ID работы: 1110649

По рукам и ногам

Гет
NC-17
В процессе
13769
автор
Mr. Beliar бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написана 21 страница, 3 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
13769 Нравится 76 Отзывы 3029 В сборник Скачать

Гарем строгого режима

Настройки текста
Вообще-то, по документам, не только девочки из борделя, но и весь обслуживающий персонал за редким исключением, являлся собственностью бордель-кафе. И я, точно так как же, как и остальные, оказалась здесь не по доброй воле, а по велению случайности, и давно уже должна была числиться в списках местных куртизанок, если бы не моя невинность. Хозяин решил придержать «ценный товар» для богатых клиентов, у которых фетиш на подобные дела, а пока таковые не объявились, назначил меня официанткой, чтоб не дармоедствовала. Потом все это забылось постепенно, и я так и осталась разносить еду. Зарплаты нам не платили. Чаевые отбирали, если не успеешь заныкать вовремя и спрятать неподозрительно. Кафе, правда, предоставляло работникам что-то вроде завтрака и ужина, но порции были нищенские, иногда и едой-то язык не поворачивался назвать. Так что ноги часто подкашивались прямо в разгар смены. Чейс был скрягой из скряг, и содержание целого штата невольников на подножном корму явно обходилось ему дешевле среднерыночных зарплат и социальной страховки. После появления Феликса, правда, мои финансовые дела пошли несколько на лад. Нейгауз был личностью загадочной и таинственной. Он остановился в гостинице, два этажа которой занимало наше заведение с примыкающим к нему общежитием работников. Магнат от мира сладостей и кофеен был нашим частым посетителем, испробовал всех мальчиков больше от жажды приключений, чем от потребности. А по вечерам долго сидел за любимым столиком с одной из местных газет. Мы с ним довольно быстро нашли общий язык и расставались хорошими друзьями, когда он уезжал. Я была несказанно благодарна ему за оказанную услугу. Благодаря новоприобретённому навыку, я завязала с голодными обмороками, даже начала серьёзно откладывать на побег, правда и этот сомнительный жизненный успех обходился совсем не дешёвой ценой. Да и побег теперь плакал горькими слезами, судя по всему. На кухне стоял шум, звенели тарелки, и в большом, покрытым слоем жира котле опять готовилось какое-то вряд ли съедобное варево для местного персонала. Я сидела на табуретке в углу, безучастно уставившись на запачканный пол. В дверях появилась Зои: – Ты чего сидишь вся убитая горем? Не представляешь, как тебе повезло! – И как же мне повезло? – я, вздохнув, угрюмо уставилась на неё. – «Здрасьте, я ваша новая подстилка», – выразительно взмахнула руками, изображая предстоящий эпизод знакомства с Ланкмиллером. Более… глубокого. – Всё лучше, чем тут в борделе, – резонно заметила начальница. – Гарем и наше заведеньице – это как небо и земля. Наложниц всё ж не заставляют работать, только сидишь себе, следишь, чтоб кожа мягкая и гладкая была. Ну и… сама понимаешь. Её трактовка была вольной и, пожалуй, слишком простой. Но поспорить с ней было трудно. Зои исчезла минут на десять, потом вернулась с черным кейсом и объявила, что бумаги на меня готовы, так что лучше бы нам поторопиться, потому что водитель уже ждёт. Я поднялась с табуретки и, как неживая кукла, отправилась вслед за ней на деревянных, совершенно негнущихся ногах, будто они всю жизнь были мне чужие. На заднем дворе действительно уже стояла машина. Огромный черный джип. Начальница перебросилась парой вежливых выражений с водителем и с натянутой улыбкой передала ему документы. Тот отворил заднюю дверь, многозначительно глядя на меня. Перед тем как на опуститься сидение, я украдкой оглянулась назад, на вывеску «Шоколада», при свете дня притушившую свою многочисленные огни. Не было ничего сентиментального