Последний.

Столько красоты можно разглядеть в обычной деревушке, где по утрам  просыпайтесь едва услышав «живой будильник» — петуха. Еще витая во снах, уже слышится как скрипнула дверь и дохнуло свежестью.Тихие  старчиские шаги, стук дров у печки. Вот наконец-то послышался треск разгорающихся поленьев! Дом наполняется теплом. Лань Ванцзи стоял возле загнетка печи и помешивал ложкой, недавно положенный рис в воду. — Спасибо Чжань за завтрак – поблагодарил хозяин дома, кормилца. Накидавая на себя куртку, Веньян попросил сделать домашние дела. — Хорошо – произнёс Ванцзи убирая со стола. — Пока – произнёся Веньян взяв сплетеную корзину с углем и направился в город. Ванцзи незамедлительно стал выполнять поручения. Закончив дела очень быстро и качественно. Он надел свою чёрную ханьфу, (которую сам тщательно отстировал от крови, после случая за городом. Хозяин дома коса посмотрел на кровь, но расспрашивать ничего не стал) выправ рукава ханьфу привычным движением и заперев дверь на ключь, вышел на крыльцо.    Идя по улице он увидел группу деревенских детишек, которые очень громко смеялись и размахивали деревянными мечами. – Доброе утро, молодые люди, кто-нибудь знает где живёт госпожа Ланфен? – спросил Ванцзи и достал горсть леденцов. — ИДЕМТЕ – хором сказали дети и побежали прямо, по снежной тропинке.                                 ***    Кругом белым-бело. На окраинке деревушки полно людей, не смотря на морзец. — Вот здесь живет Госпожа Ланфен, – произнес, самый маленький мальчик из группы, указав на дом. Который был на холме. На окнах дома висела плотная ткань. Калитка была нараспашку открыта, будто подзывая прохожего заглянуть. Отдав детям леденцы. Он закрыл калитку и постучался в входную дверь дома.    Дверь открыла женщина довольно бледной кожей, с красными глазами и с отсутствуещем взглядом. Её волосы были наспех собраны в пучок. Одета она была в пурпурного цвета ханьфу, что явно давала понять – женщина из элиты. И её пребывание здесь, явно было не совпадением. Как помнил Ванцзи по рассказу дяде люди всегда бежали из глуши в город за перспективой. А в глуши оставались либо старики или прятались от кого-то. — Здравствуйте чего-то хотели? –  спросила она, довольно тихо и иногда пошмигавая носом. — Здравствуйте, здесь живет Госпожа Ланфен?– спросил Ванцзи стуча зубами от холода. Женщина отступила, и дал незнакомцу лишь шагнуть от порока. Этого было вполне достаточно, чтобы перед гостям открылся, прямой коридор. По левому боку коридора, были две маленькие, закрытые двери, а по правому одна самая большая, настежь открытая. Но не эти двери, зацеплали взгляд заходящего. Первое, что бросилось во взгляд находилось в конце коридора. Одиноко стоящая, закрытая – комната. Которая так и манила к себе. — Кто пришёл? – послышался знакомый голос из открытой комнаты. — Довольно красивый юноша, говорить к тебе – ответила женщина. Из правой комнаты вышла Ланфен и встала справа от женщины. Она рассмотрела Ванцзи сверху вниз, а потом спросила цель визита. — Я за книгами. — Я сейчас занята, приходи позже – произнесла она и уже хотела вернуться к делам, как её окликнул Ванцзи. — Госпожа Ланфен, можно я здесь буду ждать? — Знакомься это Госпожа Цань, – положив руку на плечо женщины,– – дав своеобразное одобрение, Ланфен направилась в ту комнату, откуда вышла недавно. — А предложи, гостю чая – выглянула голова хозяйки из двери и быстро скрылась. Повисла тишина. Ванцзи не знал с чего начать и вообще стоит ли. Но женщина развернулась и пошла прямо по коридору.Теперь растерянность Ванцзи возросла ещё больше. Но, он решил рискнуть, и пошёл за женщиной.                               ***    Как ни странно, но это было правильным решением. Дверь в конце коридора оказалась не одна. По левой стороне от двери был проем, который был закрыт темной тканью. В этот проем и зашла женщина. Но Ванцзи остановился. Он стоял возле заметной двери. Сердце выбивало бешеную дробь прямо в горле. Он с трудом сглотнул, и незаметил, как рука ухвадилось к дверной ручке. Но женщина откликнула его и Ванцзи вышел из транса, зашёл к ней.    Комната оказалась крошечный и очень захламленный. Стеллажи и полки были везде. Они до отказа были заполнены посудой и сушёнными травами. Маленький стол, который был рассчитан только для троих, стоял в углу. Вся эта обстановка создавала ощущение, что комната постепенно сужается. Только единственное окно, давала понять, что ничего здесь не происходит. Чайник уже закипал. Во внутрь фарфорового чайника женщина засыпала листья чая и залила кипятком. Наливая в керамические чашки стоящую на столе, заварку из фарфорового чайника. Сев, она внимательно посмотрела на гостья и слегка махнула рукой, на месте на против себя. — Откуда вы? – сделав один глоток чая, поинтересовалась Госпожа у гостья. Ванцзи молчал. — Я посмотрю вы не очень разговорчивый.