Пять ночных визитов

После неудачной попытки покорить сердце Арамиса, д’Артаньян решил дать себе время подумать – на следующий день он ничего не предпринимал и не возражал, что Арамис ведет себя с ним как обычно и упорно делает вид, что знать не знает о его нежных чувствах. Это равнодушие задевало его самолюбие, но д’Артаньян был азартен, и одна неудачная попытка для него не была преградой, ведь обычно удача была к нему благосклонна, и один ее каприз ничего не значил. Удивительно, но само решение не торопиться уже дало результат – буквально через день Арамис подошел к нему сам и, смущенно улыбаясь и слегка краснея, спросил: - Милый мой д’Артаньян, не заняты ли вы сегодня вечером? На мгновение сердце замерло в груди гасконца, а после учащенно забилось. - Вы же знаете, мой дорогой Арамис, что ради вас я освобожу любое время дня и ночи, - поторопился он заверить его, и мысленно добавил: «Особенно ночи». Арамис благодарно улыбнулся и, протянув свою нежную руку, мягко пожал его руку. - Тогда могу я вас попросить встретить меня у Сен Дени в девять. И купите, пожалуйста, для меня цветы, - посмотрел он в глаза д’Артаньяну со значением, а милая улыбка его стала другой – загадочной и многообещающей. Д’Артаньян с готовностью кивнул, потеряв от волнения способность произносить связные слова и стиснул изящную ручку в своей руке, подтверждая свою полную преданность. Арамис снова стал милым и скромным и, мягко высвободившись, слегка поклонился ему и удалился в особняк де Тревиля на ходу снимая перчатки. Больше в этот день они не пересекались, поскольку один из них оказался в патруле, другой же остался дежурить у Лувра, - вплоть до вечера. В восемь пятнадцать д’Артаньян был уже при полном параде. Франтом он не был, и денег у него не водилось, поэтому роскошного платья он позволить себе не мог – так что д’Артаньян надел свой второй т.е. новый костюм, водой расправил на нем складки, аккуратно зачесал волосы, тщательно расчесал усы и бородку, съел яблоко, чтобы лучше пахнуть – в общем, сделал все, что было в его силах, чтобы хоть немного соответствовать совершенству Арамиса. На третьей улице он нашел цветочника и, не особенно задумываясь, указал рукой на букет из нежно-розовых бутонов роз, решив, что Арамису они подойдут более всего. Цветочник похвалил его выбор и прояснил, что такие цветы дарят молоденьким миленьким девушкам как комплимент их красоте – зардевшись, гасконец подтвердил, что именно это ему и нужно и, расплатившись, поспешил к Сен Дени. Когда он подошел к собору, часы показывали без четверти девять и следующие пятнадцать минут д’Артаньян волнуясь ходил из одного конца фасада Сен Дени до другого, силясь вспомнить в подробностях то, как приглашал его на свидание Арамис и боясь вдруг осознать, что ничего такого не происходило на самом деле, и все это ему только померещилось . Не может же ему настолько везти, в конце концов! Ведь всего пять дней назад Арамис просто напросто отверг его, а позавчера отказался подарить ему невинный поцелуй, но сегодня вдруг передумал… Что-то заставило его пересмотреть свои взгляды, но что?.. Впрочем, какая разница – главное что теперь, возможно сегодня, он сможет с полным правом заключить Арамиса в свои объятия и расцеловать его милое лицо и розовые губы, а быть может, если это так удача извиняется перед ним за прошлый раз, сегодня же он сможет во всех смыслах стать его любовником… От этих рассуждений д’Артаньяну стало жарко и еще более волнительно, чем было. Щеки раскраснелись, дыхание участилось, а сердце трепетно забилось о грудную клетку, и чем больше его воображение рисовало ему сценарии счастливого завершения сегодняшнего свидания, тем более гасконец переживал, а от волнения даже темнело в глазах, и, к тому времени, как Арамис без трех минут девять появился у Сен Дени, д’Артаньян был уже на грани обморока. Но при виде объекта своих воздыханий, гасконец сумел собраться и, громко выдохнув, двинулся ему навстречу. - Мой милый Арамис! - воскликнул он, протягивая руки и не скрывая ни благоговения в голосе, ни откровенной влюбленности во взгляде. Арамис был более сдержан и, мило улыбнувшись произнес: - Я очень рад, что вы пришли. - Вы же не думали, что я откажусь от вашего приглашения, - улыбнулся в ответ д’Артаньян, и ласково пожал протянутые нежные руки, намеренно задержав их дольше положенного, и только потом вспомнил, что цветы по-прежнему у него под мышкой. - Это вам, мой милый, - немного покраснев, но с лицом, исполненным любви и счастья, протянул розы д’Артаньян. - Они прекрасны, - покраснел в щеках Арамис, принимая