в том, чтобы прощаться с такой работой. Но сколько бы Чейс меня не гонял, сколько бы смен подряд не ставил, моё тело всегда оставалось у меня, только я была вправе распоряжаться им, хоть и не всегда делала это мудро. Но лишиться и этого означало потерять всё, что у меня осталось. Это осознание душило, жалило, и ужиться с ним было трудно. Дверь за водителем захлопнулась, глухо заурчал мотор. Машина дернулась, толкая свою тяжёлую тушу вперёд по брусчатой мостовой, и стекло почти сразу забарабанил мелкий противный дождь. Больше на бордель-кафе я не оглядывалась. Ехали мы довольно долго. Стоило ожидать, что резиденция Ланкмиллеров находилась, скорее, вдали от пивнушек, публичных домов и прочих злачных местечек Шеля. Автомобиль плавно затормозил у внушительной высоты ворот в верхнем городе, обители благополучных. Водитель приоткрыл заднюю дверцу, помогая выбраться. Мы прошли через огромный, поразительной красоты сад, который тотчас забирал сердце и душу у того, кто в жизни ничего красивее покоцанной тарелки не видел. Снаружи имение было просто огромным, так что напоминало скорее дворец, чем загородный дом. Четыре этажа четыре и широкие, скруглённые кверху окна по краям дома с витражами на месте стёкол. Та дверь, через которую меня провели внутрь, наверняка была чем-то вроде чёрного хода, слишком уж маленькая и неприметная для такого особняка, помогала избежать излишества церемоний. Я не успела толком ни вздохнуть, ни осмотреться, ни поздороваться, как меня с порога водворили в светлый, чем-то химически резко пахнущий кабинет с кучей перегородок. Без всяких прелюдий меня окунули с головой в то, что здесь называлось «полное медицинское обследование». На мой скромный взгляд, оно было даже слишком… полное. Я ощущала себя несчастной землянкой, которую на свой корабль утащили пришельцы и ставят чуть ли не верх ногами, только чтобы побольше узнать о моем здоровье. Открой рот, скажи «а», нагнись, повернись, потянись, ложись, дыши ровно, не дыши вообще, расслабься, теперь напрягись. Какие-то проводки, пищащие аппараты, молоточек, которым мне знатно вдарили по коленкам. Даже вену на руке отыскали и, невзирая на мою анемичность, набрали, по ощущениям, целый литр крови. В конце концов кордебалет завершился, мне, совершенно изможденной, выдали местную одежду взамен официантской формы: дефолтное серое платье, не примечательное ничем, кроме на удивление приятной ткани. Врач, все это время командующий обследованием и что-то черкавший в своем блокноте, вызвался препроводить меня до кабинета господина. И это даже уже не казалось такой уж плохой затеей после всего пережитого. Ковёр в коридоре скрадывал каждый шаг, и от этого становилось немного не по себе. Стены с неяркими уютными светильниками и красивыми обоями, украшенными чем-то напоминающим народный орнамент. Строго и без излишеств вроде картин и трогательных фотографий в рамочках. Дверей оказалось огромное количество, видимо, в этот момент мы миновали как раз тот самый гарем. От всего этого – много комнат, мало чего-то… личного – поместье гораздо больше казалось похожим на отель, а не на чей-то дом. В коридоре тянуло чем-то тяжёлым и сладким, напоминающим восточные благовония. Может, это они и были, но меня как-то не тянуло спросить. Наконец мы остановились у самой светлой двери, выделявшейся среди остальных. Доктор приглушенно кашлянул и постучался. – Войдите, – послышался уже знакомый, пробивающий до дрожи голос. Мужчина приоткрыл дверь, пропуская меня вперёд, и вошел следом. Хозяин кабинета поднял взгляд от монитора и воззрился на нас в ожидании доклада. – Господин Ланкмиллер, мы с ней закончили, – отрапортовал доктор, – в общем-то нареканий нет, она в целом истощена, но здорова, однако есть один небольшой… момент. Анализы показали, что девушка бесплодна. Я