты уверен в своём решении – Сичэнь смог отойти от легкого ступора и сделал небольшой шаг в сторону, чтобы согнать неприятное чувство покалывания в ногах. – Да – коротко бросил Лань Чжань, немного припустив веки. Он мог только догадываться, как тяжело было брату в последние дни. – Что ж...я не вправе тебе указывать на что-то, это твоя жизнь,– Сичэнь глубоко вздохнул. – Надеюсь, ты хорошо все обдумал. Лань Хуань собрался покинуть его и отступил на пару шагов назад и уже развернулся, но потом резко остановился, будто хотел что-то ещё добавить, но как оказалось, говорить ему больше нечего. Лань Чжань смотрел в спину брата, ожидая от того продолжения своей речи. – Не наделый глупостей. – Лань Сичэнь, говорил через плечо, смотря на огромную золотую арку перед ним. — И прошедшим днем рождения Хангуан-цзюня – на этой ноте Сичэнь завершил свою речь и удалился обратно в зал. Лань Чжань остался на месте, он стоял так не долго, лишь мысленно прощался с родным ему человеком. Конечно, он не собирался покидать его навсегда, но все равно в душе остался осадок грусти и тоски. Вскоре он развернулся, махнув рукавом, поднимая небольшой поток ветра.