букет, - спасибо, что не забыли. Но где же ваши цветы? – полюбопытствовал он, поднимая розы к лицу и с блаженством на лице вдыхая свежий и такой восхитительный аромат. Гасконец вскинул брови и изумленно посмотрел на него - потом снова на цветы и снова на него. - У вас в руках, - неуверенно ответил он. - Тогда где мои цветы? – с сомнением взглянул на него Арамис, опуская букет. - Они у вас в руках – ответил д’Артаньян уже в полном недоумении. Арамис опустил букет и с грустной задумчивостью посмотрел на гасконца. - Что ж, видимо, мы неправильно друг друга поняли, - вздохнул он, с сожалением и нежностью погладив гладкие лепестки двумя пальчиками, - Я отдам букет вам, он вам нужнее. Ничего не понимая д'Артаньян принял розы обратно и молча уставился на Арамиса в полном недоумении. Но тот вдруг обернулся и посмотрел куда-то в сторону: - А вот и они! - воскликнул он счастливо, и в голосе его была теплота и радость. Д'Артаньян обратил свой взор туда, где было сосредоточено внимание Арамиса, и увидел двух красивых и незнакомых дам, одна из которых была более смущена встречей, больше смотрела вниз, но все стыдливо вскидывала глаза на д'Артаньяна - в этот момент гасконец понял, что свидание у него было не с Арамисом. Это был ужасный опыт. Они разделились на пары, и Арамис со своей дамой шли впереди и все мозолили д'Артаньяну глаза. Ревнивое и разочарованное сердце гасконца стонало всякий раз, когда дама с небрежной смелостью касалась Арамиса, а тот обращал к ней влюбленный взгляд. Дама д'Артаньяна же была очень обижена тем, какой невнимательный был ее кавалер и легко нашла этому причину, сопоставив его рассеянность с тоскливыми взглядами, которые он отправлял впереди идущей паре, и, когда их то ли свидание, то ли прогулка, подошло к концу, и дамы, попрощавшись, (Арамис благоговейно поцеловал руку своей дамы под злой взгляд д'Артаньяна), удалились, дама гасконца все время, пока они не скрылись из виду, демонстративно игнорировала вопросы счастливой подруги. - Это было жестоко, Арамис, - высказался д'Артаньян, когда они остались наедине. Он был сердит и несчастен, и сердце его сжималось от боли и обиды. Арамис недоуменно моргнул. - Что именно? Ваша дама одна из самых красивых женщин Парижа... Но д’Артаньян прервал его, схватив за руки и сильно их сжав: - Вы же прекрасно знаете, что я люблю вас, - воскликнул он с отчаяньем в глазах, - Для чего меня мучить? - Все ещё любите? - удивлённо отозвался Арамис, и щеки его заметно порозовели. Д’Артаньян, в свою очередь, тоже удивился услышанному: - Почему «все ещё»? - даже голос его потерял прежний оттенок горечи. Арамис посмотрел на него, потом опустил взгляд на то, как руки д’Артаньяна будто в мольбе сжимают его кисти. - Я искренне полагал... – он оборвал себя. Потом мягко высвободил руки и, сделав шаг к д’Артаньяну, осторожно коснулся пальцами его подбородка, отчего тот затрепетал. - Простите меня, мой милый, - сказал Арамис шепотом и, слегка отведя лицо д’Артаньяна вправо, мягко коснулся губами его щеки. Гасконец судорожно вздохнул и закрыл глаза, но, когда этот целомудренный и искренний поцелуй закончился, а нежные пальцы больше не касались его лица, он развернулся к Арамису, и, не давая ему опомниться, обхватил его лицо ладонями и прижался поцелуем к его губам - всего лишь прижался, ничего при этом не предпринимая. Когда же, спустя несколько секунд, он отстранился, Арамис смущенно поднял на него свои прекрасные глаза, медленно, будто зазывающе, вспорхнув ресницами. Приняв это за намек и осмелев, д’Артаньян подступил еще ближе и, бесцеремонно обхватив Арамиса за талию, тут же поцеловал его уже настойчивее. Когда же он повернул голову, а его язык коснулся губ Арамиса, тот резко отпрянул и руками отодвинул его от себя. - Это уже лишнее, - сказал он, побледнев, но при этом сильно краснея в щеках. На д’Артаньяна он будто боялся взглянуть. - Уже поздно, нам пора прощаться. Арамис протянул д’Артаньяну руку для рукопожатия, но тот прижал ее к своей груди и полным обещания голосом произнес: - Но я не хочу прощаться. - Вы слишком самоуверенны, д’Артаньян, - немного взволнованно, но ласково сказал тогда Арамис и отнял свою руку, – Спокойной ночи, мой дорогой, - попрощался он и поспешил удалиться вглубь улицы, оставив позади мечтательно глядящего ему вслед гасконца, которому вовсе не казалось, что он слишком самоуверен. Более всего он боялся равнодушия Арамиса к своим чувствам, но теперь ему открылось, что равнодушия не было, а, значит, и его надежды завоевать сердце Арамиса не так уж беспочвенны, как ему казалось два дня назад.