повела плечом, косясь на доктора. Это означает невозможность иметь детей? Что ж, в моём положении остаётся разве что счесть за плюс. Ланкмиллер отреагировал на удивление спокойно, ни досады, ни изумления не отразилось на его лице, и выражение на нём осталось прежним. – Можете быть свободны, – сухо бросил он доктору. Тот вышел, а я осталась, тоже на всякий случай попятившись назад. – Подойди, – велел Кэри, поднимаясь из-за стола. Я приблизилась осторожно, стараясь ни о чем не задумываться. На казнь лучше идти с пустой головой. Ланкмиллер окинул меня заинтересованным взглядом. В глазах что-то горело, плескалось, выглядело совсем не так безжизненно, как в первую нашу встречу. Вот уж не радость-то. – Я подробно посвящу тебя во все тонкости твоего теперешнего положения, но сначала предлагаю разобраться с твоей девственностью. – Неужели она так сильно тебя напрягает? – пробормотала я, глядя куда-то сквозь. Сквозь монитор, сквозь стену, сквозь его широкую грудь. – Не то, чтобы напрягает, однако же у меня на неё большие планы, – шаг ко мне. – Так я одновременно проверю, не солгала ли ты. Обозначу тебя, как свою собственность. И оставлю позади не такую уж долгую, но неприятную для тебя процедуру. Посмотри-ка, все продумал. Я меланхолично пожала плечами. – Хорошо, пусть так. – Вырываться не будешь? – он удивленно вскинул брови. – Как от Флетчера там, в приёмной. – Чтобы ты мне руку случайно сломал, пытаясь утихомирить? Ха-ха, нет, спасибо. Едва я это сказала, Кэри прижал меня лицом к столу, платье задралось, и я мгновенно залилась краской, мысленно примерив на Ланкмиллера пару крепких проклятий. Знал бы он, как мне пакостно от всей этой ситуации, как я просто хочу исчезнуть отсюда, не донимал бы идиотскими вопросами. – Слушай, – кончики пальцев легонько скользнули по внутренней стороне бедра, я напряглась еще больше, – а ты когда-нибудь прибегала к самоудовлетворению? – Ну... – во мне сейчас кровь свернётся от омерзения. – Это значит, «да»? – спокойно, с нотками веселого злорадства, поинтересовался Кэри. Пальцы продолжали исследовать кожу, неотвратимо поднимаясь все выше. Дерево стола холодило щеку. – Что, по-простому, без всяких изощрений? Кэри неожиданно потер клитор, и я, охнув, закусила губу. Отвращение поддело нервную систему острым ножом, спускаясь покалыванием по внешней стороне ладони. Даже такие ласки не приносят удовольствия, когда получаешь их в столь… затруднительном положении. Ланкмиллера это не слишком-то беспокоило, судя по звуку расстегивающейся ширинки. – Ноги пошире раздвинь, – скомандовал он весьма холодно, и я выполнила приказание, отчетливо понимая, что за этим последует. Постаралась расслабиться. Если зажиматься, будет только больнее – это первое, что учишь в борделе, даже если не являешься его частью. Я сосредоточенно наблюдала за тем, как потеет от моего дыхания гладкая поверхность стола, когда очень, что его член, горячий и твердый, входит в меня сначала медленно, а потом резким рывком. Взвыла, выгнувшись и закусив губу, но Ланкмиллер поймал меня за волосы и снова прижал лицом к столу. Даже в глазах потемнело. Ну спасибо тебе, родной. – А поосторожнее никак нельзя было? – выдавила я сквозь неожиданно выступившие слезы, царапая деревянную поверхность, больше всего хотелось прервать эту пытку нефритовым жезлом, но на такое развитие событий Ланкмиллер был явно не настроен. – Ну-ну, – он отомстил за непрошенную реплику очередным резким толчком. На этот раз я вместо обветренной губы закусила указательный палец и зажмурилась, позаботившись о том, чтобы из горла не вырвалось больше не звука. Резкая боль постепенно сошла на нет, оставшись только отголосками, пронимавшими с каждым движением. Язык почти поворачивался назвать это терпимым, только вот один козёл обещал мне быструю процедуру, а в