— Вы давно туда  живете? — Нет - сделав глоток горячего чая, он ждал ответный реакцию на его ответ. — Нет? – губы Госпожи сжались, – тогда откуда вы, и зачем здесь?‐ спросила, довольно сурово. — .... —  Цань Сяо - прозвучал голос Ланфен, как спасение от лишних вопросов, что могли возникнут далее. Встав из-за стола женщина, очень быстро чуть ли не бегом покинула кухну. Ванцзи последовал её примеру.    Видя из кухни, он встал на пороке комнаты, которая служила процедурным кабинетом. Комната была светлая, и просторная. Приборы лежащие на сером столе, вызвали бы у ребёнка страх и не желание заходить. Но все же в этой комнате был ребёнок. Девочка лет шести или восьми, которая спокойно лежала на кушетки. Она была очень бледной и худой. И по одному лишь взгляду на неё, приходит осознание несправедливости это мира. Почему этому безащитному созданию приходилось быть на волоске от смерти? — Её все хуже и хуже, увы это способ... — Нет, она ещё окрепнить? — Но целитель из клана даже ска... — НЕ НАДО ХОРОНИТ ЕЁ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ - со слезами на глазах снова перебила Госпожа Цань . Сколько бы целителница не доказывала маме, что как бы она не спорила, сколько бы денег не тратила, не помочь ребёнку. — Можно сходить к танцующий богине‽– наконец произнёс Лань Чжань жалея, что стал свидетелем горя. — Я, за книгами? - сказала Ланфен сделав при этом слишком глубокий вдох, убирая мелкие волосы за уши и очень быстро ушла. — Чем мне поможет эта богиня? — Исполнить ваше любое желание, но взамен...— Как... где найти её? – не дав договорить, Госпожа Цань, встала и схватила девочку на манер младенца.    Девочка проснулось и открыла свои глаза. Её голубые глаза, словно ясное небо в знойный день. Но в этом небе, не было видно ни проблеска, ни даже искорки света. Эти глаза источали полное смирение с судбой. Но не это пугала, а факт, что Ванцзи не вправые видеть такой взгляд. Он видел это, там на склоне..., когда отпустил его. — С вами все хорошо – спросила Госпожа Цань, обеспокоенным голосом. — На горе Дафань, в пещере – произнёс Ванцзи, тихо чуть слышно. — Госпожа Цань не слушайте этого Господина, он сам не ведает, что несёт.– зашла Ланфен явно раздраженная, держа в руках стопку книг и вышвырнала их на стол. — Почему это, он предложил способ, а принять его или нет – это моё решение, разве нет? — Да, вы совершенно правы, но сейчас вы находите в таком состоянии, когда не стоить принимать поспешных решений. — И в каком же я состояние, Госпожа Цилитель, просвети же – улыбка лишь на мгновение окрасла её изможденное лицо. – В безрасудном. –Понятно– произнёся это Госпожа Цань ставила точку в этом разговоре. Но Целителница неунималось. — Что понятно? Мне лично ничего не понятно. Да если говорить на чистату то, вы ещё молодая – ещё родить сможете. — Что – спросила Госпожа Цань явно с ненавистью в голосе и сжимая крепче девочку, – Молоко на губах ещё не отсохла, чтобы мне советы раздавать. — Мне Госпожа уже тридцать восемь. — А ума, как посмотрю не набрали ещё. — Да что вы говорите, я и ума... — Мама, мама– тиха скзала девочка. — Что стряслось милая – очень спокойно ответила мать, будто она не спорила не с кем минуту назад. — Мама, дяде плохо. И наконец-то эти две женщины обратили внимание на гостья. А вид он приставлял, ни на и лучши. Весь дрожал, как осенний лист, покачивался вперёд назад и постоянно вдыхал воздух.    Ванцзи не понимал, где находится и сколько времени прошло.Чего он так  страшился, снова мелькала в его мыслях. Его дыхание забилось в легких и начало его душить. Сейчас, он мог только молить о помощи, хоть кого-нибудь, кто мог помочь ему. Но слова, не сорвались с его губ. Значить, как и в прошлый раз, спасение не будет. Он ему снова улыбаться и просить отпустить. Вот идёт Цзян Чэн. Его руки потянулись к убийце, на этот раз он готов. Но Цзян Чэн, как скользкая змея выскулзнула из рук. Меч Цзян Чэн вонзился в грудь А-Сяня. Дыхательные пути сжались, легкие изо всех сил пытались вдохнуть воздух. Его зрение то появлялось, то исчезало, слезы и головокружение затуманивали его сознание. Перед глазами поплыл пурпур. Пурпур приближался, то отходил, дразня его.   Он смог схватить этот найзелевый цвет. Раздался женский крик. Но ему было не важно, он схватил убийцу и готов высказать все, что он чувствует. Но Вэй Ин никогда не хотел сделать больно ему, –" он сам тоже не лучше него, если не хуже – осознал Ванцзи увидив мельком, глаза смотревшие на него со страхом. Он почувствовал как, что-то укололо его в плечо.