результате пытка казалась чуть ли не вечной. Наконец он кончил и отстранился. Послышался звук застегивавшийся молнии, и только после этого я, болезненно морщась и придерживаясь левой рукой за поясницу, распрямилась с ощущением, что ноги как-то хреново меня держат. Вдоль позвоночника прокатывалась неприятная дрожь, перерождавшаяся в слабую тошноту. Ощущение, когда по внутренней стороне бедра стекает что-то теплое, по праву можно списать в разряд самых отвратительных. Считай, меня все равно только что изнасиловали. – Хорошая девочка, – по шее вверх к подбородку скользнули пальцы, Ланкмиллер склонился к моему уху, обдавая дыханием кожу, – такая маленькая и послушная... Даю десять минут привести себя в порядок, дверь там, – внезапно будничным тоном заявил Кэри, отстраняясь. Я обернулась в указанном направлении. Ванная? Что ж, спасибо за великодушие. Я коротко кивнула и поплелась в указанном направлении. Вслед донеслось ехидное: – Прихрамывать необязательно! – Да пошёл ты, – мрачно себе под нос парировала я. Ванная оказалась огромная, светлая и чистая. Не припомню, чтобы бывала в такой хоть раз, и видела что-то кроме того ржавого корыта из общаги, к которому и притрагиваться-то никто не рисковал. Десять минут? Этого хватит только на то, чтоб кровь и сперму смыть, на то чтобы избавиться от пакости на душе, понадобиться гораздо больше времени, если вообще... – Предлагаю сесть и внимательно выслушать, – он заговорил, едва я только выглянула из ванной комнаты. Жестом указал на стул. – Не перебивая. Я терпеть не могу, когда меня перебивают. Ценное замечание. Учту. – Бумаги на тебя теперь лежат на моем столе. Знаешь, что это означает? – он вздернул брови, а я угрюмо кивнула, наградив его ненавистным взглядом. – Здесь уже не бордель-кафе, и правила совершенно другие. Рекомендую исполнять их неукоснительно, если хочешь избежать… м-м, проблем. Первое, что касается тебя лично: обращение на «ты» в мой адрес недопустимо. По имени звать тоже не принято, оно не для наложниц. Хочешь обратиться, называй «хозяин». Я больно прикусила язык, потому что это слово даже в его исполнении больно ударило по ушам, заставив дёрнуться, словно от пощёчины. – Второе. Как там тебя звали? А впрочем, неважно. Будешь Кику. В тот момент, когда я подумала, что у меня уже нечего отбирать, он делает со мной это. Я задохнулась, понимая, что не выдерживаю второго удара. Обезьянье тошнотворное имя, да будь проклят этот Ланкмиллер. – Остальное я еще могу понять, ни для кого не секрет, что у вас принято вести себя, как скоты. Но это… До такой омерзительной клички ещё додуматься надо! Ты… Меня заткнули хлесткой пощечиной. А хозяин гарема не привык церемониться со своими цветочками, надо же. Не то что бы побои были для меня чем-то новым, но щёку обожгло таким пламенем, что я какое-то время просто дышала тяжело и часто, собирая все мысли заново по уголкам сознания. Ланкмиллер тем временем позвонил в колокольчик, и в комнату вошел мужчина в форме здешнего охранника. – Здесь не любят новеньких, зайчик, – Кэри обратился ко мне, обдавая потоком пугающей приторности. Имел в виду он, очевидно, не только наложниц, но и вообще всех за исключением, наверное, только его самого. И то, с какой стороны взглянуть. – Так что, будь добра, не нарывайся на конфликты. И соблюдай дисциплину. Ох, ладно, – «господин» устало махнул рукой, видно, решив, что я сейчас не в состоянии впитывать его увещевания или делать вообще хоть что-нибудь, кроме как злобно дышать. – Поселите ее в комнату к Николь. Увести. О-о-о, гарем строгого режима, вот, значит, как. Я встала и побрела к выходу вслед за охранником, не дожидаясь дополнительных пощёчин и подзатыльников. И без этих «доходчивых доводов» я не хотела находиться здесь ни секунды.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.