Постепенно мир начал темнеть и сопротивляться усталости становилось все труднее. Звуки постепенно тоже стихали, но лишь тихая мелодия, оставалось неизменной. Он точна где ее слышал, но вспомнить ни как не получалось.                              *** Спокойствие - единственное слово, которая точно описывала тишину царившую в доме, прямо сейчас. Не было слышно ни звука: сортировки лекарств и стерилных материалов на пригодность, ни звона шприцев, игл и систем на манипуляционном столе. То есть работа в доме, кипящия с раннего утра до последнего клиента, – встала, в ожидании. Но из покон веков, в этом доме в основе всегда– лежала работа. Любая если быть точным. Пока в другой комнате тишина, то в другой слышны звуки перелистования страниц. Можно было подумать, что игривый ветерок зашёл в комнату и начал играть. Но в комнате был мужчина. Его глаза цвета охры не добро блестели помере прочтение книг. Ветер трепал его распущеные волосы, ему даже удавалось вырвать несколько длинных прядей прически, – но он не стал  поправлять. Вместо этого он позволил, себе принять расслабленную позу, за которую не примерно бы получил наказание, как раньше.   Он очень устал. В последнее время он начал замечать, что дела, которые не занимали у много энергии раньше, теперь забрали все до суха. Он не переставал спать и ест, но они не приносили ему никакой энергии и удовольствия, как раньше. А заниматься заклинательством, как-то боялся. Настоящих причин для этого не было. Но внутренние повреждения, которые он накопил, все равно догоняли его, так зачем беспокоиться о комфорте, когда у него есть что-то важное этого? Внезапно, тишину дома, нарушил скрип двери и звук разбивания стекла и все это произошло, одновременно. — Наверное пришла хозяйка – подумал Ванцзи и продолжил дальше читать рукописи. Не известно сколько времени прошло, после случая со странами звуками, но больше нечего происходило, дом снова погрузился в бездействие.    Когда уже беспокойство, пересилила желание искать информацию, Ванцзи вышел в коридор. В коридоре было пусто. Входная дверь закрыта, но дверь в конце коридора чучут приоткрыта.    Дверь скрипнула, словно маня к себе. В любом случае в этой ситуации над, хоть, что-нибудь сделать. Но как только Ванцзи, подошел к двери, она сама захлопнулась. Он потянул ее, держа на готове талисман. Дверь без сопротивления подалась.    В комнате царила кромешная тьма и  пришлось воспользоваться талисманом пламени, не по его значению. Внутри - грязная и узкая комната. В комнате, никто не прятался. Да спрятаться было здесь очень сложно, разве, что под стол, но он  стоял посередине комнаты. Окна не было, на сквозняк, звуки не спишешь.  Направив  свет талисмана, на стол. Хоть свет был тусклый, но это вполне  достаточно, чтобы различить написаное на свитоках, разбросанных по столу. Главная тема свитках, было "золотое ядро". Обнаружов ещё свитки под столом, он подтянулся к ним, но чем дальше он тянул руку, он все сильнее чувствовал острую боль. С трудом вытащив свитки, на его руке  обнаружились глубокие раны от  осколков стекла. Ванцзи раны не сильно беспокоило, ведь его сильное  ядро все исправить, сейчас его больше интересовала книга, которую он достал вместе со свитками.     Обложк у книги была нерастропаный, в отличие от свитках. Открыв первую страницу, оказалось что не книга, а дневник Фень Ли Гу, который отдаёт этот дневник дорогой Фень Ли Ан. Перелистав ещё страницы, Ванцзи понил, что этот дневник самое ценное и в то же время, самое ужасное, что он читал в своей жизни. — Положи на место – раздался голос  хозяйки позади.    Лицо хозяйки кипело от гнева. — Откуда ты взялся, на мою голову – спросила Ланфен. Вытаскивая Ванцзи из комнаты, не забыв перед этим ударить его по рукам, от чего дневник выпал из рук, но Ванцзи молчал. Ему вдруг почутилось, что он снова в Облачных Глубинах, стоит прямо сейчас, перед дядей и ожидает назначения наказания. — Зачем, ты ее об этом рассказал? — Хочу помочь – ответил Ванцзи. – Ты хоть понимаешь, что отправил ее на верную смерть — кричала Ланфен. – Да.– ответил Ванцзи спокойно, ожидая дальнейшего приказа, убираться вон. Ведь взгляд хозяйки, напомнил ему, тот самый урок, когда.....          Воспоминания : Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко усмехнулся: —Мне пришлось повторить эти правила, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они высечены на стене.С этого момента никто не нарушать, и не сможет прикрываться незнанием. Но коль среди вас есть те, кто меня не слушал. Что ж, мы поговорим о другом. Взгляд наставника стал осматривать ланьши. Все ученики нервно переклядывались или отпускали глаза, когда взгляд останавливался на них. Эти слова могли относиться к любому находящегося сейчас в ланьши. Но кому этот урок и слова были сделаны сразу было понятно Ванцзи. Лань Цижэнь произнёс: — Вэй Ин. Вэй Усянь отозвался: — Я. — Ответь мне на один вопрос. Оборотни, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари? Вэй Усянь с улыбкой сказал: — Конечно, нет. — В чём их различие? — Оборотни получаются из живых нелюдей; демоны – из живых людей; призраки – из мертвых людей; монстры – из мёртвых нелюдей. — Оборотней и монстров часто путают. Приведи пример, как их отличить. — Запросто, — Вэй Усянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном ланьши и продолжил: — Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям — это будет «оборотень». Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенёк, и дерево превратится в сознательное существо уже после сруба, — то это будет монстр. — Кто был по профессии родоначальник Ордена Цинхэ Не? — Мясник. —Клановый узор Ордена Ланьлин Цзинь? — Белый пион. — Сорт?... Его беглые ответы были безупречны. Вэй Усянь отвечал складно и ни разу   не запнулся. Все присутствующие смотрели на него с благовеннием, словно он небожитель спустивщиеся с небес. Но смотря на Лань Цижэнь с сердца присутствующих пропустило  пару ударов. Тем временем учитель продолжил: — Ты — ученик Ордена Юньмэн Цзян, так что не удивительно, что знаешь все ответы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. Ответь мне лучше вот на это: — Жил на свете один палач, и были у него семья. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело — он восстал и начал убивать. Как следует поступить?》 На этот раз Вэй Усянь замолчал. Все остальные заёрзали от волнения. Лань Цижэнь забранился: — Что вы на него смотрите? Вас это тоже касается. Не заглядывать в учебники! Ученики быстро убрали руки с книг, в которых хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и непогребение в течение семи дней точно означали либо ожесточённого призрака, либо лютого мертвеца, потому решение найти было непросто. Каждый надеялся, что старик Лань спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй Усянь по-прежнему молчит, и только размышляет над чем-то, сказал: — Ванцзи.  Не удостоев Вэй Усяня даже взглядом и  слегка кивнув в знак уважения к учителю, и бесцветным голосом он отчеканил: — Правило трёх «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение.  Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, — уничтожить.  Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул: — Безупречный ответ. — затем, помолчав, добавил. — Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких мелких оборотней в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор. — А можно вопрос? – спросил Вэй Ин и поднялся с места. Лань Цижэнь ответил:— Говори. — Хоть «Упокоение» и идёт всегда первым, всё же зачастую его трудно  выполнить. «Исполнить последнюю волю и дать возможность отпустить земные заботы», только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что если он желал отмщения и убийства множества людей, как поступить в таком случае? Лань Ванцзи сказал: — Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение. Улыбка тронула губы Вэй Усяня: — Какое расточительство. Помолчав, он добавил – на самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе. Лань Ванцзи произнёс: — Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе. Вэй Усянь заговорил: — При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них сотенную армию и использовать в битве против лютого мертвеца. Лань Цижэнь же пришёл в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он заорал: —Упокоение – это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты, отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их затаённой злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!! Вэй Усянь спокойно ответил: — Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий˙ усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же являлось перенаправление рото потока. Усмирение – это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ… Лань Цижэнь швырнул в него книгу, но Вэй Усянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу: — Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне˙, и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря, то есть использовать в своих целях. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию? В сторону Вэй Усяня полетела ещё одна книга, запущенная Лань Цижэнем. Он жёстко отрезал:— Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным? Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: — Я ещё не думал об этом! Лань Цижэнь в ярости выдохнул: — Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошёл прочь!